Сладкое перевоспитание

— Шмяк! На землю с характерным звуком упала картонная коробка, заполненная неизвестно чем. Рядом с предметом упаковки встал в любимую позу со скрещенными руками на груди вечно хмурый и серьёзный мужчина в чёрном с кулоном волка. Взгляд тёмных глаз устремились в сторону мужчины, кормившего белую птицу на плече. — Серый, твою мать, блять, нахрена нам всё это? Тебе не хватает собственной соцсети? Рука, в которой находились остатки корма, опустилась вниз, и рыжеволосый повернулся лицом к возмутителю: — А может, мне не хватает твоего внимания? — Разумовский хищно прищурил свои ещё голубые глаза и улыбнулся уголком губ, давая другу повод для размышлений. — Тем более, я, вроде как, на перевоспитании, поэтому мне хочется немного разнообразия. Это твоему старому заду нравится сидеть на одном месте, а я молодой, перспективный, умный… Сорвавшись с места, Олег подошёл к парню, схватился за воротник рубашки и холодно произнёс: — Мы одногодки. Расстояние было довольно большим, но это не мешало слышать дыхание друг друга. Ухмылка Разумовского и не думала уходить. Марго, всё ещё сидевшая на его плече, перелетела на голову только что подошедшему. — А тебе идёт, — прошептал миллиардер, чуть уменьшив дистанцию. Хватка сильных рук наёмника ослабла, дав жертве шанс вырваться. — Пойду за остальными коробками, — кинул Олег и пошёл прочь из помещения, перед этим аккуратно прогнав ворону. Поймав Марго на руку, Серёжа погладил её, провожая взглядом друга. «Ладно, надо пойти уладить кое-какие проблемы с документами», — вздохнул он про себя и пошёл искать бейсболку. В это время центр Питера — впрочем, как и всегда — бушевал огромным торнадо вечно движущихся людей и машин. Порой в этой каше тяжело заметить признаки разумной жизни. Не удивительно, что в этой смеси различных запахов и биологических веществ начала развиваться «чума». Эти мокрые пятна на асфальте, образованные непонятно от чего, напоминают пятна крови, хотя скорее это обычное машинное масло или разлитая газировка, однако возможно и настоящая кровь. Если посмотреть вокруг, то можно задать себе неограниченное количество вопросов, на которые и до конца жизни не ответить. Ограничиваясь лишь некоторыми улочками и зданиями невозможно понять истинную душу города, поэтому многие туристы о городе отзываются великолепно, однако не видят в нём чего-то прекрасного. Передвигаться по городу пешком для миллиардера было слишком рискованным делом, как он решил сам для себя. Сергей до сих пор был не в ладах с Птицей, пусть уже и смирился с фактом его существования. Сейчас они с Олегом называли этот период «перевоспитанием», и не столько миллиардера, сколько эту самую Птицу. В любом случае лучше не давать повода для непредвиденных обстоятельств. Внезапные появления, реплики в голове — это всё было дело поверхностным и не столь опасным, коим было раньше. Вред от такого взаимодействия только тебе, а вот когда Птица иногда вытесняет разум Серёжи… Это уже другая песня. — Песня? Хм. Почему ты вспомнил песни? Давай споём что-нибудь вместе! — голос раздался громким эхом в голове, будто со всех сторон одновременно. Слегка дёрнув рукой и остановившись на дороге, Разумовский сделал глубокий вдох и такой же выдох, после чего опять пошёл. Руки упорно пытались нащупать в кармане джинсов хоть какую-то вещь, дабы немного привести в порядок нервы. Пускай такие случаи довольно частые, привыкнуть к ним, кажется, невозможно никогда. Голос в голове тем временем начал вспоминать строчки песни: — Раз, два — найду тебя Три, четыре — ты в могиле Пять, шесть — будем жечь Семь, восемь — за всё спросим. Шаги по тротуару вновь прекратились. Дрожащей рукой Разумовский залез в один из карманов и со стопроцентной уверенностью достал маленькую пластинку голубых таблеток. — Ой, ну прекращай свой детсадовский цирк и давай лучше займёмся чем-то действительно важным. Или для тебя больше нас не существует, таблеточник? — за смехом скрывался вполне серьёзно настроенный тон, но не внимая его филантроп поспешно закинул голубой кружочек в рот. Спустя некоторое время затишья было принято решение продолжить путь по городу. Прямо по центру улицы стоял парнишка лет восемнадцати и читал Гамлета наизусть. В цилиндровой шляпе, которая располагалась прямо у ног, было две скомканные купюры. Разумовский немного замедлился. На рассказчике была белая майка, джинсы и солнцезащитные очки с красными стёклами. Пожалуй, такой увлечённости Сергею ещё встречать не доводилось. На секунду можно было подумать, что перед тобой профессиональный актёр театра и в потоке слов потерять ход времени. Прохожие то останавливались, то снова продолжали идти, кидая то ли фразы полные восхищения, то недопонимания. В руке филантроп зажал пятитысячную купюру и подошёл чуть ближе. В следующий миг бумажка устремилась прямиком к двум скомканным; повествование прервалось. Парниша застыл в немой позе, на что Сергей мог только улыбнуться и пойти дальше. «И всё-таки Питер — замечательный город с замечательными людьми», — вдохнул он, засовывая руки в карман. — Разуй глаза: вон те люди не такие замечательные, — на этот раз за репликой последовало появление чёрной руки, которая легла прямиком на плечо, в то время как другая указывала на огромный серебристый внедорожник. — Им бы в аду гореть, но до этого ещё долго. Предлагаю устроить им наземный ад, после чего они попадут в самый настоящий. За людей таких считать — себя ставить ниже плинтуса, так что это даже не преступление. Разумовский продолжал идти, игнорируя происходящее и судорожно сглатывая слюну. Однако, сделав пару шагов, перед ним появился знакомый ещё с детства образ, на это раз во весь рост. Если описывать цвет убийственно-решительной ненависти, то это будет именно тот блестящий жёлтый цвет глаз, который нельзя ни с чем спутать. Рыжеволосый вздрогнув остановился, всего лишь на пару секунд, и ускорил шаг. Тогда Птица схватил его за руку, после откинул в сторону какого-то безлюдного заворота между зданиями. — Давай не будем проходить это заново, — чёрный перистый силуэт продолжал надвигаться на еле стоящего Серёжу. С каждым разом его лицо мрачнело, а улыбка становилась всё более леденящей душу. — Брось, я не желаю тебе зла. Просто доверься мне. Всё, что оставалось миллиардеру в этой ситуации — пятиться назад, но и это не помогло, так как в конце был тупик. Недолго думая он трясущимися руками полез за пластинкой голубого препарата. Глаза с ужасом наблюдали на галлюцинацию, дыхание сбилось, сердце готово было остановить свои бешеные удары в любую минуту. Пять таблеток отправились в рот залпом, в то время как тело вплотную прижалось к холодной кирпичной стене, однако что-то внутри застявляло думать о предательстве и ставить под сомнения позицию защитника. Неспешными шагами Птица продолжал двигаться к цели: — Знаешь же, что не поможет, а всё равно делаешь. Мне нравится твоё упорство, жаль, , что оно не в том направлении. — Уйди, уйди, уйди, уйди, уй… — начал проговаривать «мантру» Серёжа, плавно переходя на шёпот. Вдруг желтоглазый сорвался с места и динамично продвинулся к стене, потеряв пару тройку перьев, разлетевшихся во все стороны. Вскинув свои чёрные руки, он обхватил ими голову филантропа, по щеке которого прокатилась слеза. — Тряпка. Когда-нибудь ты перестанешь ей быть — я тебе в этом помогу, не сомневайся, — Сколько бы Разумовский не пытался, но закрыть глаза ему не удавалось.— Приступим, пожалуй, сейчас. Дальше только тьма.. туман.. вспышки огня.. крики.. едва ощутимая боль и.. Олег?