Малыш, ну-ка соберись!

— Антон, кушай и поехали, — говорит Арсений, заходя на кухню. Антон согласно кивает и наливает себе очередную кружку кофе. Арсений уже собирается выйти, но задерживает взгляд на столе. — Нет, Антон, я сказал не кофе попей, а покушай! — нравоучительным твердым тоном произносит старший. — Но я не голоден... — пытается оправдаться Шаст, но Арсений его тут же перебивает. — Ага, конечно, ты за весь день вообще ничего не ел, завтрак ты пропустил, дальше я тоже не видел, чтобы хоть что-то кушал, — Попов говорит спокойно, не кричит, но злится. Злится в основном на то, что Антон от него что-то пытается скрыть, а старший никак не может догадаться. То парень лекарства прячет, то сам прячется от самого Арсения, стараясь не попадаться на глаза. А тут полдня не ел и говорит, что все нормально. Но в этот раз мужчина решает надавить. Все-таки из-за своих страхов мальчик долго может не говорить о проблемах, это Арсений знает, что может привести к очень плохим последствиям. — Я, если честно, вообще последние дня три не видел, чтобы ты питался, даже вон, — Арс махает рукой в сторону небольшой пластмассовой вазы на столе, где лежат разные сладости, — конфеты, которые ты обычно запихиваешь как не в себя, не жуя, и тыришь у себя в комнате, с нового года ни на сколько не уменьшились, — старший говорит негромко, но строго, постепенно подходя к мальчику. — Спрошу ещё раз, Антош, зайка моя, это важно! Что. У тебя. Случилось? — на последних словах врач подходит к парню впритык и облокачивается руками на стоявшую позади парня столешницу, расставляя их по бокам от мальчишки. Антон опускает голову, не поднимая взгляд на мужчину. — Ничего, — очень тихо, чуть ли не шепотом отвечает парень, отстранённо мотнув головой, все также смотря куда-то в пол. — Ну хорошо, — Арсений устало вздыхает и кладет руку на подбородок подростка, приподнимая его голову. — Так как утром ты пытался выпить Нурофен, предположу, что у тебя что-то болит... А раз ты отказался от еды, то скорей всего либо что-то из ЖКТ, либо зубы... Арсений вглядывается в зеленые глазки подростка, наблюдая за любым изменением. Антон молчит, боясь что-то говорить, уж слишком близко находится стоматолог. Там и одного слова хватит, чтобы тот понял, какой конкретно зуб болит и как его лечить. А палиться на такой мелочи очень не хочется, но... — Дим, а ты случайно не помнишь? Когда у Антона зуб начал болеть? — вдруг спрашивает врач у проходившего мимо кухни по коридору подростка. — А то Антоша забыл что-то... — рискованно, но попробовать стоит. И тут глаза Шастуна испуганно расширяются, и он резко переводит взгляд на друга, что уже говорит Арсению правильный ответ. Не ожидая такой хитрости, мальчишка даже слегка приоткрывает рот, забывая обо всем. — Ээ... — тянет Дима, вспоминая. — Шаст, дак ты же вроде тридцать первого его сломал? Прям перед новым годом... — Димка продолжает вспоминать, а Арсений, победно улыбнувшись, убирает руку с подбородка, и Антон снова опускает взгляд в пол. — Ну да, так и было... — спокойно заключает Дима и дальше идет по своим делам. Лицо парня вмиг становится как помидор, так ловко его ещё не обводили. Ладошки потеют, сердце решает начать бежать кросс прямо сейчас. А взгляд метается по комнате, не фокусируясь ни на чем конкретном. Его спалили... Арсений продолжает стоять близко к парню, не давая возможности никуда смыться, и, наблюдая смену эмоций на лице мальчика, слегка улыбается. Парень быстро и прерывисто дышит, пытаясь успокоиться. Снаружи это незаметно, но внутри Антона будто проносится целый смерч разных мыслей. — Ну и зачем надо было так тянуть? — негромким строгим голосом спрашивает врач. Парень молчит, стыдливо опустив голову. — Антон, посмотри на меня, — требовательно просит Арсений и, не дождавшись реакции парня, повторяет уже более строго. — Антон, посмотри мне в глаза. — Парень слушается, не быстро поднимает голову, боязливо бросает взгляд в голубые глаза и, испугавшись, сразу отводит его куда-то в сторону. — Чего ты так боялся, м? Я такой страшный, что ли? — Арсений вздыхает спустя пару тихих секунд и смягчает тон. Он старается говорить с пониманием. Мальчик молчит, даже не собираясь что-то вставлять. Настроение совсем не то. Хочется убежать, скрыться, плакать, что его раскрыли. Но никак не говорить. — Ну, в самом деле же не стал бы я тебя привязывать и насильно выдирать все зубы? — врач слегка нагибается, чтобы заглянуть в зеленые глаза в поисках ответа. Антона пробирает изнутри такой ласковый тон и забота. Обидно даже... — Или ты так и представляешь приём у стоматолога, а? — парень пытается сглотнуть подкативший ком в горле, но к нему добавляется и неприятное першение. Поэтому Шаст просто сосредотачивается на том, чтобы не выпустить слезы... хотя бы сейчас. — Ох, чудо ты мое! — на выдохе произносит Арсений и притягивает юношу к себе за плечи, крепко обнимая. Шастун утыкается старшему в плечо и тихонько шмыгает носом. Несколько слезинок все равно скатываются по щечкам, но сразу же впитываются в домашнюю одежду старшего. Они стоят так немного времени, Антон прячет лицо в одежде старшего, чтобы не выдавать себя же, и, прижимаясь к старшему, изо всех сил старается успокоиться. — Одевайся и поехали, — говорит мужчина, пару раз похлопав мальчика по плечу. — И кстати... Это твой завтрак на сегодня. — Попов отстраняется, подходит к холодильнику и достает из него йогурт с яблоком и корицей в бутылочке. — Куда поехали? — испуганно спрашивает Антон с надеждой в глазах. Конечно, парень понимает, что Арс это так просто не оставит и обязательно как-нибудь затащит Шаста в свой кабинет, но, когда это произойдет, он не знает. Не хочется прямо сейчас лечить зубы, Антон ещё не готов. Слишком уж неожиданно это все. Где неделя страданий, наполненных страхом, перед роковым днем? Где ночная истерика с придумыванием плана побега? — Куда-куда? В магазин, — отвечает Арсений, вскинув брови, и выходит в коридор. Шаст облегченно выдыхает. — И ещё кое-куда заедем... — шепотом добавляет врач, больше сам для себя. Выпив свой йогурт, парень идет одеваться. Ничего нового, привычный, давно полюбившийся набор одежды... Теплые чёрные джинсы, футболка и свободное светло-розовое худи. Сил и времени на новый образ сейчас нет, да и вообще Антон не очень любит каждый раз придумывать, как одеваться, поэтому сформировал пару привычных удобных наборов для себя и чередует их, когда какой-нибудь надоест или когда на улице вместо снега пойдет летний дождь... Тогда уж придется сменить теплые вещи на более лёгкие... Поежившись от холода, Антон приземляется на переднее сидение белого BMW X6 и сразу же пристегивается ремнем безопасности. В салоне, спасибо автозапуску, тепло и уютно, в отличие от снежной погоды на улице, и вкусно пахнет шоколадным ароматизатором. Парень, привычно подключившись по блютузу к магнитоле, негромко включает свою музыку, наблюдая, как Арсений ходит вокруг автомобиля, очищая его от снега. Через пару минут Арс садится на соседнее сидение, заранее отряхнув ноги от снега, и немного убавляет музыку. — Антош, в магазин мы съездим немного попозже... — начинает говорить Арсений, выезжая на главную дорогу. — А сейчас... мм... ко мне на работу заедем, — говорит мужчина, не желая ничего скрывать от Шаста. Поистерит сейчас немного... Но, в целом, так лучше. Есть, конечно, вариант ничего не говорить вообще, и понял бы Антон тогда все в самый последний момент. Но уж лучше пускай парень заранее подготовится к этому в теплом салоне автомобиля, а не на холодной улице, когда напрочь откажется заходить в здание от неожиданной информации. — Зачем? — Шаст испуганно поворачивает голову, прижавшись к спинке сидения. Арсений бросает на Антона многозначительный взгляд, приподняв брови, и этого хватает, чтобы тот все понял, и весь испуг сразу отражается на лице подростка. — Ну, Арс, не-е-ет... Давай, пожалуйста, потом... Не сегодня, — ноет парень, с силой сжимая руки в кулаки. Арсений готов к такой реакции, поэтому спокойно продолжает вести машину, смотря на дорогу. — А когда, Антон? Ты и так долго тянул, — голос Арсения звучит спокойно. Он будто пытается вразумить маленького ребенка. — Ну у меня уже все прошло, мне не надо, — по-детски отнекивается Шаст. Может, поверят? Хотя вряд ли... — Ну хорошо, что прошло. Значит, просто посмотрю, — спокойно отвечает Арс, принимая правила игры... — Не-ет! Арс, я не сяду! — подросток вредничает. Ну, в принципе, а кто ожидал другой реакции? Арсений заранее подготовился к капризам и сейчас сидит в полнейшем спокойствии. — А я накажу, — дергает плечами Попов, не отрываясь от дороги. — Нет! — психует парень. Он, топнув двумя ногами одновременно, вытягивает их вперёд и, обиженно переплетая руки на груди, отворачивается к окну. — Так, малыш! Не буянь, — строже произносит Арсений, и кладет руку мальчику на внешнюю часть бедра, пытаясь успокоить, и уже мягким голосом продолжает: — Мы с тобой обо всем договоримся, — уверяет его старший. — Я все расскажу, покажу, не нужно так переживать, солнце. — Парень молчит, смотря за сменяющимися за окном домами и пешеходами, и старается справиться со своими эмоциями. Оставшаяся часть пути так и проходит почти в полной тишине, лишь на заднем фоне совсем тихонечко играет музыка Шаста вперемешку, за которой он уже давно перестал следить. Арсений изредка поглядывает на подростка, чтобы понимать его состояние, и в знак поддержки успокаивающе водит рукой по ноге. А парень, стараясь незаметно всхлипывать, пытается совладать со своим страхом, уставившись в окно. Машина останавливается на парковке небольшого двухэтажного здания. Арсений выходит из автомобиля первый и терпеливо ждет, пока парень соберется с мыслями, успокоится и последует за ним. Через пятнадцать секунд, поняв, что бежать нет смысла, нехотя Шаст все же выходит из машины и медленно, опустив голову, подходит к врачу. Арсений, чуть наклонившись, берёт подростка за руку и неторопливо, подстраиваясь под темп парня, ведёт его к зданию. Вокруг ходят люди. Разные... Мама с детьми, бабушка, какие-то мужчины, и все по своим делам идут. Шаст думает, что им очень повезло, наверное, им же не надо лечить зубы... Попов, открыв дверь своим ключом, проводит мальчика в небольшой холл. Сразу чувствуется обычный запах стоматологии, отчего парень, поморщившись, уже готов удариться в панику, но, оглядевшись и не заметив ничего страшного, продолжает топать за старшим. Ни страшного кресла, ни инструментов пока не видно. Около стен стоят мягкие диваны нежно-голубого цвета, как и вертикальные жалюзи. На полу уложена белая плитка. Немного правее полукруглая светлая стойка, где обычно сидит человек, который отвечает на звонки, записывает людей на прием... Но, так как сегодня выходной, сейчас там никого нет. В принципе во всем здании они с Арсом находятся лишь вдвоем. Осознав это, Антону становится стыдно перед мужчиной. Мало того, что он скрывал проблему несколько дней, так еще и сейчас Арс мотается ради него в свой выходной, а парень еще и вредничает... — Антош, раздевайся, вешай курточку и надевай бахилы. — Арсений, уже раздевшись, пока парень осматривает помещение, проходит за стойку и, взяв нужные ключи, открывает ближайшую белую дверь. Антон, желая оттянуть момент, медленно скидывает курточку и вешает её рядом с черным пальто Попова. — Ах, да, кстати, смотри, что тут есть. — Врач подводит парня к какой-то непонятной штуке на полу, похожей на приплюснутый пылесос без шланга, поверх которого лежит какой-то прозрачный пакет. Арсений наступает на неё правой ногой. Пакет медленно начинает сжиматься, крепко обхватывая зимний кроссовок. А затем эта странная машина сама выдувает другой пакет, кладя его на место старого. Арсений проделывает тоже самое и с левой ногой. Пока парень продолжает завороженно наблюдать за этим действом. — Что это? — с любопытством отзывается подросток, глядя на результат. — Это? Бахилы, Антош. Попробуй, — поясняет Арсений и отходит в сторону, пропуская Шаста к аппарату. Антон неуверенно давит ногой и удивленно вскидывает брови, когда на его кроссовке так же красуется красивая прозрачная бахила. — Прикольно, да? — Да-а, — тянет подросток и меняет ноги местами. — Пойдём? — спрашивает Арсений, протягивая Шасту руку. Парень немного неуверенно вкладывает в неё свою ладонь и топает за старшим, стараясь смотреть себе под ноги, боясь увидеть то, чего видеть не хочется... Они заходят в просторный очень светлый кабинет. Большое стоматологическое кресло тоже голубого цвета, стоящее посередине кабинета спиной ко входу, сразу бросается в глаза, вселяя ужас и панику. Антон невольно останавливается, стараясь дышать глубже и ровнее, но выдох выходит прерывистым и нервным. Справа от кресла стоит специальная тумбочка с инструментами и небольшой крутящийся стул со спинкой для врача. — Давай сначала я просто посмотрю... — мужчина, увидев в глазах подростка испуг, подходит сзади и начинает тепло поглаживать по плечам, успокаивая и потихоньку подводя к креслу. — Присаживайся, Антош. Все хорошо, не нужно бояться, — почти на ушко нежно говорит Арсений, отталкивая подальше модуль с инструментами, чтобы пока не мозолил глаза маленькому ятрофобу. Парень осторожно присаживается на эту ужасную установку и начинает нервно теребить кольца на пальцах, чтобы отвлечься. Пока Арсений подготавливает инструменты за спиной парня, Антон весь сжимается, ерзает, нервно вертит головой по сторонам, пытаясь увидеть, что делает врач. Он немного сгибает ноги в коленях, надеясь найти более защищённое положение, а потом снова возвращается к своим кольцам. Расслабиться не получается. Через пару минут Арсений оказывается рядом с парнем и кладет руку ему на грудь, легонько поглаживая кончиками пальцев. — Все хорошо? — взволнованно спрашивает Попов, глядя в зеленые глаза. Антон смотрит затравленным взглядом, как у измученного котенка, над которым собираются издеваться, но все-таки пару раз несильно кивает. Арсений подкатывает модуль с инструментами, отчего парень напрягается ещё больше. — Сейчас прокатишься немного, — предупреждает Арс, нажимая специальную кнопку, и кресло начинает медленно спускаться вниз, а затем немного опускает спинку. Антон, испугавшись, резко выпрямляется, садясь прямо, и оглядывается на Попова. — Ложись, не бойся. — Врач аккуратно возвращает парня в нужное ему положение, надавив на грудную клетку. И закрепляет одноразовую салфетку на груди Шаста. — Головку тоже положи. Вот так, — говорит Арс, вынуждая парня опрокинуть голову назад, и, положив руки на щечки, корректирует положение. Но, как только Арсений отходит к маленькому столику, парень тут же поднимает голову обратно, чтобы оглядеться. — Тебе же уже когда-нибудь лечили зубки? — ласково спрашивает врач, садясь на свой стул рядом с парнем, и, вздохнув, снова возвращает голову мальчика в нужное положение. Арсений находится очень близко к лицу Антона. Так, что паренек почти лежит у него на коленках. А между их лицами буквально сантиметров пятнадцать. — Нет, — еле слышно отвечает Шаст, мотнув головой. — Что, правда нет? Ни разу не лечили? — наигранно удивляется Попов, положив правую руку поперек торса мальчика, как бы приобнимая. Антон снова качает головой в отрицательном жесте. — И даже в детстве? — Нет. Только вырывали, — отвечает подросток и смотрит в голубые глаза взглядом побитого и загнанного котенка. — Только вырывали... — задумчиво повторяет врач, кивая головой, надевает маску, перчатки и берёт со столика нужные инструменты. — Ну ладно, это даже к лучшему... — в привычно быстром действии настроив лампу, произносит Попов. Парень сжимается от резкого движения и непривычно яркого света, втягивая голову в плечи, прямо как маленькая пугливая черепашка. Арс нежно проводит тыльной стороной пальцев по щеке мальчика и, дождавшись, когда парень успокоится, поворачивает его голову к себе. — Открывай ротик, малыш, — настойчиво просит Арс ласковым голосом и легонько надавливает на подбородок. Шастун, недоверчиво косясь на инструменты в руках Арсения, все же слушается, позволяя провести осмотр. Старший, конечно, видит, что мальчика чуть ли не трясет от страха, но старается не афишировать это словами. Если детей жалеть в такие моменты, они только сильнее начинают плакать. А истерика в исполнении шестнадцатилетнего парня сейчас не нужна. И хоть Шаст пока не расплакался, то, видимо, ключевое слово здесь "пока"... Поэтому Арсений чередует строгость с заботой, успокаивая теплыми прикосновениями. Врач при помощи стоматологического зеркала и зонда внимательно осматривает детские зубки. Детские, не потому что еще молочные. Нет. Они уже все давно сменились. Но в целом верхние резцы очень напоминают передние зубки пятилетнего ребенка, когда места в полости рта достаточно и между верхними резцами есть милая щёлка, которую ещё не задвинули другие зубы. — Я так понимаю, вот этот, да, болит? — спрашивает врач, надавливая на пятый зуб с нижней правой стороны указательным пальцем. Антон мычит что-то, напоминающее "угу", продолжая внимательно наблюдать за действиями врача. Арсений берёт с подставки какой-то непонятный инструмент, похожий на... уточку... с каким-то толстым проводом, как и на всех остальных инструментах на этой подставке, и подносит к лицу парня, намереваясь что-то сделать. Шаст, испугавшись, быстро закрывает рот, отодвигаясь назад от страшной штуковины, и поднимает на Попова боязливый взгляд, слегка хмурясь. — Ты чего? — непонимающе спрашивает Арс, поднимая брови. — Тош, это просто воздух, — объясняет врач, но парень, похоже, не догоняет, как воздух может быть связан с этой штукой. — Смотри, дай ручку. — Арсений, взяв ладошку Шаста, включает аппарат. — Видишь? Просто ветер, ничего страшного. Мне нужно посушить зубки, чтобы получше их разглядеть, — терпеливо рассказывает мужчина и нежно проводит пальцами по щеке. — Хорошо? Открывай тогда. Парень слушается. Арсений включает пустер и начинает им работать, а Антон ставит в голове галочку, что инструмент, похожий на уточку, совсем не страшный. Врач ещё несколько секунд шкрябает зондом по кариесу, оценивая, а затем, что-то прошептав для себя, убирает все инструменты по местам. И достает что-то из столика на колесах. Как парень ни старается оглянуться и посмотреть, у него не получается. Вообще вся зона, где находится этот столик, для него является слепой зоной. Поэтому он бросает эти попытки ещё в начале осмотра.