Долг
7 февраля 2022 г., 03:40
«Размер имеет значение» — сказал как-то один мой хороший друг. Обладатель огромного меча, бугрящихся мышц и любитель вкуса чужой крови на губах. Типичный варвар-получеловек, коих на Севере полно.
Собственно поэтому он и не дожил до сегодняшнего дня. Свои собственные размеры, что и впрямь имеют значение, иногда приносят некую толику… самоуверенности. Да, именно её. Мальк самоуверенно не носил броню, самоуверенно кидался в бой, в самую гущу, и самоуверенно же умер, когда стая мелких кобольдов облепила его. И в тех бестолковых взмахах его исполинского меча этой самоуверенности я уже не видел. Как, впрочем, и в отчаянных криках — промежность ему выгрызли раньше, чем он успел отрубиться. Покойся с миром.
Больше мы таких ошибок не совершали. Особенно, если противником выступала обезумевшая толпа мелких тварей. Только тяжёлая пехота, ростовые щиты и крепкий строй. А любители махать дрыном — постойте-ка позади, ваше время ещё придёт.
Тактика сработала и на этот раз. Стаи диких гоблинов пронзительно верещали, наскакивая на неприступную стену щитов, и тут же отлетали назад от слитного и дружного толчка. Убогие их копья и кинжалы бессильно царапали дерево, пока парни рубили их в рийет своими фальчионами да топорами, а алхимики забрасывали их взрыв-зельями. Плёвая, в общем-то работёнка, хоть и весьма грязная. Во всех смыслах.
Неудивительно, что всей котерией мы хорошенько оттянулись в гоблинской деревне. Бойцам надо было хорошенько искупаться, видят боги. Но, что куда важнее, им требовалась разрядка, смывающая приставучий вкус крови, а то не миновать беды. Мда, те три дня гоблиншам запомнятся надолго.
На сей раз ни один северный варвар так и не пострадал. А значит я всё сделал верно.
— Слышишь, Мальк? Дубина…
Впрочем, насчёт размеров он был прав. Просто есть один нюанс.
***
Заказчиком был тролль. Точнее — троллиха. Если ещё точнее, то нашу котерию наняла дочь вождя лесных троллей, Рузурия. Покойного вождя, подло убитого гоблинами. Предполагаю, так же, как это обычно и происходит — толпа верещащих огузков, облепивших гигантскую тушу. Первой причиной, побудившей меня взять этот контракт был именно тип противника. Хотелось проверить, насколько отряд готов к бою с ним. Птички на хвосте принесли, что в Неумолчье нынче появились первые отряды трилобитов. Земли богатые, платить там будут хорошо, так что мы тихой сапой пробирались через земли Старого Каганата, поближе к побережью. Да и что скрывать: мелких сволочей мы любим лишь в виде фарша. Не есть, конечно, а видеть. На переговоры, помнится, отправился десяток: я, несколько офицеров и пацан-переводчик, практически не пригодившийся. Заказчица нас встретила в полном облачении. Тут тебе и здоровенный топор, что даже для неё оказался великоват — наследство, видимо. И на удивление тонко выделанные шкуры, явно купленные у людей. И громадный череп кого-то зубастого на её голове — шлем, значит. И инкрустированное золотом да каменьями конское седло… вместо наплечника, да. На мою беду, между тканями её то ли рубашки, то ли какого-то балахона, так удачно, так откровенно выглядывало нечто интересное, что причин подписаться на работёнку у меня разом стало больше. Размер действительно имел значение. Великолепные шары Рузурии стали второй, и самой весомой причиной. Мягко переливающиеся атласом в свете факелов, чуть отвисшие от своего впечатляющего объёма, груди троллихи очень быстро подняли для меня приоритет заказа на недосягаемую величину. Решимость моя была непокобелима… непоколебима. Помнится, соратники это поняли сразу. Покачали головами, переглянулись, да и заржали аки кони. Ну да — «Ухват». И что с того? Какой вообще смысл держаться за то, на что хватает ширины ладони? Верно, никакого. Подписывать контракт мы не торопились. Рузурия явно была не глупа, желала увидеть товар лицом, так сказать, и потому ожидала прибытия всего отряда. Ну да это не редкость — лесные тролли куда более сообразительные ребята, нежели их прочие собратья. Сам я тоже медлил. Так что, заключив договор о намерениях и аккуратно прощупав почву лёгкими комплиментами, я отправился к своей котерии. В следующую нашу встречу, одета Рузурия была совсем иначе. Даже её охрана нет-нет, а поглядывала на исполинскую девушку, почти не скрывая удивления. Она была молода, по моим меркам вполне симпатична, если не сказать больше, и не слишком уж велика, как на фоне прочих троллей. Правда, в отличие от собратьев, не сутулилась. Они роста своего стесняются, чтоль? И это великолепно подчёркивало её огромную грудь, едва удерживаемую тугими повязками. Несколько украшений, из костей, зубов и клыков, золотой обод, трижды овивший её крепкую шею, в виде длинной змейки, кусающей себя за хвост, да какая-то утлая тряпочка на её нижних обводах мускулистого тела, едва скрывающая то самое место, что притягивало взгляды самцов-троллей — вот и вся одежда здоровенной, но сексуальной девы. Впрочем, в торгах это ей не помогло. Не настолько же я мудак, чтобы сиськи, даже такие великолепные, променять на товарищей. И заняли они едва ли не целый день. Торги, не сиськи. Пока ещё… Только в самом конце, на закате, охрипшие, чуть оглохшие — в основном я, и потемневшие лицом — всё больше она; мы лениво переругивались, с удовольствием переходя на личности, почти забыв о цели. Моё особое предложение, прозвучавшее финальным штрихом, разом заставило клыкастую прелестницу умолкнуть. А её лицо — ещё сильнее потемнеть. Я даже задумался, помнится, что это был за цвет: оливково-коричневый или сырой умбры? Ну никогда не разбирался в них, что поделать, да и освещение не способствовало. В общем, троллиха, как и всякая уважающая себя девушка, отчаянно покраснела, когда я предложил ей нехитрый выбор: полная оплата нашей работы, или ночь с ней и пятипроцентная скидка — ровно моя надбавка, как Капитана и стратига. И терзали меня смутные сомнения, что выбрала второе она отнюдь не из желания сэкономить. Не только из-за него. Не-эт. В её влажно поблёскивающих глазах плясали бесенята совсем другого желания. Совсем не мешающие ей добавить слово «тролльей» к «ночи любви». Ну а мне-то что? Принципы таких ночей у всех рас одинаковы, в основе своей. Несколько, чаще всего разнополых разумных, совместно решают, как нужно провести эту самую ночь. Чего мудрить?***
— Скажи, Йорик, что, по-твоему, значит хорошая грудь? Он смотрел на меня слегка печально, даже где-то укоризненно. Мол, какая грудь, Фалек, что ты несёшь? На невысказанный вопрос я, конечно же, не ответил. Прекрасно знаю, что именно несу, но озвучивать это тому, кто так терпеливо выслушивает весь мой бред, не буду. Это невежливо, в конце концов. — Понимаю, в твоём случае, хорошая грудь та, что выкормит тебе множество детишек. И я даже не осуждаю. Жизнь такова какова, и больше никакова — как говорили древние мудрецы. Пара троллей-стражников у самых ворот их селения встретила меня уважительным поклоном. И сразу же пропустила. Ну да попробуй задержать того, за чьими плечами две сотни бронных и оружных ребят следуют, это если забыть про обоз. Пусть даже и гуманоидов, что тебе смотрят в пупок. Ну ладно, немного выше смотрят, но так забавнее. Правда провожали меня с моим новым другом стражники немного странными взглядами. Может завидовали? — Но у меня, дружище, ситуация иная. Хорошая грудь для меня — это альфа и омега, начало и конец. Начало впадины меж мягкими сиськами, призывно блестящее, и конец, что входит туда и исчезает в пленительной мягкости целиком. Хорошая грудь — огромная грудь, и никак иначе! Подняв руку, я отпустил ребят на отдых. Тролли — существа добродушные, и нам благодарны за разрешение гоблинского вопроса, обмана, думаю, ожидать от них не приходилось. Простоватый народ, напрочь лишённые коварства иных рас. Приказы были излишни: все члены котерии и так в курсе, что делать. Если и нет, то Боцман — странное, если не знать его истории, прозвище для каптенармуса пешего отряда — всё разрешит. Этот полуорк дело знает крепко. А меня, Йорика и Рузурию ждала волнительная встреча. — Мой давний друг однажды сказал, что размер имеет значение. И он прав. Просто ошибся с областью применения. Что касается женских округлостей — о да, и ещё как! А вот если ты здоровенная хреновина с длинной тяжёлой хреновиной в руках — далеко не всегда. Хотя кому, как не тебе это знать, Йорик, верно? Кажется, на его губах мелькнула самодовольная улыбка. Или мне показалось? Не знаю, был ли он таким молчаливым и спокойным до нашей встречи. Может я на него плохо влияю? — Знаешь, мы познакомились с тобой не так давно, но у меня уже такое ощущение, что мы стали охренительнейшими друзьями. Тебе так не кажется? Он точно кивнул, зуб даю. Ну вот, диалог налаживается. Общение это всегда важно, я считаю. Если ты не готов выслушать то, что скажет твой товарищ, то друг ты так себе. Йорик явно был отличным слушателем, не болтливым и внимательным. Даже расставаться с ним не очень хотелось. — Так вот, возвращаясь к животрепещущей гр… теме, — проводя одну троллиху, весьма симпатичную, взглядом, я едва не поцарапал ключицу о пробитый горжет. Всё же надо было доспех править в дороге. — Так вот… Ты представляешь? Один сосунок, едва отучившийся в семинарии, мне когда-то говорил, что моя тяга к крупным сиськам, да и вообще сиськам — зло, и происходит из-за желания вернуться в благостное детство, наполненное материнским молоком. Слабость, дескать, жажда безопасности и спокойной жизни, не достойная настоящего мужчины. Нет, ты представляешь?! Ссыкун, что сбежал с первого же боя, поучать меня вздумал! Ну немыслимо же, согласись. Какой он сам-то мужчина? Йорик хмуро зыркнул и кивнул. Ну ещё бы. Я знал, что он меня поддержит, хоть и относительно мелкий, и ушастый, а труса не праздновал, оба раза бился как подобает. Такое я сразу подмечаю. Эх, принял бы его в отряд, да жаль не получится уже. — Дурачка я, конечно, зарубил потом. Не за слова его гадкие — за дезертирство. Но осадочек остался. Обидно, знаешь ли! Я и раннего детства-то не помню. Куда мне возвращаться? Признаться, троллей я особо не различаю. Ну здоровяки, да. Сильные и достаточно ловкие, как для своего роста, мало что не вдвое превышающего человеческий. Если распрямятся, конечно, а то все, как один, сутулые, кроме молодых женщин. Оливковая кожа, кое-где лохматость, здоровенные то ли бивни, то ли клыки, демон его знает. И все на одно лицо. Но вот эта парочка мне запомнилась. В основном потому, что у одного был шрам на всё лицо, тонкий такой, рваный, а у другого полбивня отломано. Опытные бойцы, сразу видно. Ну да новичкам такие доспехи не оставят, тут уж как пить дать. На фоне всех прочих, с доспехами в стиле «кто во что горазд», эти выглядели почти латниками. Правда без лат. Но уж всё остальное присутствовало. Видимо, то были постоянные охранники их вождя, чью роль нынче выполняла прекрасногрудая Рузурия. Мда, такую бы и я защищал на их месте… Мы с другом синхронно кивнули гвардейцам. Вежество лишним не бывает. Эту нехитрую истину знали и те двое, с достоинством кивая в ответ. Даже тяжёлые пологи шкур откинули нам. Заходи, Фалек, значит, к… Вождю? Вождессе? Вождительнице? Как вообще ту красотку называют? Да демон его знает. Ну мы и вошли. — Слушай, а ты не в курсе? Ну, как там у них вождя женского рода зовут? Не знаешь? Жаль… Йорик не ответил. Видимо был слишком опечален будущей разлукой. Да и у меня уже немного ёкало в груди. Вот кажется и знаем друг друга всего две декады, пока мы всей котерией гоблинов резали, а ощущение, словно провели так всю жизнь. Пожалуй, этот огромный зал можно было назвать тронным. По крайней мере, трон — присутствовал, грудастая правительница — на месте, регалии тоже. Ну а то, что он был вырублен в гигантском стволе павшего дерева, восседала на огромном кресле троллиха, а регалии были представлены тьмой-тьмущей украшений из костей — то не столь важно. У иных царьков дворцы беднее, золото они лишь на картинах видели, а народа меньше, и ничего — живут себе поживают, да добра наживают. На широкую ногу, ни в чём себе не отказывают. Например, в отказе оплачивать работу наёмников. Что не редкость, к сожалению. Вот такие моменты для меня всегда были волнительны. Заходишь ты к очередному заказчику, например. Контракт выполнен, всё чин-чином. А там ряды стражи, арбалеты взведены, острия болтов поблёскивают, копья ощетинены — ну точно, кинуть хотят. И воинов всего-то в два раза больше, чем моих парней, а туда же. И морды вельмож самодовольные. Словно рыбки объелись. Вот только на каждого хитрого рыбоеда у нас припасена всегда одна пословица. Вторая часть которой им, почему-то, не очень нравилась. Ну да поделом. — Сдаётся мне, Рузурия придумала нечто хитрое. Ты так не думаешь? — тихо шепнул Йорику прямо в огромный локатор я, ступая по прибитому земляному полу залы. — Я прямо чувствую это задницей… Но он мне опять не ответил. Разве что кровяная капель из его шейного обрубка, печально замедлилась. Понимаю, Йорик. Я тоже огорчён. Хоть ты, хобгоблин, и едва не прикончил меня своим копьём в том последнем поединке, а всё одно — отличный парень. В эту нашу встречу Рузурия встречала меня вновь одетой. Как и в первый раз: седло, черепуга зубатая на голове, закрытый балахон-рубашка. На мой укоризненный взгляд на запахнутые в ткань верхние «сто девяносто», она отреагировала лишь лёгкой краснотой… нет… оливкостью? Умбростью? М-мать! Как это назвать?! Отрубленная голова Йорика помочь мне в этом точно не могла. Так что, отпустив его многострадальную часть тела на пол, я прижал его ногой, дабы не укатился, и громко оповестил хитрую троллиху: — Уважаемая Рузурия! Это ни в какие ворота не лезет. Я, конечно, понимаю, что раз дело сделано, то смущать бедного Фалека не обязательно. Но и меру надо знать! — возмущению моему не было предела. — Хоть краешек своей прекрасной груди, но могла бы и показать! Она потемнела ещё сильнее, и запахнулась до подбородка. И взгляд такой сердитый-сердитый. Вот жеж… лицемерка-то. — Человек, это к делу не относится, — низким бархатистым голосом отвечала Рузурия, старательно отводя взгляд. Даже хитрецы в их народе простодушны до крайности. Плохо учатся у людей с эльфами. Да и в расах не разбираются, перепутать штерна с человеком — это надо умудриться. Хоть я и был сейчас в шлеме, но раньше-то без него она меня видела. — А вот и да. Относится. Мы договаривались, красавица, — протянул я. — А вот и… нет, — стрельнула глазами та, не зная куда деть руки. — Мои… они в сделку не входили. — Ого. Мне кажется, или повеяло запахом крючкотворства? — Я чистая, сегодня купалась. Может это от тебя?.. — торопливо выпалила исполинская девушка, испуганно распахнув глаза. — Или от этой сволочи. — Не трогай бедного Йорика. Он своё отстрадал, — хохотнул я, оглядывая смущённую милашку. Раза в три тяжелее меня с бронёй. — Кстати, не объяснишь, почему же в твою прекрасную грудь не… почему она не входила в наш договор? — А почему я должна её показывать? Речь шла о тролльей ночи любви, — побурела она до самых кончиков длинных ушей. — Этот ритуал проводят перед вступлением в брак. И добропорядочная девушка своему партнёру ничего показывать не обязана. Пока он её не победит. Если победит. Нет. Она не побурела, такое называется иначе. Скорее забурела в край. Думает, что раз выше меня на полметра, то мне с ней не справиться? Ладно, может чуть поболее, это не важно. Ох, грехи мои тяжкие, как же всё это напоминает некоторых заказчиков-людей. Ну хоть без сожжённых дворцов обойдёмся. Как она собирается драться, интересно? На кулачках или батиной секирой? — Ты спустишься с трона, или мне прямо там тебе навалять? — произнёс я, наклоняясь за своим другом Йориком. Пока оплата в полной мере не поступит, отдавать Рузурии голову убийцы её отца я не стану. — Не над… — Ты высокомерен, человек! — раздался голос позади. Хриплый, чуть надтреснутый, но отчётливо женский. — И слишком нагл. Вошедшая была стара. Кончики рваных ушей печально поникли, оливковая кожа побледнела, сморщилась, придавая лицу какое-то печальное выражение. Цельная шкура исполинского медведя укутывала согбенную фигуру, а здоровенная клюка, которой редкий воин ли смог бы махать, аки двуручем, гулко бухала по полу. — Ба-абушка!.. — Бабушка?! — Да, бабушка. — Ура! Моя бабушка пришла! — Не твоя, наёмник. — Да знаю я, — ответил старой я, печально вздыхая. Автор идеи нае… обмануть меня был понятен. А то, право слово, я был до глубины души удивлён, что даже такая молодая троллиха, в лучших традициях юриспруденции, заложила в контракт крючочек. Рыболовный, ага. Их племени это не свойственно. Не молодым, по крайней мере. — Духи поведали мне, что внучке нужна помощь. Ты — человек, а значит полон обмана, — обвиняюще протянула в мою сторону свою дубину старая. — Девочка моя, он тебя не обидел? — Это она меня обижает! — протестующе возопил я. — А не скоморох-ли ты часом? Больно говорливый да громкий. — Нет. Я ответил с достоинством, поглаживая несуществующую бороду. А хотелось, кстати, у штернов она не растёт, к сожалению. Так что, поскребя подпиленные шипы на подбородке, я разочарованно вздохнул и продолжил: — Я — Капитан сборной котерии «Бравые ребята», Фалек, по прозвищу… — многозначительное подмигивание девушке. — …"Ухват». Пришёл сдать заказ и получить причитающуюся награду. Кою уважаемая Рузурия отдавать не хочет. — Я всё вы… — Да знаю, человек. Прекрати паясничать. — А иначе накажете? — Прокляну, — солидно кивнула старуха. — На иссушенный стручок. — Мою кровь где-то нашли? — Я духа нашлю, будет сосать… Прекрати ржать! Будет вытягивать из тебя мужскую силу, пока не отвалится всё. — Л-ладно… Прошу прощения. Давайте вернёмся в русло конструктивной беседы. Итак, начнём с начала. Сиятельная Рузурия, я выполнил договор, уничтожил всё мужское население деревни гоблинов и лично отрубил голову их вождю, — намекающе покачал головой Йорика я. — И хотел бы в полной мере, без увиливаний и обмана, получить должную награду. — Хорошо, человек, ты получи… — А вас, уважаемая шаманка, я попрошу замолчать. Договор был не с вами заключён, а значит не вам его обсуждать. Рузурия? — Всё готово… — ответила та через пару десятков секунд. Явно привыкла бабулю слушаться, а тут вдруг поперёд неё говорить заставляют. — Десять повозок с древесиной рудоствола, пять десятков шкур хипнолиска, три десятка пудов сушёной амброзии, проход через… — Да-да-да. В этом я вам полностью доверяю, — покачал рукой я. И уставился прямо в бегающие глазки девушки. — Как насчёт «ночи любви»? — Тролльей ночи любви, — проскрипела старуха. Ну кто бы сомневался? — Именно её. — А ты точно готов к ней, человек? — Как говорили в древние времена: «Всегда готов!». — Да будет так! — со всей дури ударила в пол шаманка. Я даже со своего места ощутил дрожь. — Духи услышали нас. Девочка моя, иди, начинай приготовления. После заката всё начнётся. Поклонившись Рузурии, не забыв вновь подмигнуть, и показав язык старой двухметровой скукоженной кляче, я развернулся на каблуках сапог и был таков. Более оставаться здесь мне не хотелось, кажется от шаманки чем-то попахивало… К тому же, кое-что нужно было сделать и мне, прежде чем наша незабываемая ночь начнётся. — О боги, он как ребёнок, — проводила меня ворчанием старая. Кто бы говорил. Право слово, их даже было немного жаль. Они почему-то были уверены, что переиграли меня. Наивные. «Троллья ночь любви»? Хах, смешно. Ты, Фалек, кажется вновь задумал нечто интересное.
