Когда Гарри встретил Гермиону

— Хорошо, — Гермиона повернулась, стоя на месте, и ее голос эхом разнесся по почти пустой спальне. Она словно купалась в теплом сияющем свете камина, и Гарри пришлось сглотнуть болезненный ком в горле. — У нас есть детская кроватка, комод, книжные полки, пеленальный столик и больше вещей, чем Тедди может когда-либо понадобиться. Что еще?  — Краска, — Гарри поднял малярную кисть в качестве доказательства. Гермиона посмотрела на него взглядом, каким-то средним между хмурым и ухмыляющимся.  — Разве ты не мог воспользоваться магией?  — Нет, — ответил Гарри. — Так веселее.  — Ты сейчас так говоришь, — сказала Гермиона, — но я обещаю тебе, что через час ты выдохнешься.  — Ты маловерная, Гермиона, — Гарри встал на колени и, отбросив брезент, предъявил кучу банок с краской, валиков и ванночек. — Ну, давай же. Как только дело будет сделано, мы сможем вознаградить себя немалым количеством пива. Она засмеялась.  — Хорошо. Но я не могу красить в этом, — она указала на свою одежду: джемпер из кашемира, юбку-карандаш, колготки и обувь на каблуках, поскольку пришла прямо с работы. Не то чтобы Гарри нуждался в указании на очевидное: каждая часть его тела жаждала, чтобы Гермиона толкнула его наземь, прижав пятку к его груди, в то время как он провел бы рукой по ее ноге, между ее бедер… — Могу я что-нибудь одолжить?  — Эм-м-м, — его мозг закипел, остановился и снова запустился. — Конечно.  — Спасибо, — она вышла из комнаты, ее шаги эхом разносились среди пустых стен. Гарри занялся брезентом, его уши горели. «Ты справишься, — сказал он себе. — Ты уже много раз находился с ней наедине, тут нет ничего нового». Правда, он никогда не видел ее в своей одежде, но не сомневался, что это только сделает ее менее привлекательной, потому что, скажем честно, кого бы возбудила их собственная одежда? Уродов и сумасшедших, не иначе… Через несколько минут Гермиона вернулась, и тут же выяснилось, что Гарри очень и очень ошибался. Либо так, либо урод и сумасшедший — он сам. Она надела одну из его старых порванных гриффиндорских футболок и боксеры, о которых он, честно говоря, даже не помнил. Волосы она уложила в привычное «гнездо» на макушке, и, когда улыбнулась ему, покрутившись на месте, как бы говоря: «Ну?», он должен был напомнить себе, что обычно нужна весомая причина, чтобы с криком выбежать из комнаты. Гарри сумел улыбнуться:  — Хорошо.  — Писк моды, — она подошла, взяла валик и ванночку с грунтовкой. Он уловил лишь намек на ее духи, но в тщетной попытке очистить голову, ему пришлось сделать шаг назад. Гермиона ничего не заметила — подошла себе к ближайшей стене, смочила валик грунтовкой и принялась за работу. — Давай, Поттер, двигайся. Боксеры оказались пародией на одежду — он мог видеть край изгиба ее бедра.  — Ага, — Гарри тоже взял валик и ванночку с грунтовкой и переместился к противоположной стене. Вот так они и провели несколько приятных минут в тишине, если не считать равномерного шуршания роликов. Гарри смотрел, как белый цвет покрывает старые посеревшие стены, и начал задаваться вопросом, сможет ли он когда-нибудь преодолеть то, что происходит с ним прямо сейчас. Так не могло продолжаться — он не мог думать о ней подобным образом, если они являлись друзьями. Ему следовало ей что-то сказать, оставить между ними хоть какое-то пространство. Но он не мог. Не мог? — Знаешь, — воскликнула Гермиона. — Меня всегда интересовало, как ты выглядишь в белом. Гарри нахмурился, вырываясь из спирали своих мыслей, и обернулся.  — Что? Вдруг капля грунтовки попала ему прямо в щеку. Улыбка Гермионы ослепила.  — Ой. Волна эмоций прокатилась по телу Гарри, и он улыбнулся ей в ответ, внезапно преисполнившись энергией.  — О, нет, ты не… Она завизжала и пригнулась, но опоздала — полоска грунтовки попала ей на шею и плечо. Стоило Гарри потянуться кистью к банке, как Гермиона окунула руку в грунтовку и бросилась к нему, ударив его в грудь. Гарри пошатнулся, и задел кистью ее руку. Беспомощная от смеха, девушка потянулась к нему и шлепнула, нанеся белую жидкость на его щеку и волосы. Гарри поймал ее, обняв за талию, и наклонившись, потерся щекой о ее щеку, размазывая грунтовку по ее лицу и брови. Гермиона взвизгнув, толкнула его, и он засмеялся, чувствуя себя легче и свободнее, чем за последние несколько недель, а затем… Она взглянула на него снизу вверх темными и бездонными глазами. Гарри засмотрелся, смех замер в его горле, и он внезапно понял, насколько они близки. Он чувствовал всю длину ее тела, жар ее кожи, а время, казалось, замерло, остановилось. Пространство комнаты сократилось до дюйма между их носами, и он мог только наблюдать, как ее взгляд метнулся к его губам, а затем снова к его глазам. И, когда она потянулась к нему, он встретил ее на полпути. Поцелуй оказался слабым и коротким, не бОльшим, чем прикосновение губ. Но Гарри задрожал, его сердце сжалось, готовое разорваться, и когда он, наконец, открыл глаза, она снова смотрела на него — что-то вроде осознания промелькнуло в ее взгляде. К этому Гарри приготовился — к неловкости, извинениям, неестественному отступлению. Но не к тому, что она ахнула и бросилась ему навстречу, обвивая руками его шею и врезаясь своим ртом в его. Гарри пошатнулся, но подхватил ее — ее ноги обвились вокруг его туловища, и они принялись целоваться — ее рот чувствовался нежным, теплым и безжалостным. А он сгорал заживо — ощущая, словно пламя расширяется и ревет под его кожей. Она же целовала его так, словно умрет, если они остановятся. И его покрытые краской руки впивались ей в бедра, дрожа от сдерживаемого желания, потому что он не знал, как далеко он может…  — Боже мой, — Гермиона провела рукой по его шее, запустила ее в волосы, другой лаская его плечи. — Боже, я хотела сделать это… — И не говори, — выдохнул Гарри ей в щеку. — Мы потратили столько времени зря… Гермиона захихикала, сделав паузу, чтобы лизнуть его рот и пососать его язык. Гарри увидел звезды, а затем задался вопросом, как она этому научилась.  — Давай не будем тратить его сейчас…  — У тебя всегда рождались, — выдавил он, — лучшие идеи…  — Вот еще одна, — она отстранилась, поцеловала его в нос и посмотрела ему прямо в глаза. — Отведи меня в кровать. Гарри едва не кончил здесь и сейчас. Он уставился на нее, не в силах поверить, что всего десять минут назад не было намека даже на поцелуи.  — Хорошо.

***

Гермиона скользнула в его смятую неубранную постель, приподняла брови и щелкнула пальцами. Грунтовка исчезла с ее кожи так же, как с кожи Гарри, и, прежде чем он успел что-то сказать, она потянулась и стащила с себя рубашку. Она не упустила то, как взгляд Гарри метнулся прямо к ее груди, отчего он покраснел, и она усмехнулась, встретившись с ним взглядом.  — Давай, — поддразнила она, просовывая руку за пояс своих «шорт»-боксеров. — Если ты заставишь себя ждать, мне придется начать без тебя. В мозгу Гарри словно произошло короткое замыкание, и от нее не ускользнуло, как дернулся его член в джинсах. Он снял рубашку, расстегнул ширинку и почему-то остановился. В комнате было очень тихо. Гермиона наблюдала за ним с минуту, смущение затуманило ее возбуждение — казалось, он чего-то ждал. .  — Гарри? — она не выдержала. — Ты в порядке? Он глубоко вздохнул, казалось, с облегчением, швырнул очки в сторону тумбочки и сбросил джинсы. Ее взгляд упал туда, где его эрекция напрягала переднюю часть его трусов, и ох. Это было… Вау, это было… Гарри опустился на колени над ней на кровати, улыбнулся и охватил ладонями под голову. Его глаза были такими зелеными… даже в полумраке.  — Теперь моя очередь спросить тебя о том же.  — Да, да, я в порядке, просто… — Гермиона поцеловала его раз, потом второй. — Я никогда, — пробормотала она, — не делала такого раньше. В смысле, с другим человеком. Гарри отстранился и взглянул на нее — она увидела, как в его глазах вспыхнула искренность.  — Я тоже, — выдавил он. Гермиона не могла скрыть своего удивления.  — Да неужели? Я думала, ты с…  — Нет, — ответил он твердо. И, снова посмотрев на нее, не скрыл уязвимости на своем лице. — Это… хорошо?  — Да, — сразу, не задумываясь, ответила она, сама не зная почему. — Да, точно. Его ухмылка была неожиданной, слегка приправленной хитринкой.  — Хорошо, — и поцеловал ее, медово-сладко и обжигающе. Она со вздохом прижалась к нему, наслаждаясь весом его тела на ней, ощущением его голой кожи под ее руками. Гарри стал другим, не таким, как раньше — нарастил мускулы, еще немного прибавил в росте, и тело его превратилось в тело взрослого. И держал ее с такой твердой уверенностью, с такой настойчивостью, что она смутно гадала — не будет ли она чувствовать его прикосновения даже во сне. Она не знала, как долго они целовались. Но знала, что все изменилось, как только он приложил рот к ее уху и пробормотал:  — Ты очень привязана к своему бюстгальтеру?