В твоих небесах нет правды

— Сегодня должен прийти наш продюсер? — привлёк внимание парней Дима и кинул дротик в мишень, которую он сам же и притащил из дома. — Да, — ответил Матвиенко и вскочил с дивана, — дай попробовать! — Ты на работу во сколько пришёл? — сказал обиженно Позов, убирая дротики в сторону от наглых рук парня. — Я всего лишь на час опоздал, — скривил лицо Серёжа и, как ему было свойственно, скрестил руки на груди. — Всего лишь? — подстрекнул Арсений, сидящий в другой стороне комнаты, когда наблюдал за этим цирком. — Правильно, опаздывать херово, — донёсся голос сзади, после чего захлопнулась входная дверь.

***

Антон сидит на промёрзшей крыше дома и всматривается куда-то в даль кварталов, ища глазами улыбающегося голубоглазого брюнета, но время не повернуть вспять, и заветная фраза постоянно крутится в голове, не давая и минуты покоя.

Я снова всё испортил.

А ведь всё могло быть совершено по-другому, не ставь эта шпала себя и свою гордость всегда на первое место. Как ему хотелось не ощущать сейчас себя таким ужасным эгоистом. И кем бы ни был Попов, он не должен из-за его прихотей страдать, мучать себя догадками и раздумывать о своём проступке. Он должен знать причину, а потом пускай сам думает насколько мне херово. Ледяной воздух почему-то хорошо сказывался на парне, с его помощью он чувствовал свободу и независимость, прямо как чёрные силуэты птиц где-то в небе, как тёмные одинокие многоэтажки где-то вдалеке, такие мрачные и бесчувственные. Приходя каждый раз в это место, он забывался, не думал о насущном, о проблемах и ранах души. Здесь было его некое чистилище, которое забирало все мысли вместе с сильным порывистым ветром, и помогало здраво думать, поэтому он уже битый час сидит и смотрит куда-то далеко, не давая себе отчета времени. Вскоре, когда ясное голубое небо сменилось на чёрное, усыпанное тысячами звёздных веснушек, парень решился пойти домой. Через силу затолкал в себя лапшу быстрого приготовления, сдобрив её всякими специями, и облокотился на кухонную стену. Сейчас ему хотелось только одного — забраться в ванну и просидеть там до наступления утра. Горячие капли приятно струились по голому торсу, забирая с собой тревожность прошедшего дня. Вода разгоняла тепло сверху вниз, вызывая миллионы мурашек по всему телу. Антон начал массировать голову, втирая мятный шампунь, для большего расслабления. Его руки скользнули по горячей коже вниз, останавливаясь на бёдрах и сжимая их до вскрика, затем, царапая до красных дорожек ключицу, они плавно перешли к горлу обхватывая его окольцованными пальцами, отчего становилось ещё больнее, и доводило до тумана в глазах. Опомнился Антон лёжа в ванной, когда при очередном вдохе в полудрёме воздух сменился на воду, и он сразу же поперхнулся. После того, как дыхание успокоилось, дернул кран, ибо вода, которая уже достигла края ёмкости начала переливаться. Остальные двадцать минут парень занимался уборкой ванной комнаты, потому что теперь весь пол был залит где-то на сантиметр. С каждой выжатой тряпкой пол становился всё суше, а Антон всё уставшее. Что с тобой не так Шастун? Ты уже подсознательно хочешь убить себя, не дав ответа этому подлецу? Это, конечно, круто, но жертвовать явно не хочется. А то ещё подумает, что это из-за него..

***

Куда ты так гонишь Арс? Тебе надо сворачивать с этой трассы и ехать домой, как можно быстрее. Пока адреналин не попал новой дозой в кровь… Звонок телефона отвлёк от темных мыслей, выхватив телефон из кармана и увидев знакомое имя Арсению явно стало лучше, даже темно-грозовой цвет глаз поменялся, правда, не на долго. — Приветики, как ты? — по голосу Алевтины явно можно было заметить её приподнятое настроение. — Привет, ты где? — Арс забеспокоился, услышав громкую музыку на заднем плане, беспощадно бьющую в ухо из динамика телефона. — Не волнуйся, я с девочками в клубе, — это предложение ни сколько не успокоило обладателя васильковых глаз, которые теперь из-за опаски снова отливали тусклой смесью голубого. — С кем Эмилия? — последовал незамедлительный вопрос. Голос Попова дрогнул на имени девочки, и, казалось, что сейчас он либо от сильного сжатия разорвёт руль, либо сломает пальцы. — Она у няни, не беспокойся. Ты последнее время очень нервный, приезжай, и может Антона с нами позовешь? Он милый, расслабимся, — музыка не унималась, ударяя по барабанным перепонкам все сильнее. — Не говори о нём! — сорвался на крик Арсений, после чего добавил более приемлемым тоном, — я заберу её. — Зачем? Ей уже пять лет, она может пару часиков с няней посидеть, или я не могу сходить отдохнуть? — но девушка лишь услышала в ответ протяжное «мда», по всей видимости сопровождавшееся непременным закатываем глаз. Она прекрасно знала насколько Арс бывает упёртым в разных ситуациях, а особенно щепетильным он становился, если разговор заходил о детях, ведь Эмилия всегда оставалась с мужчиной, когда Аля уезжала в командировку, а также Арсений никогда не смог бы доверить маленького ребёнка в руки своей матери, из-за отца. — Алевтина., — его голос окутывал сознание девушки, — где она? — тембр был таким низким, холодным, пронизывающим и приказывающим, что отказать было попросту невозможно. Протараторив какой-то адрес, девушка, боясь, бросила трубку, и поскольку всё внимание брюнета было сосредоточенно именно на нём, он моментально понёсся на место, не успокаивая свои иссиня-чёрные глаза, в которых бушевала буря эмоций, колеблющихся скорее всего от ненависти до любви. Летя по ночной мокрой трассе, мужчина думал об одной, такой же ужасной ситуации, случившейся когда-то давно, но только с ним. Тогда было ясно, как и сегодня, но настроение одинаковое, ведь и тогда, и сейчас, он никому не нужен. В то место мальчика всегда привозили, когда он становился лишним дома и начинал надоедать отцу, или если приходили гости. Тетка, которая сидела с ребёнком и называла его, как просила мама, ласково «Сеня», была ужасной брюзгой и постоянно сидела в квартире, не пропуская свежий воздух внутрь, будто она боялась открывать окна. Она справлялась с обязанностями, которые на неё возлагались, когда младший Попов приезжал к ней в гости: накормить, поиграть, помыть, уложить спать, но однажды все пошло не по продуманному плану. Во двор той самой тёти Светы приехала съемочная группа, и Арсению до жути хотелось пойти посмотреть на весь этот процесс поближе, но женщина только грозно покачала указательным пальцем и сказала: — Ещё чего не хватало! На улицу, да в такую погоду! Сеня, пойди в игрушки поиграй, я сейчас приду. Арсений уже давно понял, чтобы переубедить эту женщину было невозможно, даже когда мальчик попросил называть его коротко — Арс, она удивленно посмотрела на него, и, не придав никакого значения его словам, продолжила кормить его тошным — Сеня. В этой квартире Поповым нередко овладевала ужасная скука, и ему так и хотелось сбежать оттуда. И он сбежал, а точнее ухитрился стащить ключи прямо из-под носа неуклюжей женщины. Быстро спускаясь, чуть ли не спотыкаясь, он преодолел семь этажей по лестнице, потому что лифт был очень медленным для трепещущего предвкушения. Поодаль от всех трейлеров бегали костюмеры, именно так окрестил их Арсений, потому что у них в руках было слишком много разной одежды. Подойдя ближе, он понял, что снимают около какого-то подъезда двух ребят, которые ну никак не могли сыграть все с одного дубля, и «хлопушка» щелкнула уже в двадцатый раз. Такие тихони, не могут даже пары слов связать, вот я бы справился! Макушка мальчика запрокинулась, а небу открылись его необычайные глаза, словно отражающие его цвет, он ушел в раздумья, в фильм, в котором он был прекрасным принцем, спасающим свою принцессу и сражающимся с драконом. — Мальчик, ты откуда? — ласково спросила приятной наружности девушка. — Я Арсений, из вон того дома! — он указал пальцем на серую многоэтажку, а потом уставил свой взор на красивые каштановые волосы девушки, и яркие цвета лайма глаза. — Арсений, — девушка ненадолго замолкла, — я Юля, будем знакомы, — она пожала крохотную ручку мальчика, и пошла ближе к трейлеру, маня Попова за собой. — Это мой племянник, он такой же любопытный как и ты, думаю, вы подружитесь, да.? — она обняла хрупкого телосложения мальчишку, и посмотрела на Арсения. — Конечно подружимся! Я Арсений, мне двенадцать лет, я очень люблю смотреть фантастику. Собеседник не был таким же открытым и радостным, кажется, он вовсе не хотел знакомиться, но когда он поднял голову, многое стало понятно. На лице красовался большой синяк, и поэтому он стеснялся, так подумал тогда Арс. Мальчик протянул руку, распахнул свои густые черные ресницы и показал изумрудного цвета глаза, они были похожи на глаза девушки, но были красивее и выразительнее. — Я тоже люблю смотреть фильмы, как и ты, мне восемь, кстати, — на лице мальчика появилась еле заметная улыбка. — У тебя очень красивые глаза! Прямо как у твоей тёти, это у вас семейное, а как тебя зовут-то? С улицы донёсся режущий крик, в котором Попов узнал голос своей няни, и сразу же присел на корточки, выглядывая из окна. — Арсений! Черт тебя подери, где ты, прохвост?! Юля вышла из авто и направилась прямо к тётке, а Арсений и его новоиспеченный друг украдкой смотрели через окно. Ждать долго не потребовалось, вскоре женщина ворвалась внутрь с ужасным воплем. — Я прибью тебя маленький крысёныш, все твоему папаше расскажу, что тут делаешь! — женщину распирало от злости, она надулась, как красный шар, и, казалось, сейчас лопнет. — Светлана, успокойтесь, у вас очень любопытный мальчик, — вступилась за Арсения Юля и выставила перед ней руку, тем самым создавая барьер между ними. — Я сама решу, как мне с ним разбираться! Пошли, — взяв мертвой хваткой руку Попова, она направилась обратно к подъезду, буквально волоча за собой ребёнка. Юля окликнула их и подбежала, она что-то несла в руке. Этим «что-то» оказалась красная ниточка, которую девушка быстрым движением завязала на запястье мальчика, а после посмотрела в его глубинные глаза и тыкнула пальцем по его носу, погрустнела, перевела взгляд на няню и ушла, махая рукой. — Спасибо, — махая свободной рукой, где теперь красовался подарок, еле слышно проговорил мальчик. Далее в квартире происходила всем известная сцена порки ремнём, ор, и нагнетание обстановки, путём оскорбления и угрозы, что в итоге довело мальчика до слёз, и он простоял несколько часов в углу, после чего его ноги начали сильно гудеть и подкашиваться, и он сел на пол. Ближе к вечеру приехали родители, но он не выбегал к ним счастливый, он вообще не вышел, потому что знал, что отец дома сделает тоже самое, но жёстче, и жалеть его никто не будет. Тетка описала всю ситуацию еще более красочнее, чем это на самом деле было, приукрашивая и подвирая практически во всех моментах. Отец лишь кивал и слушал, задыхающуюся от волнительного рассказа женщину, а мама стояла в сторонке и прикрывала рукой рот. Проводив младшего Попова гневным взглядом по коридору, отец отвесил ему подзатыльник, после чего мама встала перед сыном, и у отца, по всей видимости, не хватило смелости ударить жену при постороннем человеке. Эта ситуация отражалась в сердце Попова по-разному, с одной стороны он получил синяк от ремня своего папаши, а с другой он точно понял, чем он хочет заниматься в жизни, и напоминанием об этом служит ниточка красного цвета на его запястье.

***

Когда Арсений забрал Эмилию от няни, которая впрочем была не такой ужасной, как представлял себе Попов, девочка сначала очень удивилась, и неохотно хотела уходить, а потом обрадовалась, потому мужчина сказал, что они поедут забирать маму. Арс пристегнул девочку в детском кресле на переднем сидении, чтобы по дороге они могли вдоволь поболтать. — Малышка, когда я с тобой поеду в зоопарк? — уже полностью остывший, сказал мужчина и тепло улыбнулся. — Не знаю, а мама пойдёт с нами? — Эми с надеждой посмотрела на Попова, делая свои голубенькие глазки ещё красивее. — Я решил, в эти выходные, а на счёт мамы не знаю, но мы же заставим её? — Конечно! — девочка расплылась в прекрасной улыбке и захохотала, продолжая рассматривать свет вечерних домов и многочисленных баннеров. Помолчав пару минут, девочке наскучили однотипные улицы. Она нахмурилась, будто что-то бурно обдумывая, и наконец выдала кое-что необычное, что явно не думал услышать Попов. — Кто такой Антон? Это твой друг? — Эмилия вопрошающе смотрела на мужчину, который по всей видимости вспыхнул, как только услышал это имя. — Нет, он не мой друг, он просто коллега, — холодный голос, сменивший такой тёплый и приятный вначале, напугал девочку и она даже вздрогнула. — А мама сказала, что он тебе нравится, а значит… Что она ей наплела? Пора прекращать её больные фантазии, я еще поговорю с тобой Аля. — Нет, это ничего не значит, мы просто работаем вместе! — отрезал Попов не дав девочке договорить, в голове зазвенело, и тем самым он оборвал разговор до приезда к клубу, из которого по звонку Арса вышла Аля. — Ты чего такая грустная, милая? — сказала девушка перенося сидение с девочкой назад, — соскучилась по мне? — Да, соскучилась, а ещё., — Эми что-то шепнула маме на ухо, а та шепнула ей что-то в ответ. — Больше никогда так не делай, ладно? — Алевтина подмигнула дочери и крепко взяла её за ручку, садясь вместе сзади, — я с тобой! Все трое ехали молча, и эта обстановка вызывала в них ещё большее напряжение, чем когда либо. Арсений очень сильно жаждал объяснений от Али, и вёл машину все быстрее, чтобы поговорить с ней наедине. Девушка хотела поставить наглого Попова на место из-за случившегося с Эмилией. А маленькая девочка не понимала, что происходит, и почему мужчина так странно реагирует на какого-то Антона, с которым она теперь захотела познакомилась, потому что по рассказам мамы он прекрасный мальчик. — Мы на месте, Аля можно тебя на пару слов? — не поворачиваясь назад сказал брюнет. — Дома поговорим, — отрезала девушка, отстёгивая дочь из детского кресла. — Нет, сейчас, выйди, пожалуйста, — постарался смягчить ситуацию последним словом Арсений, но вышло, как обычно, хреново. — Ладно, посиди здесь, солнышко, — девушка чмокнула девочку в лобик и вышла из авто. Арс с громким хлопком, не жалея машину, закрыл дверь, по его движениям было видно, что он на взводе. — Что ты ей наговорила, ты что, больная? — два сапфира остановились на миловидном лице девушки, которое выражало полное непонимание, что еще больше раздражало мужчину. — О чем ты? Антон правда очень хороший, я не права? — непоколебимо стояла Аля под натиском ужасающих глаз. Она уже привыкла к ним, они не пугали, теперь нет. — Нет, не права, а что на счет того, что он мне нравится? Ты чем думала, когда маленькому ребёнку о таком говорила? Пускай она ещё об этом в детском саду скажет, и что они подумают? — сорвался на крик Попов. — Слушай, успокойся, я имела ввиду что он тебе нравится, как товарищ, потому что ты его так радушно принял у себя дома! — Я ошибался, он не такой хороший, каким я его сначала представлял! — Мне все равно ошибался ты или нет, ты не имеешь права поднимать голос на Эми! — девушка ткнула в грудь Попова пальцем, и осуждающе посмотрела на него, — И вообще почему тебя это так задело? Девочка обеспокоено смотрела в окно машины бегая взглядом по родителям, она поняла что они перешли на крик. Дёрнув за ручку двери Эми вылезла и быстрыми хрустящими шажками подбежала к маме и схватилась за ее ногу. — Я поехал, — не желая больше говорить, фыркнул брюнет, потому что понял, что загнан в угол, да и ещё в такой щепетильной, как для него оказалось, ситуации. Лишь когда девочка отвернулась от него и испугавшись спряталась за мамой, Арсений посмотрел на неё с какой-то досадой, он сожалел, но сказать об этом не мог, в горле стоял ком или гордость? Я взрослый мужик, а извинится перед ребёнком не могу… я ужасен. Он проводил их взглядом до подъезда, за дверями которого они скрылись. В груди что-то сильно сжимало и кололо до невыносимых спазмов, хотелось поплакаться кому-то, обнять кого-то, чувствовать чье-то плечо, присутствие, но, будучи одиноким, ты сам себе подушка для слез и опора. И Попов, конечно же, осознавал свою проблему, он не мог никому довериться полностью, и отдать всего себя в руки другого человека. Проблема одиноких — быть нелюбимыми. Подумал про себя мужчина, вдавил педаль газа в пол, развернулся, и поехал прочь.

***

Подавленное настроение с самого утра Антон переживал каждую минуту, прокручивал свои слова, загоняя себя ещё больше, настолько сильно, что Диме пришлось снова возвращать парня на землю, когда того попросили что-то сделать, а он, в свою очередь, не реагировал на хлопки перед лицом. С каждым разом, когда он видел васильковые глаза, на него навевала тоска, не обычная, мимолетная, а огромная, давящая своим грузом на грудную клетку, сдавливая и не давая дышать. Он сразу вспоминал сцену в кафе и лицо Попова. Бесспорно, он корил себя, за свои слова, поведение, сравнивал себя с малолеткой, обиженной из-за конфеты, но ведь сцена была его мечтой, а не какой-то обычной хотелкой. И он стоял между своей судьбой и чужим человеком, и не знал, что выбрать, с этим у него всегда было плохо. Он не хотел портить чью-то жизнь, но и жить наперекор себе он тоже не мог. И дать определение тому, почему он так печётся на душе за этого человека, а наяву посылает его, Антон не мог, пока не мог… Отвлечь Антона от депрессивных раздумий смог голос, леденящий и таинственный. — Бросьте, я всего лишь на час опоздал, — Матвиенко артистично отыграл образ не выспавшейся жертвы, и скрестил руки на груди. — Всего лишь? — подстрекнул Арсений. Шастуна будто били плеткой по телу, за каждое услышанное слово из этих уст. — Правильно, опаздывать херово, — раздавшийся новый, пятый голос, как по повиновению заставил всех повернуться к открывшейся двери. Где-то с минуту парни разглядывали их продюсера, а Антон спрятал голову в капюшон и нагнул ее в пол. Он сразу же узнал вошедшего и помянул его недобрым словом. — Может кто-то уже встанет и пожмёт мне руку? — намек был явно на Шастуна, у которого начало так сильно звенеть в висках, что он готов был выкурить все сигареты разом. Он окинул всех взглядом, и остановился на чёрном худи, сидевшем в пуфике, — Антон, может покажешь остальным пример? Гадкая ухмылка, черные неадекватно блестящие глаза подняли все, пятилетней давности воспоминания. Ужасно осознавать слабость перед кем-то, особенно если этот «кто-то» располагал нехилой информацией, и Антон знал, что это «существо» точно поведает его новообретенным друзьям о всем, что знает и не знает. — Тоша, неужели ты меня не узнал, никогда не поверю, — склонив голову набок, как бы пытаясь заглянуть под капюшон говорил Стас, — или такие как ты быстро забывают о своих друзьях? Это уменьшительно-ласкательное «Тоша» изрядно заставило понервничать Арса, он даже защелкал костяшками пальцев, но ничего не сказал, он лишь понял почему Антону это воплощение его имени так противно. — Заткнись, Шеминов! — напрягшись рявкнул Шастун. Часы нервно тикали, с каждым ударом стуча по голове сильнее и все больше вжимая его в пуфик. — Я теперь твой продюсер, и ты не имеешь права со мной так разговаривать… так что умоляй меня простить тебя, — мужчина расплылся в такой ядовитой улыбке, что Антон дрогнул, но, взяв всю свою волю в кулак, встал, голова немного закружилась, в глазах потемнело. — Пошёл ты, — Шастун ударил по блокноту, который держал Шеминов, и тот с громким хлопком упал на ламинат. Яростные огоньки засверкали в темных глазах, скулы заострились, кулаки сжались, взмах рукой, ещё секунда и ничего. Антон только зажмурился и ожидал удара по лицу, ведь кулак летел прямо в нос. Попов, точно фурия, приблизился и схватил Стаса за руку и продержал ее до тех пор, пока напряжение не спало. Поймав взгляд кофейных глаз своими, отвёл зачинщика в строну и толкнул в стену. — Ты себя продюсером называешь? Опомнись, мальчик, кто ты такой, чтобы избивать подопечных? — с полной уверенностью говорил Арсений, играя своей податливой мимикой и саркастично укалывая оппонента. — Я смотрю, ты тоже из отряда голубых, и кого только понабрали, — все ещё гадко улыбаясь, язвил Стас и окидывал взглядом одинаковые джинсы обоих парней. — Эй, чувак, иди остынь, а как надумаешь вернуться, придумай что скажешь, чтобы извиниться, — Дима, который соскочил со стула в момент замаха, уже стоял рядом с Антоном и указал на дверь, — пошёл отсюда! Серёжа поддерживающее кивнул на все ранее сказанные слова. Под натиском четырёх людей Шеминов забегал глазами, смутился, выбежал и хлопнул дверью. — Побежал руководству жаловаться, — подпирая руками лоб, шептал Шастун, — сучара. — Он как с цепи сорвался, — Дима положил руку на плечо Антона, хоть это и было не особо удобно, опустил голову вниз. — Антон, расскажи, за что он так с тобой? — Позов погладил шатена по спине, чего парень не ожидал и слегка вздрогнул, — он больше не будет тебя шантажировать. — Будет, ещё что-нибудь выдумает, — Антон закусил обветренные губы, выступила кровь, но он даже не собирался обращать на это внимание. — Антон, хватит губы жрать! — на этот раз Дима стукнул ему по спине и сказал, — мы его бредни не будем слушать, поверь! — Реально, расскажи, что такого? — Серега присел рядом, явно готовясь послушать историю, — поверь, я не буду смеяться, или что-то в таком духе, честно! — Это было в десятом классе, — неохотно начал Шастун и оперся локтем о стену. Тогда он был моложе и наивнее, и этот Шеминов этим гадко воспользовался. Все произошло на какой-то очередной вписке у пацана из одиннадцатого, на которую Антон обеими руками и ногами не хотел идти, но Илья, или Макар, как звали его все в школе, прямо затащил парня туда. Он был единственным, с кем Тоха более менее хорошо общался, и Макар считал, что они хорошие друзья. К приходу парней все уже изрядно выпили и их приход никто особо не заметил. В квартире был не то что творческий беспорядок — ахереть какой срачельник. Несло спиртным, и как Антон хорошо подметил, в одежду этот запах отлично въедается, что его нисколько не обрадовало. И если смешать этот этот запах с потом от дергающихся под музыку людей, начинает подступать тошнота. Музыка подходит под помещение, такое же дерьмо! Быстрыми шагами ребята приблизились к балкону и открыли его нараспашку, кто-то начал жаловаться на сквозняк, но после посыла на три буквы, сразу же утихомирился. Антон уже начал дергать Макара на выход, но тот сказал, что они всего на полчаса. Делать нечего, ребята хапнули из фляги принесённого с собой самогона Ильи и пошли дальше в толпу. Изрядно выпив, от скуки начали наводить какой-то кипиш в середине ребята постарше, а точнее играть в «правду или действие». Ебанутая игра… Думал про себя Шастун, и ахренел от того, что его друг садится играть, но всё-таки сел рядом с Ильей в этот порочный круг. Как оказалось позднее, Макару нравилась девушка из одиннадцатого, и именно по ее вине они уже торчат на этой вписке около часа. Вскоре именинник взял выпитую бутылку пива и раскрутил ее, горлышко указало на брюнетку, та выбрала действие. Надо было правду выбирать! Кричал внутри себя Шастун, будто это помогло бы ей. Не долго думая, парень сказал девушке станцевать на столе стриптиз. Она быстро согласилась, потому что была ужасно пьяна, и то и дело вешалась на шею к какому-то парню. Далее крутила она, горлышко указало на Антона, и она затуманенным взглядом посмотрела в его сторону, и пошло улыбнулась, после чего сказала заветную фразу «Правда или действие?» Естественно, застенчивый парень выбрал правду, и явно не ожидал следующего вопроса. — Самое экстремальное место, в котором у тебя был секс, — в ее интонации был не то вопрос, не то кокетство, но она больше сконцентрировалась на взгляде и игриво подмигнула, ужасно противно облизывая губы. Антона вогнало в краску от такого вопроса, его щеки начали отливать пунцовым цветом и ужасно гореть, он даже не знал, что такого крутого выдумать, ведь сам ещё был девственником. — В машине, — неуверенно сказал парень и уже схватился окольцованными пальцами за бутылку. — Не, стоять, ты должен всё рассказать, — остановил его Стас — хулиган из одиннадцатого, и по совместительству, кореш именинника. — Не хочу я рассказывать! — одернул руку от бутылки Шастун и прислонил холодную руку к пылающей щеке. — Значит врёшь! Пей из горла за пропуск! — Шеминов сунул ему в свободную руку бутылку водки, причём какой-то паленой и херовой. — Не буду я это дерьмо пить! — посмотрев на чекушку, рявкнул парень. — Окей, малыш, можешь пойти в песочнице поиграться, — Стас уже схватил было бутылку, как Антон с горла выпил полбутылки водки. — Антон! Не пей это пойло! — говорил ему Илья, и побил его по щекам, ведь у парня резко затуманились глаза. — А ты растешь на глазах, — Шеминов усмехнулся и кинул парню бутылку.

***

— Долбаеб, — протянул Сережа, и Антон отвлекся от истории и вопросительно на него глянул, —ой, сорян, это я про нашего нового говнопродюсера. — Согласен, — с печалью выдал Дима и поправил свои очки. Арс же сидел отчужденно неподалёку и создавал полностью непричастный вид, сидя в телефоне, якобы с чужой стороны не было заметно, что слышит. Слышит, а ещё и слушает, падла, но виду не подаёт. Говорил Антон про себя, когда посмотрел в сторону брюнета. — Так вот, — парень снова направил свой взгляд куда-то далеко, — а потом моего друга взяли на слабо, и он..в общем, поцеловал меня.. — Чего! — больше ошеломлённого восклицания, чем вопроса было у Матвиенко в этом маленьком, казалось, слове, — А с этого момента поподробнее! Даже смирённый Попов, который все это время так усердно искал что-то в интернете, быстро повернул голову в сторону рассказчика, и его лицо выражало то непонимание, то полное удивление, уж очень сильно он не ожидал услышать именно такую развязку истории. Около двадцати минут Антон успокаивал Серёжу и Диму, от попытки пойти и раскрасить рожу Шеминову, и отвадил их от спичек, которые уже, по мнению Димы, должны быть в замке кабинета их суперского продюсера. — Всё! Спокойно, я не рассказал до конца! — после того как все уселись, Антон закончил свою историю.

***

После очередного круга верчения бутылки крутил Стас и на этот раз горлышко указало на Макара. По одному лицу этого осла было видно, что думает он о чём-то явно плохом. И после некоторых раздумий он выдал: — Поцелуй своего друга, а то он совсем заскучал тут, — все начали умирать со смеху, только два парня сидели и молчали, смотря друг другу в глаза. Оба прекрасно знали, что это необязательно, что он просто их провоцирует и берет на слабо. Так много красок в глазах можно увидеть, только когда видишь своего новорождённого ребёнка и катаешься на американских горках одновременно, выражаешь одним лишь взглядом все, что возможно. Все с замиранием смотрели на этих двоих. — Шеминов, — начал Илья, — я всё понимаю, но ты перегибаешь палку, это уже не в какие ворота не лезет! — Зассали? Может мне тогда ей все рассказать, — он ловко перевёл взгляд на ту самую одиннадцатиклассницу. Сразу же поняв намек Макар повернув голову и схватил Антона за подбородок. Выражая искреннее сожаление на лице, он прошептал лишь «прости, я не хотел этого», это было так неожиданно близко для Шастуна, слишком близко. И уже через секунду мягкие, слегка горькие от алкоголя, губы коснулись других холодных, клубнично-сладких и таких девственных. От неожиданности Антон толкнул друга в грудь, и тот отстранился. Со стороны Шеминова послушались хлопки, которые дробью отдавались в голове. Кто-то начал присвистывать, кто-то шептаться, кто-то просто нагло ржать, и даже несмотря на то, что этот поцелуй видели всего человек восемь от силы, на следующий день в школе об этом уже знали практически все, и естественно, начали при любом удобном случае напоминать об этом и подтрунивать. Благодаря этому ребята больше не показывались в школе рядом, а Антон вообще не показывался около месяца, сославшись на плохое самочувствие. Макар, как друг и как человек, чувствовавший за все это ответственность и винивший себя, носил ему задания домой, ведь он знал насколько Шаст ранимый, но все равно повелся на уловку Стаса.

***

После того как история была раскрыта полностью и на все многочисленные вопросы были даны ответы, ребята сочувственно посмотрели на парня. Серый даже обнял его и сказал, что тот молодец, раз смог перебороть себя и рассказать эту историю. Дима, решив разрядить грустную обстановку, рассказал какой-то тупой, как потом сказал, немного посмеиваясь Антон, анекдот. Попов даже отложил телефон в сторону и теперь с точностью можно было сказать, что он взволнован, хоть он все ещё пытался держать бесчувственную маску. Так, в тишине, прошло пару минут, пока Арс вдруг не посмотрел на часы и выпучил глаза, сразу же поспешно убираясь с места. — Всем пока, я опаздываю, — очень информативно кинул парень и молниеносно схватил свои вещи, направившись к выходу. Обернувшись, он ненадолго зацепил взглядом всех троих, остановившись на том самом, кто обматерил его вчера. В васильковых глазах читалось многое, и Шастун это понял, как и Попов, смотря в лаймовый, слегка мокрый взгляд напротив. Потупив взор в пол и протерев слегка дрожащие губы, он скользнул рукой по двери и скрылся. Внутри Антона что-то екнуло, грудная клетка сильно вжалась внутрь, рука лежащая на полу начала подрагивать, издавая звук стука металла о пол. — Я сейчас, — подорвавшись с места парень выбежал из кабинета, оставив на местах и с недоумением на лице Позова вместе с Матвиенко. Фигура Попова скрылась за поворотом. Быстрыми шагами преодолев расстояние до того места, Антон увидел лишь лифт уезжающий вниз, и по какой-то причине его это очень задело. Правда, благодаря тому, что он не торопился уходить, он заметил кое-что необычное — лифт не доехал до первого этажа, а остановился на третьем. Недолго думая, парень начал также торопливо собираться «домой», сославшись на нерасположение духа Стаса сегодня работать, в чем его все поддержали. — Мы сегодня ничего снимать явно не будем, может, он вообще откажется от нас, — набрасывая куртку на плечо, говорил Шастун, — надеюсь, что откажется, — прибавил он, остановившись. Позов предложил Антону подвезти его до дома, но шатен наотрез отказался, сморозил какую-то ерунду, про появившиеся дела, что звучало, мягко говоря, неубедительно, пожал коллегам руки и сорвался с места к лифту. Тыкнул на кнопку «4» и начал нервно крутить кольца на пальцах. Жалко, сигарету нельзя выкурить прямо на месте, это бы сейчас помогло. Наконец, злосчастная кабинка приехала, зайдя уже с слегка вспотевшими пальцами, парень нажал на кнопку «3». Резким движением лифт оказался на этаж ниже. И на что только надеялся Шастун, ведь найти место в которое так торопился Попов — попросту невозможно, как иглу в стоге сена. Побродив по длинным коридорам и ничего не найдя, парень направился к лифту, но его остановил тот самый леденящий душу голос, улавливая тонкие нотки которого, Антон с точностью мог сказать, что тембр поменялся, на более воздушный и мягкий. И поражающая красота сочетания голоса в песне, вместе с мелодией так насильно манила, словно за поводок. Не сдержавшись, парень двинулся на звуки, отражающиеся в его теле новой порцией мурашек. Он приближался, и звуки становились всё чётче и необычайнее, как будто у него заложило уши, и сейчас, с каждым услышанным звуком, у него прорезался слух. Эта волшебная невидимая дорожка вывела его к залу, в котором уже толпились люди, занимая свои места. Первым, что бросилось ему в глаза, был Арсений. Он был одет откровенно, равно тому, что ничего не сказать. Расстегнутая белоснежная рубашка без рукавов, из-под которой можно было увидеть гладкий, слегка блестящий, торс, перекрытый сетчатым прозрачным топом, и усыпанные миллионном родинок плечи, дающие начало сильным, властным рукам. Неаккуратно обрамлённые чёрные джинсовые штаны клёш, и изюминка образа — прекрасно лакированные, цвета алого заката туфли. Шастун затерялся где-то вдали толпы, для того чтобы этот граф Господи, как у меня только мозг посмел так его описать «ряженный петух» его не заметил. На втором куплете вышла милая девушка, но Антону она сразу не понравилась, а он не смог найти должной причины своего отвращения. Может она вызывала в нем что-то новое? Такое чувство, как кол вонзённый в сердце, вызывающий яростную дрожь, агонию. Всяческими уловками она привлекала внимание, кокетничала, строила глазки Попову, дотрагивалась до него, то отталкивая, то обнимая, а мужчина в свою очередь обходился с ней как джентельмен, лишний раз даже не приближаясь к ней. Песня была английская и Шастун ничего не понял, кроме слова love, единственное что было ясно — это настроение песни. Она излучала непонимание со обеих сторон, запутанность в отношении к друг другу. Наблюдая со стороны за артистичностью игры Арсения, за всеми его движениями, плавными линиями в воздухе, которые чертили его руки, за ненаигранной мимикой, которая исходила у него изнутри, словно бьющий подводный ключ. Все смотрели на этих двоих с замиранием, не исключая Шастуна, который, как маленький ребёнок на утреннике, стоя, хлопал от всей души, без той задней мысли, что ему всё-таки очень понравилось. И пока Антон восторженно аплодировал, а Арсений принимал многочисленные овации, на телефон шатена пришло сообщение. — Привет, дружище. Может встретимся? Давно тебя не видел...