исхуйсство

Голова болела как будто по ней били битой, а во рту было сухо, как в пустыне. Хотелось сдохнуть и никогда больше не пить. Воспоминания о вчерашнем дне были слишком размыты, да и не до этого сейчас. Самое важное дело на данный момент найти таблетку и воду. Арсения, с которым Антон вроде как засыпал, рядом не оказалось. Поэтому пришлось вставать и отправиться на поиски самому. Хватаясь за всё, что попадалось под руку, чтобы не упасть, Шастун доковылял до кухни. Там уже пил судя по всему кофе Попов. Почему он выглядел так, словно и не бухал вчера вместе со всеми? Во сколько он вообще проснулся? Заметив Антона, Арсений встал со стула и налил в стакан воду, протягивая его вместе с таблеткой. Вроде это был цитрамон, но Шастуну было абсолютно плевать, главное, чтобы голова больше не болела. — Спасибо. — запивая таблетку произнёс Антон. — Тебе чай налить или кофе? — Арсений подошёл к чайнику, чтобы налить воду для Шастуна. — Давай кофе, мне нужно взбодриться. Сделай покрепче. — парень сел на стул, напротив Попова. — Ты помнишь, что вчера было? У меня в голове сейчас всё перемешалось. — А ты не помнишь? — Арсений поставил кружку с кофе перед Антоном и посмотрел на парня. И тут мэджик нахой. Воспоминания о вчерашнем поцелуе резко появились чёткой картинкой перед глазами. Арс. Его. Поцеловал. — Если честно я и сам не особо помню, что вчера было. Но видео в телефоне, говорят о том, что нам было весело. — Мне надо свой найти. — Антон не понимал, помнит ли о поцелуе Попов. А если он ничего не помнит? Может лучше спросить? А если реально забыл, вдруг это просто по пьяни, необдуманное действие? Сука! — Ты чего завис? — А? Да так, ничего. Пойду умоюсь. — Шастун направился в сторону ванной комнаты. Ему надо собраться с мыслями. В зеркале, которое висело в ванной, парень увидел опухшее лицо с большими мешками под глазами. Туда, наверное, можно было складывать картошку. На скуле красовался фиолетовый синяк, кажется он стал ещё ярче. И тут пришло осознание. Арсений ничего не спросил про этот синяк. Значит он помнит о том разговоре. И о поцелуе... А вдруг нет? Умывшись, Антон пошёл на поиски телефона. Тот лежал на кровати под подушкой. Время было девять утра. И как он только встал в такое время? Шастун достал косметичку Оксаны и снова вернулся на кухню, чтобы замазать произведение искусства, сделанное отчимом. Арсений залипал в телефон, всё также попивая свой кофе. Антон уселся перед парнем, доставая всё необходимое из косметички. — Шаст, ты краситься будешь? — Арсений выгнул бровь и посмотрел вопросительно на друга. — Ты не собираешься парням рассказать? — Арс...Я и тебе то рассказывать не хотел, а тут парням... — Антон посмотрел на Попова. — А ты не помнишь, что было после разговора? — Извини, нет. Ну до кровати дошли, уже хорошо. — Арсений усмехнулся. — Согласен, могли и в подъезде вырубится. — Не помнит. На что ты надеялся Шастун? Стало обидно, он надеялся, что Арс сделал это не просто так. Вообще с чего Антон взял, что Попов может оказаться геем? Вдруг ему было противно? Шастун начал маскировать синяк, что получалось довольно таки не плохо. Он быстро скрыл фиолетовое пятно и убрал косметичку обратно в рюкзак. За всеми действиями пристально наблюдал Арсений. Парень умилялся, когда Антон с самым серьёзным видом, вытащил кончик языка и старательно наносил один слой тоналки за другим. И как его можно было ударить? У Попова кулаки чесались набить морду Владимиру. Отчим Шастуна никогда не нравился Арсению. — Дайте таблетку! — на всю квартиру послышался жалобный стон Серёжи, который вместе с Димой зашёл на кухню. — Хули ты так орёшь? — толкнув в бок друга, проворчал Позов. — Не у тебя одного голова раскалывается. — О, алкаши проснулись! — протягивая таблетки с водой, сказал Арсений. — А ты чего такой радостный? Ты единственный кто выглядит так, будто и не бухал вчера. — Позов подошёл к чайнику, чтобы сделать кофе. — Дим, а у тебя глаза над мешками появились, чёт слишком херово выглядишь. — Арсений с Антоном и Серёгой начали ржать. — Ха-ха, очень смешно.

***

Пока друзья готовили что-то поесть, параллельно разговаривая судя по всему о чём-то очень смешном, Антон сидел с абсолютно пустым взглядом. Мысли о том, что Арсений поцеловал его только потому что был пьян и не понимал своих действий, огорчали. Парень снова начал себя накручивать. А что, если он против геев, и все слова про то, что он гей и би, лишь шутки? Что, если ему противно от поцелуев с парнями? А вдруг, если он вспомнит, то перестанет общаться с Антоном? Так много вопросов, ответы на которые узнавать было слишком страшно. Шастуну нужно было успокоиться, но точно не в этой компании. Антон открыл переписку с Эдом. Сейчас только Выграновский сможет ему помочь. Шастун написал другу с просьбой о встрече. В какой-то момент стало страшно, может это не выход. Конечно с Арсением надо поговорить, но сейчас он не готов. От нервов начали трястись руки, ему необходимо расслабиться. Эд ответил быстро, назначив встречу через час в одном из парков. Ехать туда не очень далеко, поэтому ещё немного посидев с ребятами, Антон начал собираться. — Пацаны, я наверное пойду, мне надо с одним человеком встретиться. — Антон положил зарядку, которую взял с собой в рюкзак. — А что так рано? — Дима повернулся в сторону Шастуна, отвлекаясь от разговора с Серёжей. — Вот именно. Время только двенадцать. — вслед за Позовым спросил Матвиенко. — Реально с человеком встретиться нужно, долго встречу откладывали. — Антон умел врать. Ребята вроде поверили, но взгляд Арсения давал понять, что он чувствует ложь. — Можете не провожать, я не обижусь. — сказал Антон, замечая, что друзья встают со своих мест. Пока Шастун завязывал шнурки на кроссовках, к нему подошёл Попов. Антон не замечал его до того момента, пока не поднял голову. Арсений смотрел на него не отводя глаз. Под таким взглядом друга становилось не очень комфортно. Но голубой всё равно привлекал, хотелось утонуть в этой синеве. Они смотрели в глаза друг другу. Сколько прошло времени год, месяц, неделя или всего лишь пара секунд, кажется не понимал ни один не второй. — Может скажешь правду? — нарушил тишину Арсений. — Ты про что? — Антон включил режим дурочка. — Ты и сам прекрасно понимаешь про что я. — голос Попова оставался спокойным. — Ты и вправду не помнишь, что вчера было на том балконе? — А ты помнишь? Если да, то расскажи, потому что я нет. — Шастун молчит. Как партизан молчит. — Из-за этого ты сейчас уходишь? — Не из-за этого. Забудь. Мне реально нужно встретиться с одним человеком. — Не слушая, что скажет Арс, Антон схватил свой рюкзак и вышел из квартиры. Вроде парень и понимал, что надеяться было не на что. Но почему тогда в душе так пиздецки хуёво? Почему хочется с разбегу уебаться об стенку и ничего больше не чувствовать?

***

Встретившись, Эд не стал медлить и сразу достал то, что нужно было Шастуну. Антон долго отнекивался, не желая пробовать эту хуйню. Но сейчас он вряд-ли обойдётся обычными сигаретами и алкоголем. Выграновский достал из кармана маленькую бутылочку глазных капель. Такие можно было достать только по рецепту. В таком городе, как Воронеж можно найти аптекарей, которые продадут что угодно, кому угодно. — Короче. Капаешь три капли в одну ноздрю и три в другую. — Эд повторил за своими словами и передал капли Антону. — Через минут десять начнёт действовать. После того, как Шастун закапался, парни сели на какую-то лавочку, завязывая какой-то разговор. Становилось холодно, а капли так и не начинали действовать. Они сидели уже час. Эти капли используют как наркотики. Они доступнее обычной наркоты и и действуют не так жёстко. Антон понял, что ему не хватает, поэтому он решил закапать ещё. — Эд, прошёл уже час, почему не действует? Может ещё закапать? — Шаст, ты ебанулся? И десяти минут не прошло. — Не пизди, а. — Посмотри на время. Мы в час примерно встретились, сейчас восемь минут. — показывая время на телефоне, сказал Выграновский. — У тебя время неправильное, дай капли. — Антон становился злым, он впервые так агрессивно разговаривал с другом. — Столько хватит. Если ещё больше закапаешь, хуёво станет. — Да, ничего не будет. — Шастун начал вырывать капли у друга. Под таким натиском тот сдался. Шастун перестал соображать что-либо. Половина капель, оставшаяся в бутылочке ушла в одну ноздрю, а вторая половина в другу. Всё вокруг поплыло, ноги стали ватными. Видимо именно так чувствуют себя наркоманы при дозе. Ребята решили пойти к Выграновскому, поиграть в фифу. Сейчас Антону не хотелось оставаться одному, тем более в таком состоянии. Парень чуть ли не каждые пять минут отходил в туалет. Его тошнило и качало из стороны в сторону. Зрение ограничивалось маленьким кругом, всё остальное было абсолютно чёрным. Иногда текли слёзы, а иногда наоборот пробивало на смех. Эд что-то говорил, но слов было не распознать. Слух напрочь отказал, в голове был только белый шум.

***

Панельки домов, серое небо и проезжающие мимо машины. Как он ушёл от Выграновского и оказался на улице было непонятно. Антон думает о том, что эту картину надо зарисовать, но рюкзака с блокнотом не оказывается рядом. Потерял ли он рюкзак или просто забыл у друга также было непонятно. И как он мог выйти без ничего? Зато он уверен, что в ушах играет какая-то песня. Вот без наушников Шаст точно не мог появится на улицах своего города. Звук был на всю мощность, но определить какая песня играет не получалось. Мир перед глазами поплыл и начало сильно шатать, как после паленой водки. Все воспоминания о том, что было до этого растворились. Кто-то прошёл рядом, задев его плечом. Шастун повернулся, чтобы извинится перед человеком, но застыл всматриваясь в голубое море глаз напротив. Все отошло на задний план и музыка, и плохое самочувствие, да и весь мир в целом. Парень, оказавшийся перед Антоном кажется что-то спрашивал, но парень не мог вымолвить и слова. Арсений был очень красивый, в такого не грех влюбится, а ведь Шастун влюбился. Только вот оказалось, что это не Попов. Какой-то незнакомец, каких-то пять секунд назад, представлявшийся в образе Арса, спрашивал вызвать ли ему скорую. Шастун смог только покачать головой в знак отрицания.

***

Провалы в памяти начали донимать. Что было до этого и как он оказался в каком-то лифте, останется загадкой. Антон посмотрел в зеркало, которое было в том самом лифте. Его глаза были красными, кроваво-красными. Паника накатывала с огромной силой. Двери открылись, выпуская Шастуна из такого пугающего замкнутого пространства. Знакомый подъезд, знакомая дверь, знакомый номер квартиры. Парень постучал пару раз в дверь, и звук этот резал по ушам не хуже ножа. Дверь открыли. Голубые глаза напротив были наполнены ужасом от увиденного. Последней мыслью перед бесконечными минутами боли были о том, как же он рад этому бездонному морю.

***

Блокнот лежал в рюкзаке в квартире Эдуарда Выграновского. Блокнот с листами, изрисованными кровавыми рисунками. А обладатель этой вещи лежал на полу в квартире своего возлюбленного, мучаясь от невозможной боли. Арсений переживал очень сильно. Ему было страшно от того, что он не сможет помочь Антону. Лист в блокноте остался пустым. Чисто белым. Таким же бледным, как и лицо Тоши сейчас.