Кусты смородины

Начало весны было таким безмятежным. Облака потяжелели и толпились у горизонта, и солнце ничем не было скрыто. Теперь от него опять исходило приятное тепло. Ханджи с надеждой смотрела вдаль, где щедро плеснули синим. — Экипаж готов, можно отправляться, — к ней подбежала появившаяся с другой стороны двора Микаса. Они покинули затененное пространство перед старинной башней, построенной ещё в прежнюю эпоху, и, оказавшись по другую сторону блестящей от света ограды, вышли на площадь. Здесь было шумно, хотя и не слишком людно, — основную часть шума организовали птицы, слетевшиеся, как только немного оттаяло. Ханджи мысленно отметила, что они рано в этом году. Это порадовало ее, значит, совсем потеплеет. Микаса уже подошла к экипажу, и ждала командующую, птицы, небо и тепло ее не волновали. — Уже время, — напомнила она. — Конечно, — Ханджи про себя вздохнула. Она обернулась, опустила взгляд с неба на землю, направляясь к экипажу, и тут-то в нее что-то врезалось. Ханджи этого совсем не ожидала. Что-то было ей примерно по грудь, может чуть пониже. Какое-то костляво-тоненькое и Ханджи успела только понять, — это была девушка, даже может и девочка, в шелковом платье с непомерно пышной юбкой из тифа, а короткие волосы были элегантно перевязаны. Девушка вскрикнула от неожиданности, ощутив, что теряет равновесие, но отличная реакция Ханджи этого не позволила. Ханджи поймала ее за мгновение до падения в лужу, и спрятала за полой армейского плаща белую юбку, защищая от брызг. Девушка ошарашенно пялилась на нее, как маленький котенок. Она даже задрожала как-то забавно, как зверёк. — В..вы, вы меня спасли, — прошептала она и заулыбалась. Улыбка её была прекрасна. — Если бы не вы... О, я так... так благодарна! — она всплеснула руками, выглядя очень хорошенькой с этим смешным жестом, и Ханджи с любопытством осмотрела спасенную дворянку. А это несомненно была дворянка. Её волосы украшались тонкими ленточками и крошечными цветками, на маленьких пальцах сияли чистыми как слезы камнями кольца. Но громче всего о её положении говорила изящная маленькая брошь с фамильным гербом. Сама девушка была как веточка, и хотя фигуру значительно скрывал пышный тиф, можно было точно знать, что она худа почти до болезненности. Что же самое интересное, так это явная дороговизна платья и эта инициатива прогулки в нем по улице да ещё в такую погоду, — вот они и поразили Ханджи больше всего. — Рада была помочь. — проговорила она, и, тронутая мягкой улыбкой, сама улыбнулась в ответ. Она уже так давно не улыбалась. Девушка просто расцвела. — Но, позвольте, вам не нужна какая-нибудь помощь? Вы выглядите немного потерянной. — добавила Ханджи. Девушка захлопала глазами. — Да, вы правы, я кажется немного потерялась. Но все в порядке, — поспешно махнула она рукой, — Здесь недалеко. Ее поведение вызвало у Ханджи приступ смеха, который она успешно поборола из вежливости. — Как же вы пойдете по такой дороге в своих туфельках? Может быть, вас подвезти? Девушка осмотрелась по сторонам, словно только сейчас заметив лужи. Туфельки ее уже и так значительно пострадали. — О, если будете так любезны, —объявила она, и когда ей помогли забраться в экипаж, уселась с самым рассеянным видом и выглянула в окошечко. Ханджи села напротив. — Я живу далеко отсюда, так что выйду на площади, — заявила девушка. Ханджи возразила: — Назовите адрес, — но та только замотала отрицательно хорошенькой головой, проигнорировав дальнейшие попытки узнать, куда ее везти. — А вы меня как раз вовремя подхватили. Ещё бы чуть-чуть. И... Мне жаль вашу одежду. — Ну она же не из тифа, — и Ханджи с удивлением почувствовала, что снова улыбается. Девушка рассмеялась. — Да, верно. А вы мне нравитесь, — сказала она совершенно откровенно. Микаса на нее покосилась. — Польщена, — улыбнулась Ханджи. Это начинало ее веселить. — Кстати, меня зовут Розмари. — Ханджи Зое. — Да я вас знаю, вас вся столица знает. — Розмари очаровательно захихикала. — Никуда мне не скрыться. Странная дворянка достала из маленькой сумочки блокнот для записей и начеркав в нём невероятно красивенькие буковки, протянула Ханджи. — А это прочитайте, пожалуйста, позже, когда будете одна, очень вас прошу. — заговорщицки зашептала она, и резко воскликнув: «все, стойте!», — распахнула дверь, и выпрыгнула на большой площади, с резвостью, обычно даме не свойственной, — едва Ханджи успела крикнуть, чтоб экипаж остановился, и едва тот успел затормозить. Дворянка покинула их с невероятной прытью и почти мгновенно исчезла за углом, было только слышно как ее невысокие каблуки отбивают дробь о камень, а несколько шокированная этим всем Ханджи просто смотрела ей в след. Что это ещё такое было? — ошеломленно думала она. — Что она написала? — поинтеросовалась Микаса, но Ханджи сильнее сжав листочек между пальцами, ответила: — Посмотрю дома, — Микаса нейтрально кивнула, уставившись в окно, холодная как рыба, как всегда. И хотя Ханджи ещё сколько-то вспоминала эту встречу, работа отнимала у нее все время и все силы, и вскоре девушка в белом платье совсем выветрились из головы. Хистория часто вызывала командующую, чтобы спросить совета, и Ханджи поддерживала ее, когда королева принимала сложные решения. Советов командующая обычно не давала, если только ее специально не просили об этом. Хистория никогда не была довольна, полагая, что всегда было решение лучше, и однажды обвинив в неудаче Ханджи, велела убираться с глаз долой. — Она совсем вымотана, прости ее пожалуйста, Ханджи, — Имир подошла к ней, когда разозленная Ханджи покинула королевские покои, хлопнув дверью. — Все в порядке. Иди, успокой ее... если тебе это по силам. — Пока что, — тихо ответила Имир и отдав честь, вернулась в зал. Ханджи покинула королевские апартаменты; ей уже опротивело видеть эти стены. Пока она спускалась по лестнице, случайно натолкнулась на листочек, забытый в кармане, достав же его, увидела адрес. Так она написала адрес. Ханджи сразу вспомнила о девушке в белом платье. — Кажется, я могу посетить ее? — спросила она саму себя. Да, времени было достаточно. Чего она не ожидала, так это что увидит пятиэтажный особняк из мрамора, с садом, похожим на лес. Золотыми буквами на фамильной вывеске было написано «Финч». Это немного смутило. И все же, подойдя к двери, Ханджи решительно постучала. Очень полезно иметь необычайно богатых знакомых. Открыла пожилая горничная в строгой одежде, и, разузнав, кто такая Ханджи, и что ей, собственно, нужно, провела ее в холл. — Я скажу госпоже, что вы пришли, подождите здесь, — и она исчезла в глубине дома. Ханджи изумлённо оглянулась: холл был высок, как храм, а на стенах висело множество картин, все довольно дурные и даже можно сказать прямо кошмарные, зато все в золотых рамах. — Госпожа вас ждёт, — горничная открыла ей дверь в ещё один коридор, и позвала за собой. Они поднялись по трем лестницам и спустились по двум, прежде чем оказались перед нужной дверью. Пройдя в светлую комнату с обитыми тканью стенами и гигантским мраморным камином, Ханджи увидела свою знакомую, правда, на этот раз та была облачена во что-то менее эпатажное. — Я так рада встрече, — ее звонкий голос прозвучал необыкновенно радостно. Она все ещё лежала на тафте. — Я тоже рада увидеться снова, — Ханджи заставила себя идти спокойно. Розмари приподнялась и подала руку. Ханджи пожала ее, ощущая, какие пальчики дворянки тоненькие в ее грубой ладони. — Я боялась, что вы уже и не придете, — улыбнулась Розмари. Ханджи, отпустив со скрытым сожалением нежную ручку, села рядом. Тут в коридоре послышались шаги, и в залу медленно не вошла, а скорее вплыла исключительно высокая женщина в черном. Она словно носила по ком-то траур. Ее короткие волосы были уложены помадой, а глаза казались ледяными. Вероятно это была хозяйка дома, хотя догадаться, кем она приходится Розмари, Ханджи не могла. Ханджи приподнялась с места и слегка поклонилась чтобы засвидетельствовать свою почтительность. Нужно было понравится. — Ханджи Зое? — женщина подошла, и холодный взгляд просто вцепился командующей в душу. Она протянула холодную белую ладонь для рукопожатия, — Я Жорж. Моя сестра о вас рассказывала, — добавила она с такой улыбкой, что Ханджи только оставалось задаваться вопросом, а что же такое рассказывала Розмари. Имя Жорж Финч было известно Ханджи, хотя она и не думала что когда-то найдётся причина заводить знакомство с этой женщиной. Владелица земли за Синой и хозяйка крупного стекольно-фарфорового завода, одна из богатейших женщин столицы. Подаёт себя как княгиня, не меньше. И этот взгляд... Ханджи постаралась приветливо улыбнуться в ответ. — Правда? Почту за честь. — Мне доставляет большое удовольствие визит такой женщины, как вы. Надеюсь, выпьете со мной и сестрой чаю? Заодно продемонстрирую мой любимый сервиз в этом году. — Конечно, — кивнула Ханджи, (отказаться она бы не смогла, очевидно, ни под каким предлогом) а Розмари тем временем бесцеремонно схватив гостью за рукав, потянула за собой. — Пойдёмте, покажу свой чудесный сад! — воскликнула она, на этом прекратив обмен любезностями и Жорж только кивнула растерянной Зое. — Я велю подать чай в сад, если не возражаете. Идите, там премило. Моя драгоценная сестра вам все покажет, а я скоро спущусь. И после этого Розмари схватила руку Ханджи железной хваткой и понеслась через коридор в неизвестном направлении. Она была такая удивительно быстрая и так резко рвалась на углах, что Ханджи еле уворачивалась от стен, которые на нее так и налетали. — Жорж моя сестра. Как она вам? — и даже не стала дожидаться ответа Ханджи, — Думаете, она злая? Она сама доброта! Лучшая в мире. Сейчас я покажу вам мой сад, она помогает мне заниматься им. Наняла к нам работать двух садовниц. Покупает самые прелестные цветы, — они ещё правда не распустились, но сами увидите. Она распахнула стеклянную дверь и Ханджи вдруг оказалась перед аллеей, уходящей куда-то в сердце сада, и запах земли и травы, теплый запах весны наполнил воздух. Розмари без всяких сомнений в своих белых босоножках прыгнула на, к счастью, сухую дорожку, а Ханджи последовала за ней. Справа и слева лежали широкие клумбы, и из земли кое-где уже показались зелёные стручочки. — Вот, — вздохнула Розмари, — О, и ещё, сейчас, — она отвела гостью к яблоне, рядом с которой виднелись розы — их явно недавно пересадили из теплицы, и забытый за холодную зиму запах цветов тронул сердце и напомнил о вознаграждении которое полагается за каждое терпение. Может, если она перетерпит эту войну, то в конце как после зимы ее тоже ждёт сладкий запах цветов? — Эти розы я вырастила зимой. Сначала... мне не верилось что это случится, но они действительно расцвели, — Розмари внезапно смутилась. — Вам нравятся? — Очень, — ответила Ханджи, почему-то глядя не на розы. Как это каждый раз мучило ее. Вот и теперь маленькая дворянка взяла Ханджи в плен без всякого оружия, голыми руками. «Почему я всегда проигрываю именно безоружным женщинам», — задумалась Ханджи, пока Розмари что-то болтала про цветы. — Скоро чай принесут, — поправив волосы, она внезапно перевела тему, — Пойдёмте. Хотите, потом покажу кусты смородины? Там уже листочки. Ханджи согласилась, и они медленно пошли к столу, который вынесли на лужайку перед аллеей. На белую скатерть была опущена громадная ваза, в которую поставили несколько свежесрезанных роз, и их большие головы клонились вниз и в стороны. Розмари подбежала к столу, вдыхая сладкий запах. Ханджи отодвинула ей стул, и Розмари слегка покраснела. Ханджи села поближе к ней, пользуясь моментом. — Направляясь сюда я и предположить не могла, кто ваша сестра. Хотя, наверное, следовало бы догадаться. — О нет, до этого будет сложно догадаться, — тонко рассмеялась Розмари, — Я не родная ей. У меня и фамилии не было, — Ханджи на секунду выразила взглядом сожаление и Розмари поспешила прервать это: — Не надо о грустном! Ведь моя жизнь сейчас прекрасна. — Вы весьма оригинальны, — заметила Ханджи. Розмари закраснелась. — Я все ещё должна поблагодарить за тот раз, когда вы меня спасли. Это было очень вовремя. Мне повезло. — Я всего лишь случайно оказалась в нужном месте, и думаю... это мне повезло. Розмари улыбнулась, и тут со стороны стеклянных дверей появилась Жорж. Она прошествовала к столу, как жрица к алтарю. — Признательна, что вы подождали меня. — Ее взгляд упал на сестру, которая сжала надкушенное печенье в ладони и засмеялась. И хотя общество Жорж и не было вовсе удручающе, Ханджи поймала себя на том, что скучает и мечтает остаться с Розмари наедине. За ней было весело наблюдать. Ханджи как никогда было любопытно наблюдать за кем-то. Тем не менее Жорж не слишком-то давала ей время о чем-то думать, интересуясь встречей Ханджи с сестрой, — теперь уже Ханджи пришлось рассказывать. В конце концов, утомившись постоянными вопросами Жорж, Ханджи сменила тему, перейдя в атаку. Ее тем более давно волновала одна особенность этого дома, которая сразу бросилась в глаза. — А вы нанимаете на работу только женщин? — поинтересовалась она. — Да, — равнодушно ответила Жорж, отставляя чашку. Розмари не обращала на их беседу уже вообще никакого внимания, сдувая случайную чаинку с краешка чашки. — Есть какая-то конкретная причина? — Ханджи было любопытно. — Это мое личное пожелание. К тому же, с женщиной всегда можно договориться. Ханджи не удержалась от улыбки. — Вижу, вы не согласны? — спокойно спросила Жорж. — Имею некоторый опыт, хотя и вы... правы. Женщины выполняют работу ответственнее. Но у меня есть препятствия, мешающие нанимать тех, кто нравится. — Например? — Дело в доверии. Список тех, кому я могу доверять, крайне ограничен. Розмари в это время случайно, — или специально? — ткнула носком белой босоножки в ее сапог. Ханджи сделала вид, что не заметила. — Почему вы считаете, что можете доверять тем, кто вас окружает? — Я всегда обдумываю, кому я могу довериться а кому нет, — ответила Ханджи, которая не очень хотела развивать данную тему, и тем временем носочек босоножки опять ткнул ее, а затем тонкая лодыжка прикоснулась к ноге. Но Розмари на нее даже и не смотрела. — Не стану занимать ваши мысли своими, — уклончиво завершила Жорж, а младшая Финч вдруг поднялась из-за стола. — Я хочу показать моей гостье смородину, ты не против? — Твоя гостья и твоя смородина, почему бы и нет? Не смею вас задерживать. Розмари посмотрела на Ханджи. — Пойдёмте? Разговоры с бесстрастной Жорж наскучили Ханджи, никакого резона сидеть больше не было, и бывшая ученая с удовольствием поднялась и снова прошла в аллею. Ее спутница шла впереди, обходя прошлогодние листья, лежащие на каменной дорожке и налетевшие из дальних уголков сада. — Думаю, вам понравится. Они такие свежие, я, когда смотрю на растения, то на сердце появляется странное лёгкое чувство, не могу найти слов, чтобы описать. — Может, надежда? — предложила Ханджи, а Розмари оглянулась и солнце осветило её лицо, позолотив челку и персиковый пушок на щеках и над губой. — Не уверена, — ответила она. Дорожка поднималась на небольшой пригорок, а когда они с него спустились, впереди уже виднелись кусты. Их буйное зелененье вызывало меланхоличные переживания, как будто сердце кольнуло, такие они были печальные под чистым небом и стоящими кругом ещё черными яблонями. Розмари протянула Ханджи руку: — Отведу вас кое-куда, — тихо сказала она, и зачарованная Ханджи поддалась. Они вошли в узкий коридорчик, над головой были густые ветки. Пройдя некоторое время, оказались у входа в беседку, скрытую со всех сторон и сверху смородиной. — Что скажете? — Если это все ваше, вы очень счастливая девушка. Она, довольная, улыбалась, румяная после ходьбы или ветра, или — Ханджи тешила себя этим предположением, — из-за того, что они были одни, вдвоем? — Зайдемте? Когда они оказались внутри беседки, Розмари вдруг примолкла и словно помрачнела. — Что случилось? — Вы же скоро уйдете, — Розмари печально вздохнула. Ханджи не могла не быть тронута ее искренним сожалением по этому поводу. — Я могу прийти как нибудь ещё раз, — тихо проговорила она. — Это было бы так прекрасно... но это в любом случае будет так нескоро! — Обещаю не заставлять ждать слишком долго, — Ханджи, правда, сама не знала, чем ей нужно будет пренебречь, чтобы ещё раз посетить этот дом, но она была готова жертвовать. — Я всё же устану ждать, — Розмари была так близко, и хотя слова звучали почти скромно, в них явно читалась наивная страсть. Без сомнений, Ханджи сполна ощутила ее в голосе собеседницы. Эти нежные девичьи заигрывания тронули ее. — Обещаю ещё раз зайти. Назовите день. — Правда? Ох, правда? — она вдруг вспомнила, что говорит слишком уж громко, и добавила тише: — То есть, заходите. Через три дня. Ханджи рассмеялась. Давно никто не говорила ей что-то такое прелестное. — Через три дня, — согласилась она.