исхуйсство

— Мы чересчур увеличили дозу, вспомнили всё, что хотели забыть, или на рельсы легли слишком поздно. Бог устал нас любить, Бог устал нас любить, Бог просто устал нас любить, Бог просто устал... — Антон напевал текст песни, известной группы себе под нос. Целую ночь Арсений пытался промыть желудок своего парня от наркотиков. Попов до последнего надеялся, что шатен отравился какой-то едой, но и так было понятно, что надеяться не на что. Брюнет чувствовал огромную вину в произошедшем. Не уследил, не заметил, не помог, не справился со своей задачей. Он был зол на себя и на Антона, когда аккуратно вытирал кровь с пола, со стен и конечно же с рук самого Шастуна. И как вправить этому дураку мозги? Вообще откуда он достал наркотики? Хотя в Питере это и не удивительно. Сегодня последний день нахождения в этом городе, вещи были собраны, а мысли о то, что уже завтра они вновь окажутся в Воронеже нагнетали не хуже сегодняшней ночи. Арсений не разговаривал с Антоном, а Антон не лез к Арсению. Думать о плохом не хотелось, но воображение упорно подкидывало самые страшные картинки. Им нужно было поговорить, это понимали оба, однако первым начать разговор не мог никто. — Вот она гильза от пули на вылет, карта, которую нечем покрыть, мы остаёмся одни в этом мире, Бог устал нас любить, Бог устал нас любить, Бог просто устал нас любить, Бог просто устал. — Ты красиво поёшь, — Попов впервые за всю ночь подал голос. — Что это за песня? — голубые глаза встретились с зелёным. — Песенка наркомана. — Антон улыбнулся и отвёл взгляд к окну. Шастуну бы поспать, весь бледный и с синяками под глазами он выглядит плохо. Но время уже 5.30 утра, поэтому смысла ложиться нет. Арсений не выглядел злым, усталым да, но не злым. Конечно, страшно было в любом случае, видеть брюнета в гневе не хотелось. — Песенка наркомана... — Попов усмехнулся. — Про себя поёшь? — взгляд вновь устремился на шатена. — Я не наркоман. — А, ну да, ты так наркоша, — голос сочился ядом. — Что за пакет с травой в рюкзаке? — Рылся в моих вещах? — Антон вновь повернулся, смотря прямо в глаза напротив. — Молчишь... Меня Эд попросил забрать, ему привезти. А чел, который травку передал и таблеточку подкинул, ну я тут без тебя и решил развлечься. Почему он сейчас это всё говорил, было не понятно. Слова сами вылетали изо рта и контролировать их поток парень был не в силах. Антон не удивился, когда голубоглазый вылетел за дверь, не сказав ни слова.

***

Последний день в Питере проходил с застывшими на глазах слезами. Уезжать не хотелось, слишком уютно здесь было по сравнению с серым Воронежем. Как оказалось про дождливый Санкт-Петербург не врали, но именно когда сюда приехал Шастун этот дождь шёл только поздно ночью, в то время как днём светило яркое солнце. Хотелось увидеть этот обещанный тоскливый, покрытый лужами, построенный на болоте город, но впечатление он всё равно произвёл хорошее. В двойне было обидно от того, что Арсений так и не разговаривал с Антоном, просто игнорируя парня. Было стыдно, хотелось извиниться, потому что да виноват, снова поддался эмоциям, совершил очередную ошибку. Вот только брюнет не хотел слышать какие-то оправдания. Обидно видеть, как человек, в которого ты влюблён, ходит с другими людьми, радуясь жизни без тебя. Сегодня они ходили в какую-то церковь, находящуюся рядом с отелем. Название шатен даже не старался запоминать, настроение слишком подавленное. Сейчас же их оставили у Казанского собора, чтобы а последний раз погулять по этому городу. — Шастун, почему грустишь? — Павел Алексеевич подошёл к парню, хлопая того по плечу. Именно с учителем русского у Антона были очень хорошие взаимоотношения, почти что дружеские. Как так вышло было непонятно, но кажется обоим нравилась эта взаимосвязь между ними. — Не хочешь уезжать? — Отгадали, Павел Алексеевич. — взгляд проходился вдоль улицы, запоминая каждую деталь, чтобы потом изобразить на бумаге. — Вы тоже выглядите грустным. Это из-за Ляйсан Альбертовны? — Ты же не отстанешь, да? — Воля усмехнулся. — Расскажу тебе по секрету, как любимому ученику, мы обменялись контактами и собираемся продолжать общение. Но если честно я бы остался здесь, бросив всё, но так быстро это сделать всё равно не получится. — учитель опустил взгляд на протекающий канал. — А если бы у вас был выбор между Ляйсан и жизнью в Воронеже, что бы вы выбрали? — что управляет парнем задавать такие вопросы он не понимал, но ему было и вправду интересно знать. — Я знаком с ней слишком маленькое количество времени, чтобы быть увереным в безграничной любви. Но даже за такой короткий срок, она стала мне дорога, будто всю жизнь ждал именно её. — Павел Алексеевич повернулся к своему ученику, смотря прямо в глаза напротив. — Запомни, даже если есть маленький шанс быть счастливым, используй его. Я сейчас уезжаю и поверь уже жалею об этом, а твоя жизнь только впереди, ты многое успеешь. — учитель улыбнулся ободряюще. — И я уверен ты обязательно сюда вернёшься. От слов Воли на душе стало как-то легче, а желание подойти к Арсению и всё-таки поговорить возросло во много раз. Но сделать это Антон решил в сапсане, так как сидеть они будут рядом, в этом парень был уверен, и четыре часа поездки точно поспособствуют их разговору.

***

Покидать город мечты было мучительно, смотреть как прощается Ляйсан с Пашей, ещё больнее. За то время, что они здесь провели произошло слишком много хорошего, но и плохого не мало. У Оксаны в открытую текли слёзы, девушка была очень ранимой, об этом знали все, однако это не мешало ревновать Диме Серёжу, который обнимал подругу, чтобы утешить. Станислав Владимирович в который раз жаловался Антону, Арсению и восьмиклассницам, что их учитель русского и литературы пропал в химической связи с Утяшевой. Шастун пообещал себе вернуться, уже представляя свои обычные серые будни в Воронеже. Сапсан тронулся, покидая Санкт-Петербург, а Антон прокручивает в голове варианты того, как начать разговор с рядом сидящим Арсением. — Арс, я хочу поговорить. — парень похлопал друга по плечу, чтобы привлечь внимание. — Слушаю. — Попов тяжело вздохнул, поворачивая голову на рядом сидящего. — Прости меня пожалуйста, просто я не знаю что на меня нашло, тут Эд со своей просьбой, ещё и этот парень с таблеткой. Я правда не хотел, это случайно вышло. Биполярка ебучая опять включилась, Арс, прости пожалуйста, — Шастун начал говорить на одном дыхании, путаясь в словах и явно нервничая. — Пожалуйста, не молчи, скажи хоть что-то. Арс... Попов молчал и это было даже хуже, чем если бы он наорал на него, послал или вообще ударил. Шастун понимал, что заслужил всё вышеперечисленное, ведь брюнет ему помог. Арсений не бросил, оставив одного, а приютил, чтобы мама не увидела Антона в не самом лучшем состоянии. Арсений ему помог, а Антон наплевал на это, продолжая делать всё что вздумается. —Шаст, я не собираюсь тебя бросать, — тёплая рука легла на щёку шатена. — Но мне надо подумать. Я же знаю, что в рюкзаке у тебя лежит пакет, который я надеюсь ты либо выкинешь, либо пронесёшь не спалившись. Мы обязательно поговорим, но давай чуть попозже. Может быть Шастун и хотел что-то сказать, но в горле будто застрял ком. Хотелось чтобы обняли, прижав как можно плотнее. Однако Попов только отвернулся к друзьям, оставив зеленоглазого наедине со своими мыслями, которых было много и каждые давили, не давая даже уснуть.

***

Как сапсан доехал до Москвы, как они всё в той же Москве на холоде ждали поезд до Воронежа, как все застелили койки и легли спать, Антон не помнил. Всё было словно в тумане. Поспать в сапсане не удалось, но сон не шёл и сейчас, когда всё уже уснули, а поезд уже третий час ехал в обратном, от так полюбившегося Питера, направлении. И вроде мозг потихоньку отключился, глаза слипались, царство Морфея накативало все сильнее и сильнее, но неожиданное шевеление с правой стороны заставило взбодриться. Арс спустился с соседней койки и судя по всему начал будит Серёжа, а через несколько минут в купе осталось только двое. Хотелось узнать почему Попов разбудил именно Сергея и куда пошёл вместе с ним. Однако парень просто достал блокнот из-под подушки, начиная делать карандашные наброски.

***

— Бля, Арс. Это не могло подождать до утра? — Матвиенко протянул Попову руку с электронной сигаретой. — Ты не мог спросить у Шаста? И вообще с каких пор ты паришь? — Серёж, я запутался. В кабинке туалета было мало места для двух десятиклассников, поэтому дым из лёгких Попова сразу окружил друзей. Вкус был вроде цитрусовый, Диме он нравился больше всего. А вот Антон больше предпочитал обычные сигареты, но его электронка была со вкусом черники, именно такого вкуса чай пил парень. — У Антона проблемы и я не знаю как ему помочь. — взгляд голубых глаз поднялся прямо на Серёжу. — Ты его любишь? — хвостатый тоже взглянул на друга. — Ответь честно не только мне, но и самому себе. Если любишь, то сделаешь всё ради него, если нет, то не мучай его. Я вижу как он на тебя смотрит, мы все видим и с уверенностью скажем, что тебя он любит сто процентов. — Матвиенко начал открывать дверь, чтобы выйти из туалета, но обернулся. — На сколько процентов любишь его ты, решать только тебе. Только прошу не делай ему больно, он нуждается в твоей помощи. Серёжа оставил Арсения в недоумении. Только через минут двадцать брюнет смог выйти из туалета, полностью прокрутив слова друга в голове. Вернувшись в купе, парень заметил, что Матвиенко уже спит. Попов хотел подняться на свою койку, но вдруг увидел в руках Антона карандаш и блокнот. Видимо шатен уснул, пока рисовал. На листе блокнота был изображён набросок какой-то пары, которая обнималась. И только небольшой отпечаток крови в углу, мешал всей картине.