Кусты смородины

Стоял светлый вечер, когда Ханджи снова постучала в двери мраморного особняка. Горничная пропустила ее, предупреждая: — Госпожа Розмари занята. Я извещу ее, что вы пришли. И оставила Ханджи одну. «Интересно, чем это она занята» — удивлялась Ханджи, пока расхаживала по коридору, не представляя что могла бы делать эта девушка кроме разгуливаний по городу в платьях или кроме того, чтобы пить чай в своем огромном саду. Вскоре горничная сообщила, что Розмари не против, чтобы Ханджи заглянула, но не совсем свободна. Ханджи ответила, что это не смущает. Оказавшись в зале и увидев силуэт из-за ширмы, она впрочем осознала, что смущает. Ей и правда пришлось отвести глаза, чтобы не увидеть даже тени — потому что интересующая ее тень все мелькала и мелькала между перегородкой. — Добрый день, и простите, что встречаю в таком виде! — воскликнула Розмари. — Скоро я закончу. Я предупреждала Жорж, что сегодня вы заглянете, но она не хотела слушать и велела закончить снимать мерки. Кстати, как думаете, какой цвет мне больше подойдет, оливковый или лиловый? — Лиловый, — Ханджи смотрела в раскрытую книгу с фрагментами ткани. — Правда? А хотите, полистайте и выберете, что понравится. Я хочу ходить в платье, материал для которого выбрали вы. — Я не вполне разбираюсь... — засмеялась командующая развед-корпуса. — Ну, просто выберете. — махнула рукой Розмари. Ханджи подняла книгу, и пролистав до середины, наткнувшись на нежнейший фатин, и розовую органзу, сказала: — Я выбрала. Эти цвета ей будут к лицу — такие же непорочные и озорные. Розмари показалась из-за ширмы, уже вполне одетая, правда за исключением обуви, были только полупрозрачные чулки. — Покажите, — она поправила ленты в волосах. Взглянув, она расхохоталась. — О... А почему вы решили мне подойдет? «Что бы мне такое соврать?» — задумалась Ханджи, точно не собиравшаяся выдавать правду. — Они похожи на ваши розы, и вы были бы как роза. — ответила она. Розмари ахнула. — А! Ясно, — она ухмыльнулась. — Шутите. Ханджи положила книгу. — Нет, серьезно. Розмари вернулась к своему стулу возле примерочной, сев на него, и закинув ногу на ногу, она попросила: — Моя горничная ушла, так что не могли бы вы... подать обувь? Вон там, — она головой кивнула, где. Ханджи подняла ее туфельки и принесла хозяйке. — Можно немного помочь? — Если только хочется. — Розмари поставила ноги на пол. Ханджи приподняла одну лёгкую немного влажную ступню, — и сердце кольнуло какой она была маленькой даже для такой крохотной девушки, — надела и застегнула пряжку, а затем так же сделала со второй. — Благодарю, — Розмари как-то серьезно замолчала, смутилась или что-то планировала. Ее трудновато иногда понять. — Госпожа, вас зовёт госпожа Жорж, — к ним в комнату заявилась горничная, растворяя двери. — Передайте, я занята. И планирую быть занята ещё долго. — Это срочно, и она хочет вас немедленно видеть. Розмари встала со стула и с досадой пнула ножку. — Ну что вы, — Ханджи попыталась успокоить её, — Могу заглянуть завтра. — Обещаете ? — Розмари почти заплакала. Она невероятно расстроилась. — Да, я буду здесь завтра. — Я трачу ваше время. — Разве это ваша забота, как я распоряжаюсь своим временем? Идите к сестре, она ждёт. Я обещаю вас навестить завтра. Розмари ушла, а Ханджи с сожалением покинула ее дом, думая только, что ни за что не уйдет вот так завтра. На следующий день, стоило часам приблизиться к двенадцати, она вернулась к этим же мраморным стенам. Ханджи никак не могла перестать думать о ней, об этой дворянке. Вместо войны голова её была занята чем-то совершенно нежным. Новый визит уже ничем не смутил горничных. Они просто молчаливо проводили командующую в большую светлую комнату, где полулежала на диванчике Розмари. Она рисовала на жёлтой бумаге, но перед появлением Ханджи уже убрала все. Розмари подала руку. Ханджи вообще не так часто попадала в ситуации, где стоило вести себя согласно этикету. (Хотя в последние годы это случалось гораздо чаще, чем она хотела бы). Но все-таки она не могла не оценить этого элегантного движения кисти в тонкой прозрачной перчатке, и приняв ее в свою ладонь, поцеловала. Розмари на секунду задержала дыхание, и Ханджи внутренне торжествовала. — Рада снова увидеться, — Ханджи слегка наклонила голову. Розмари что-то пролепетала в ответ, а затем придя в себя, ответила: — Да, я тоже. Составите компанию, я хотела пойти прогуляться? Ханджи согласилась, и вскоре так же как и в прошлый раз, ее тащили за рукав, показывая уже весеннюю сирень, серые дубы и вязы, а главное любимые цветы, цветы. — Эти розы мне подарила сестра два дня назад, — она указала на крупные ало-белые соцветия, — Не правда ли, чудные? И у них такое красивое название, Венец любви, — она прикрыла глаза, — И у моей сестры есть сервиз с таким названием, один из любимых и самых дорогих. Но знаете, мой любимый сервиз — Розовая огонь-птица. Сестре не нравится, потому что фарфор толстый, цвета все кричащие, формы крупные. Но мне безумно нравится. Покажу вам потом. — Тут поток ее речи прервался и она резко остановилась. Затем обернулась и продолжила, — Хотите, покажу, как украсила беседку? Я посадила там фиалки. Они так хороши, как звёзды, правда же! Ханджи была согласна на что угодно. Розмари торопливо повела ее к смородинным зарослям. Оказавшись в полумраке, она наконец замедлилась. — Вот и они. Фиалки усыпали дорожку с обеих сторон, точно маленькие стражницы. Изумрудный смородинный свет, который лился сквозь листву, превращал их в загадочные силуэты. Между тонких стволов сияла роса на паутинках или блестел солнечный одинокий луч, нечаянно попавший в этот прохладный сумрак. — Я все вспоминала нашу встречу, — прошептала Розмари, сжав кулаки. Она точно вдруг решила рассказать Ханджи что-то тайное. — Мне так одиноко оставаться здесь одной! Моя сестра всегда занята, а у меня нет никакого дела, так что мне ничего не остаётся кроме как учиться или рисовать и печалиться. Если бы не было бы сада я была бы ещё печальнее. Но от вас у меня такое странное чувство... Хорошее. Ханджи напряжённо выслушивала ее монолог, и ее сердце разбивалось от мысли, что Розмари скучала. — Я здесь, разве не этого вы хотели? Розмари поглядела на нее, и в ее взгляде была такая мука. Ей действительно одиноко было в ее саду. Ханджи никогда не могла бы понять этого одиночества, ей бы и на миг не стало тяжко в компании лишь самой себя, и все же она очень сочувствовала. — Вы не понимаете. Я... на днях столько думала о вас. Представляла, как разговариваю с вами. Я рассказывала о том что думаю своим розам, мне кажется, я больше никому не могла бы доверять такие мысли, — она перешла на шепот. Ханджи внимательно слушала. — О чем же вы рассказывали розам? Розмари смутилась. Видимо тот рассказ предназначался в самом деле только розам. — О... о вашем голосе. — Ханджи бессознательно приблизилась, чтобы расслышать притихшую собеседницу, и та тоже чуть придвинулась. — Я слышала ваш голос во сне, — она замолкла. — Вам нравится мой голос? — Вы... вся. Ханджи смотрела внимательно в потемневшие и зелёные от теней глаза Розмари, но Розмари словно смущённо пыталась отвернуться. — Я вся? — Да, вы вся мне нравитесь. Вот и то, чего Ханджи так ждала. И по Розмари было видно, что она очень ждала тоже, хоть чего-нибудь. — Вы позволили бы мне..? — не касаясь, Ханджи повернула её лицо к себе. — Я так бы хотела этого, — Розмари казалась слишком взволнованной. Ханджи медленно приблизила пальцы к мягкой щеке и дотронулась до румянца; у неё дрожали пальцы. Розмари слегка дёрнулась, как птичка, и расслабленно выдохнула. Ладонь Ханджи была тёплой и жёсткой, и Розмари накрыла её поверх своей. — Так много сил, — прошептала она, — уходит на то, чтобы рядом с вами казаться такой же, как со всеми остальными. — Не тратьте силы, меня пленит когда вы такая честная, — Ханджи опустилась на колени. — Я должна признаться, я очень, очень слабая перед вами, я теряюсь, — она прижала пальцы Розмари к губам. Розмари порывисто ахнула. — Вы не шутите со мной? Пожалуйста, говорите правду, мое сердце очень плохое. — Я не шучу, — прошептала Ханджи. Она слышала, как быстро билось маленькое сердце. Розмари явно стало тяжело стоять и она села на каменную скамью. Ей было невероятно жарко. Ханджи положила руки на края скамьи, рядом с пушистой юбкой. — Я бы хотела поцеловать вас. Розмари чуть отвернулась и приподняла шифон, обнажая белые колени в персиковом пухе. Ханджи осторожно обвела края коротких чулок. — Пожалуйста, — разрешила Розмари и Ханджи опустила голову, касаясь губами бледной кожи, обвела скрытые кружевом явно выраженные икры, оставляя влажные следы на тонкой ткани. — Распустите шнуровку, — велела Розмари, — Да, так. — Ханджи сняла с нее обувь, и когда в ее руках оказались две небольшие ступни в белых чулках, поцеловала у щиколоток и под коленом. — Вам нравится? — Розмари ответила коротким стоном. Ханджи чувствовала, что щеки горят, а через все тело прошла обжигающая волна. — Да, — Розмари зажмурилась, и прижала руку к груди. Ханджи беспокойно вгляделась в её лицо. — Милая, всё хорошо? — она хотела посмотреть Розмари в глаза, но Розмари вдруг испуганно ударила её по руке, и вскочила со скамьи. Не обуваясь, она выбежала из беседки и мгновенно пропала в саду. Ханджи изумлённо глядела ей в след, и даже предположить не могла, в чем дело. Но ей все еще было горячо от того, что мгновение назад происходило. «Не стану ли я мерзкой?» — она прижала к лицу руку, ещё пахнущую духами Розмари и зажала вторую руку между ног, потеревшись о ладонь сквозь одежду. Розмари чем-то напугана — эта мысль будто ледяная вода отрезвила ее, и Ханджи ослабила нажим. Поднявшись, она на белье отчётливо ощутила влагу. Было неприятно от того, как внезапно её бросили. Но стряхнув лишние мысли, Ханджи пошла искать Розмари.