faites un choix

      Дилюк замыкает за собой таверну и проверяет дверь. Убедившись, что всё надёжно заперто, он бросает короткий кивок на прощание какому-то пьянице, который продолжал отдыхать за столиком на улице, и двигается в сторону главного выезда из города.       Пускай он и не любитель шумной толпы и беспричинного веселья, однако прогуляться по городу в отсутствие посетителей себе позволил. Такое редко можно застать, что буквально весь город отправляется на празднества. Однако для работников различных заведений это только в радость. Дилюк не стал исключением. Он успел пройтись по безлюдным улочкам Мондштата несколько раз, конечно же, избегая главной площади. И, совершенно ожидаемо, стал свидетелем неприятного инцидента во время фестиваля.       Вмешаться не позволяла неприязнь к рыцарскому ордену, представителей которого было пруд пруди на месте происшествия (на что, вспоминая, Дилюк обречённо фыркает: «Кто бы сомневался, что проку от них не станет»), но и игнорировать ситуацию он не мог. Выждав подходящий момент, Рагнвиндр решил внести свою лепту и, излучив пиро-энергию, направил её в сторону заточённого в лёд капитана. После исчезновения злодея он последовал его примеру.       Посетители наверняка хотели бы запить такое шоу.       Дилюк седлает лошадь, поправляет плащ и выезжает из Мондштата. За спиной слышны разговоры стражников о произошедшем вечером, один выдвигает нелепые теории, второй — переживает за последствия. Рагнвиндр цокает.       Разговор с капитаном гвардии не разогнал туман перед глазами. Всё, что рассказ Кэйа, он видел собственными глазами. Однако ощущение, что от него, Дилюка, скрыли что-то очень важное, не давало покоя. Пускай Альберих был мастером менять настроение, как актёры — маски, мужчина прожил с ним под боком не один год. Эта резкая смена настроения была ему знакома, а потому надежды капитана на то, что винодел ему поверит, были напрасны.       Дилюк вздыхает, принимая то, что скрытность Кэйи его в очередной раз расстроила. Пускай, они давно не были так близки, как раньше, подобные действия оставляли неприятные следы в его душе. Словно из года в год Рагнвиндр надеялся на то, что капитан одумается и начнёт доверять ему. Но каждый раз натыкался на те же грабли, получал удар не в лоб, к сожалению, а куда-то глубже, и оттого боль, что притупило время, отзывалась новыми спазмами.       Жизнь будто пыталась преподать ему один единственный урок — не доверять людям, даже близким. Ведь скрыть правду, будь она тяжёлой или такой, мелочной, может каждый. Но Дилюк упрямо зажимал уши ладонями и не слушал.       — Господин Дилюк! — женщина, отворившая дверь, охает, не скрывая облегчения в этом жесте. — До нас уже дошли слухи о том, что случилось в городе! Я рада, что вы не пострадали!       — Аделинда, — мягко улыбается ей уголками рта Дилюк, подавая плащ и разуваясь. — Вам не стоило так изводить себя переживаниями. Всё в порядке.       Горничная всегда вела себя по-матерински с Дилюком и Кэйей в детстве. Искренне радовалась за них, переживала, плакала и смеялась. Каждый из них (Дилюк точно) помнит, как она умело заманивала непокорных мальчишек спать, предлагая тёплое молоко и интересную сказку на ночь. А пока отец был занят делами винокурни, она позволяла себе заниматься их воспитанием. Кто знает, возможно, отзывчивость и доброта обоих мужчин — именно её заслуга.       Аделинда осталась одной из самых близких людей для Рагнвиндра, знала его настоящего, несмотря на равнодушие, которое он демонстрировал изо дня в день остальным. Именно поэтому от неё никогда не ускользало то, как он после рабочего дня с наслаждением втягивал запах свежеприготовленной еды. Прямо, как и сейчас. Горничная с довольным смешком советует мужчине вымыть руки и следовать за стол. И Дилюк её, конечно же, слушает.

Шепчущий лес, Мондштат.

      Ночное умиротворение никто не осмелится нарушить. В этом уголке Тейвата самые спокойные сумерки. Лёгкий ветер словно убаюкивает деревья, шелестя игриво их листьями и травой у основания, пока облака неспешным ходом сменяют друг друга на тёмном небе.       Девушка стягивает с головы капюшон, вглядываясь в лесную гущу. Путь не освящало ничего, кроме нескольких светлячков, что парили в воздухе. Она неудовлетворённо вздыхает. Ждать рассвета для лучшей видимости точно не самая лучшая идея, к тому же слухи о том, что ночью тут бродят волки, не прошли мимо. Материализовав в руке клинок, девушка сжимает его и следует вперёд.       Если говорить откровенно, на территории города свободы она чувствует себя гораздо спокойнее, нежели в той же самой Инадзуме. Нескончаемые грозы и перенасыщение воздуха электро-частицами изрядно помотали девушку во время путешествия. В этом месте большинство людей было нервными и неприветливыми. Иной раз, даже указать дорогу для них было чем-то невыполнимым. На иностранцев они смотрели с нескрываемым удивлением, да и тут же стремились убедить покинуть регион. Охота на Глаза Бога для неё секретом не стала, но увиденная картина не совпадала с её представлениями. Несколько месяцев в этом месте и в результате лишь клятва самой себе в Инадзуму не соваться.       Мондштат отличается пропитавшимся умиротворением воздухом и благоухающими цветами. Здесь диковинные растения на каждом шагу. Странница уже привыкла к тому, что в каждом регионе её встречает что-то новое. В Ли Юэ её поразили своей красотой глазурные лилии. Эти нежные цветы, с красивыми цветными переливами на лепестках, росли, к сожалению, только в населённых пунктах, но никак не в дикой природе. Оно и разумеется, такие дорогие растения наверняка требуют щепетильного ухода за собой. Их красота и аромат определённо оправдывает такие прихоти.       Мондштат привлёк её грибами под крышами домов. Стоило ей попасть в кольцо крепких стен, как в глаза бросились многочисленные белые пучки у окон и балконов. Это придавало городу более лесную атмосферу, создавало ощущение единства с природой. Благоухающими их, конечно, было не назвать, но полюбоваться ради общего развития очень даже стоило.       Девушка раздвигает очередные кусты, стараясь сильно не шуметь, и с радостью отмечает, что лес покинула. Никогда не угадаешь, куда получится переместиться в следующий раз. К сожалению, единственное, что было в её силах, — контролировать радиус телепорта. Конкретное место до конца оставалось приятным (или не очень) сюрпризом.       Перед глазами открывается ошеломляющий вид на сам город. На крепости и мосту горят фонари, самая высокая башня будто служит маяком для заплутавших в море кораблей. Странница восхищённо охает, опускаясь устало на большой камень.       Ноги гудят от постоянной ходьбы, да и такие растраты энергии, явно несовпадающие с понятием экономии, дают о себе знать. Слабость мгновенно овладевает телом, стоит дать себе возможность немного выдохнуть. Девушка слышит шорох в кустах и резко оборачивается, готовая к атаке в любой момент. Однако это ей не требуется.       — Тебе стоило бы появляться перед лицом, а не прятаться в кустах, — заявляет недовольно она, осматривая землю под ногами и пытаясь взглядом выцепить несколько веточек.       — Всё-таки добралась, — в голосе слышны нотки обречённости, его обладатель, замечая чужое занятие, решает помочь.       — Мне казалось, я ясно дала понять, что не шучу.       Собирать ветки для костра наверняка стоило в лесу, но оборачиваться с сожалением уже поздно. Нужно выбираться из сложившейся ситуации. Девушка откапывает в округе немного сухих веток и даже какое-то небольшое полено, складывая всё в одну кучу и разводя огонь. Его красные языки обдают приятным теплом кожу, позволяя телу расслабиться и окончательно размякнуть.       — Дайн, перестань ходить за мной хвостом, — внезапно нарушает тишину странница, поднимая глаза на мужчину. — Я прекрасно знаю, что ты с ними на одной стороне. Не держи меня за дурочку.       — Я не теряю надежды навести тебя на верный путь.       — Мы никто друг для друга. Я не думаю, что в этом есть смысл. Оставь меня.       Она равнодушно смотрит на огонь, вытянув перед ним руки. Дайнслейф позволяет себе рассмотреть её. Первым, за что цепляется взгляд, оказываются плотные перчатки. Сейчас и не удастся вспомнить, сколько они уже покрывают её кожу. В памяти всплывает картинка, как он несёт маленькую девочку на своих руках, а её — полностью замотаны в бинты. У него не было времени расспросить ребёнка об этом, но почему-то казалось, что она не расскажет о случившемся.       Взгляд поднимается выше. Перед ним уже давно не та малышка, которую ему удалось увезти из Кхаэнри’и. Девушка выросла, её глаза наполнены решимостью, каждое действие словно заучено наизусть до каждой дрожи. Вся она собой излучает воинственную энергию. Только лишь взглянув на неё, не захочется допускать мысль о поражении. Некогда блестящие светлые волосы стали больше похожи на солому, их кончики выглядят неприятно, словно длина обломалась, а не была подвержена воздействию ножниц. Они еле касались середины спины хозяйки, затянутые в тонкую небрежную косу, но так, возможно, ей было удобнее. В постоянных странствиях не красота на первом месте.       Девушка глядит на Дайнслейфа в ответ, ожидая, когда тот налюбуется, а после пускает усмешку.       — Простите, не было времени помыться и привести себя в порядок.       — Я ничего не сказал.       — По твоему лицу видно, что ты считаешь меня замухрышкой. Знаешь, когда у тебя нет дома и каждый день происходит самым спонтанным образом на свете, ты не думаешь о том, где бы помыться и причесаться. Единственная мысль в твоей голове — как бы не попасть в очередную передрягу и выбраться сухим из воды.       — Здесь неподалёку озеро. Ты могла бы искупаться и освежиться.       Древесина уютно трещит, сгорая в алом огне, пока в лесу терпеливо стрекочут сверчки. Странница задумчиво толкает щёку языком, переворачивая палкой то самое драгоценное полено, от которого почти ничего не осталось. Ей действительно не помешало бы смыть с себя прошедший день, а то и три. Она уже не помнит, когда полностью окуналась в воду, а не умывалась из любого попавшегося на пути водоёма. Она наверняка продрогнет сейчас до кончиков пальцев, возможно, даже подхватит лёгкую простуду. Но погода обещает быть снисходительной к ней, и девушка решается.       — Ладно, веди.       Мужчина ждёт, когда странница поравняется с ним, и следует к водоёму.       Тишину, повисшую между ними, не нарушает ничего. Каждый думает о своём. Дайнслейф кидает несколько раз беглый взгляд на свою спутницу, но разговор начать будто не решает.       Последний раз они говорили очень давно.       Мужчина слегка покачивается, опускаясь на колени, но не позволяя себе окончательно упасть. На руках притаилась маленькая девочка, спрятав лицо в чужой груди. Дайн безумно рад тому, что она не мешалась во время побега. На секунду могло показаться, что она и вовсе уснула, если бы не дрожь в теле, выдавшая её истинное состояние.       — Всё в порядке, — выходит слишком безэмоционально, и мужчина прокашливается, стараясь сделать тон мягче. — Ты в безопасности.       Девочка продолжает молча прижиматься к нему, лишь сильнее сжимая в кулачках чужую одежду. Этого стоило ожидать. После всего, что она увидела и пережила, было бы удивительно другое поведение. Дайнслейф не умеет обращаться с детьми и уж тем более выводить их из стрессового состояния, но выбора у него нет. Он осторожно проводит рукой по светлым спутанным волосам.       Странник оглядывается по сторонам, стараясь высмотреть какую-нибудь хижину. Гром, содрогающий небо, подгоняет его, а ветер, дождавшись, пока мужчина с ребёнком встанет с колен, словно подталкивает его в спину. Надвигается гроза, жертвой которой стать не очень хочется, а потому он срывается с места. На бег сил не хватает, во время пути Дайнслейф старается кое-как своим плащом прикрыть девочку, чтобы в случае дождя она не промокла.       С первыми каплями и блеском молнии они добираются до брошенного навеса. Его внешний вид не позволяет быть уверенным в прочности и надёжности, но выбора сейчас нет. К счастью дождь редко может ступить на территорию навеса, а потому мужчина останавливается здесь.       — Ого, да тут вид на весь Мондштат, — из воспоминаний его выводит голос девушки. Она осматривает озеро, бросая на землю свою небольшую сумку.       — Я бы посоветовал тебе поспешить, — присаживается на землю блондин, наблюдая за небом. — Ночь не резиновая, когда-то закончится.       Ответом его не награждают. Девушка скидывает с себя одежду, с облегчением выдохнув, и заходит в воду. Дайнслейф думает, что она уж чересчур ни о чём не думает, раз не попросила даже отвернуться, а спутница о том, как вода приятно обволакивает её тело.       Ни один из них не нарушает повисшее молчание. Капли дождя тарабанят по крыше, обещая, не оставлять спутников, и раскаты грома с грозой в тёмных тучах их поддерживают. Дайнслейф слышит тихое шмыганье и переводит взгляд на девочку. Она мелко дрожит, обхватив себя руками и прижав колени к груди. Печальный взгляд устремлён в сторону, и весь её образ заставляет мужчину почувствовать, как на душе скребут кошки.       Он стягивает с себя немного взмокший плащ, встряхивает его и накидывает на хрупкие плечи. Девочка ничего не отвечает, но благодарно кутается в ткань.       — Дай угадаю, у тебя только эта одежда? — он кивает в сторону гардероба, от которого шёл не самый лучший аромат.       — К сожалению, я в путешествии, а не на мероприятии во дворце, — девушка вновь окунается с головой, предварительно зажав нос. Дайнслейф обречённо вскидывает брови.       — Ты можешь лечь отдохнуть, пока дождь не кончится, — предпринимает очередную попытку разговорить её, но в ответ снова тишина. — Как только распогодится, мы поищем для тебя дом, — снова молчание. — Можешь звать меня Дайнслейф. Как мне к тебе обращаться?       У мужчины создаётся ощущение, что разговаривает он с небом, ведь ответом звучит лишь гроза. В любой другой ситуации он бы пустил ситуацию на самотёк, да и сейчас такое желание его не покидает. Но мораль, подающая голос где-то в глубине души, не позволяла так поступить. К нему приходит решение оставить девочку в покое и самому отдохнуть. Перемещение заняло немало энергии.       — Шейн, — он удивлённо поворачивается в сторону слабого голоска. Девочка снова шмыгает носом, перебирая бинты на ладонях и поднимая на мужчину заплаканный взгляд. — Моё имя Шейн.       Погружённый в раздумья он не замечает, как девушка заканчивает водные процедуры и усаживается рядом с ним, завернувшись в плащ. По светлым волосам стекает вода, капая на землю, кожу покрывают мурашки из-за прохладного воздуха, коснувшегося её после воды, а на руках те же бинты. Они размокли и наверняка их стоит заменить, но странница издаёт расслабленный выдох, откидываясь на локти, и игнорирует проблему.       — Будь осторожна, — она продолжает наблюдать, как медленно, но завораживающе светлеет небо за городом, но слушает собеседника. — Я переживаю за тебя.       — Ты на одной стороне с моим врагом, — усмехается Шейн, меняя объект изучения. Дайн подхватывает игру в гляделки. — Мне не нужна твоя поддержка. В любой момент ты можешь оказаться по ту сторону сражения.       — Не говори так, после всего, что я для тебя сделал, — хмурится мужчина, и девушка, фыркнув, отворачивается. — Я не участвую в ваших бойнях. Но я не могу отказаться от своего обещания оберегать тебя.       — Это больше не требуется, — Шейн натягивает на ещё влажное тело одежду, выжимает воду из волос и встаёт на ноги. — Я уже не ребёнок и в силах сама постоять за себя, — она подбирает с земли сумку и кивает мужчине. — Бывай, мне пора.       Желания продолжать разговор нет, каждый раз всё идёт к ссоре. Странница принимает решение избавить себя от подобного удовольствия и, сосредоточившись, исчезает.       Дайнслейф переводит взгляд на розовеющую с небом водную гладь и обречённо выдыхает.       — Что со мной будет? Я тоже умру, — звучит, как вынесенный себе же приговор. Мужчина вздрагивает. В голову не приходит ничего лучше, кроме как подсесть ближе к девочке и неуверенно приобнять за плечи. Она смиренно кладёт голову на его предплечье.       — Нет, ты будешь жить, — уверяет её, поглаживая по спутанным волосам и наблюдая за каплями дождя. — Я буду рядом. Я обещаю быть рядом, Шейн.       В ответ снова тишина. Лишь доверено обхваченная рука в порыве чувств даёт знать о благодарности ребёнка. Дайнслейф продолжает прижимать её к себе, пока та наконец-то засыпает.       Дитя хмурится во сне, и ему впервые хочется отогнать чужие кошмары.