Короткие встречи

      Первый раз они встретились в детстве.              Рядом с детской площадкой был лесок, в который любил убегать Джисон, чтобы почитать или поспать на ветках деревьев.       Этот раз тоже не был исключением. Дети, с которыми мама Сона хотела его подружить, были лицемерными задирами и обижали маленьких детей в песочнице, отбирая у них фигурки или намеренно кидая сильнее мяч в деток. Хану это не нравилось, но и вмешиваться он не собирался — это не его проблема.              В полудрёме, с книгой на лице, чтобы та защищала мальчика от солнечных лучей, Хан услышал топот по траве. Он поднял книгу и посмотрел вниз. То была пухленькая девочка в милом костюмчике в морском стиле с шортиками. Беретка на её чёрных коротких немного волнистых волосах аккуратно сидела и придавала ещё большей милости её наряду.       Она подбежала к дереву за мячом, который специально далеко кинули «друзья» Джисона. Подняв глаза на, застывшего в изучении милого создания, Джи, незнакомка ярко улыбнулась. Сон почувствовал, как его щёки предательски покрылись румянцем, но быстро опомнился и нацепил каменное выражение лица.              Мальчик спрыгнул рядом, с книгой в левой руке, и так произошёл их первый разговор.              — Привет! — её голос был немного писклявым.              — Здравствуй, что ты тут делаешь? — сдержанно пытался говорить Хан, он должен быть настоящим мужчиной, ему уже одинадцать!              — О, а. Я пришёл за мячиком! — услышав, что девочка говорит в мужском роде, Джисон подумал, что она ещё не знает, как правильно говорить, поэтому хихкнул про себя — Рижу, — о боже, она такая милая, у неё пока не получается выговаривать «д», — случайно кинул его талеко–талеко, и попросил меня его принести!              Её солнечная улыбка протыкала сердце Джисона огромными стрелами, лишая возможности вытащить их без риска для жизни, но он был не против. Ему нравится это покалывающее в груди чувство.       Хан позволил себе широкую улыбку, аккуратно взял резиновый мячик из медового цвета ладошек, мягких, как его подушка дома, и решил, как истинный джентльмен проводить её до площадки. По дороге они обменялись парой тройкой слов, девочка даже назвала своё имя, но Джисон никак не может вспомнить его... оОно было… Каким же оно было?..       

***

             — Тупой будильник. — Хан поморщился и выключил раздражающую его на протяжении нескольких лет мелодию. Сон-воспоминание всегда обрывается на этом моменте.              С того дня Джисон часто видел её одиноко играющей в песке, почему-то никто не хотел с ней разговаривать. Хан хотел, но ему было страшно. Вдруг подумают, что она ему нравится (что было не далеко от правды), но, когда тебе одиннадцать, очень стыдно в этом признаваться, и ещё Риджу со своими шестёрками начнёт смеяться.       Такого унижения Джисон не перенёс бы, поэтому всегда наблюдал из далека и мысленно умилялся. С её милых нарядов, с улыбок, щёк, то с каким упорством она строит замок, а потом его жителей.       Спустя 15 минут внимательного изучения абстрактного рисунка ковра, Хан стал собираться в школу. Он слышал сегодня у первогодок новенький.              Потом эта девочка пропала. Джисон тогда сильно расстроился. Он приходил каждый день, но даже спустя месяц она не появилась. Мальчик вырос, теперь ему девятнадцать, и он в выпускном классе. С Риджу, с этим блондинистым придурком, Джисон с единственным поддерживает контакт. Потому что их мамы дружат. Слава богу, они не соседи, Хан бы не выдержал компанию этого трепалы каждый день.       Полностью одетый, Сон спустился к завтраку.              — Ты рано. — удивлённо посмотрела на него мама.              — Обычно я уже на работе, когда ты только встаёшь. — хохотом добавил отец.              — Мам, пап! Ну ведь, я должен же, хоть раз не опоздать в школу!              Зато его соседями оказалась другая семья. Они переехали не так давно — мать и сын. Джисону нравится писать песни, а его окно выходило как раз на крыльцо и окно соседнего дома.       Второй раз он повстречал такого милого человека, как та девочка. Но на этот раз это был щуплый парень. У него не было тех щёк, что у девочки, но была такая же улыбка с чёрными, слегка волнистыми, волосами, розовым беретом и таким же нежным огромным бомбером.              Этот парень помогал своей маме перетаскивать коробки и часто смеялся вместе с ней, как видел Хан по беззаботному выражению лица и широкой улыбке. Он тогда так засмотрелся, что не заметил, как вошла его мама и тапком выгнала помогать новым соседям разгружать коробки. Джисон спокойно подошёл в домашних длинных штанах и, вскоре, он опять ощутил то чувство теплоты, которое было много лет назад. Парень назвал своё имя, но Джисон опять не запомнил.       Что ж это такое?! У него явно проблемы с запоминанием имён, он даже на третий год имена одноклассников запомнить не может.       

***

             — До меня шли слухи, что, кажись, этот новенький гей, — не церемонясь говорил в столовой Риджу. — О булка с дыней осталась. Здравствуйте Мисс О, можно мне пожалуйста вот ту~у вон булочку с дыней? Большое спасибо! — противная улыбка во все зубы, которая вызывала у Джисона рвотные порывы.              — Почему появились такие слухи? — без особого интереса спросил Хан, ковыряясь в обеде. Они сидели вдвоём за столом у большого окна. Солнце нещадно светило и резало глаза.              — Как почему? Так этот дебил припёрся в розовом берете с милыми брелочками на своём рюкзаке, да и ещё со всеми девочками быстро язык нашёл, те, как мухи облепили его и всё. Мои слуги, которые с ним в одном классе, сказали, что и поведение у него соответствующее. Лыбится всегда, о причёсках и юбках, там, говорит с ними. Даже советовал какие-то уходовые штуки и косметику этим мымрам! Точно пидр, на все 10000% он, отвечаю!              Пока его вынужденный собеседник говорил, Джисон уклонялся от риса и слюны, которые летели из его набитого рта во время разговора. Выражения лица Хана было искривлено в гримасе недовольства.              — Тебе какая разница, гей он или нет, лучше к экзамену готовься. Выбрал куда поступать будешь? — для приличия спросил Сон, снова у него аппетит пропал из-за Риджу.              — Чё-о, какой универ?! Я в армейку иду, а ты?              Как предсказуемо, он же тридцатый с конца в рейтинге школы.              — Думаю, вот, в полицейскую академию пойти, по стопам отца, так сказать. — чистейшая ложь, но Джи научился правдоподобно лгать, с таким-то «другом».              Риджу ничего не ответил и начал пялиться за спину Хану, как будто всматриваясь в кого-то. Парень повторил за собеседником и увидел того самого парня, которому помогал таскать коробки. Он бы с тремя девочками, и они что-то весело обсуждали, активно жестикулируя.              — Ну я покажу этому новенькому, какие у нас тут законы. — разминая пальцы, Риджу собирался встать из-за стола, но рука Джисона остановила его.              Он грозно смотрел на знакомого и мысленно пытался его переубедить, но, видимо, Риджу показалось, что они играют в гляделки и состроил такой же, более злой взгляд. Тогда Хан понял, что его никто не послушает и перестал сжимать кисть парня.              — Только не в столовой, — отвернул он голову к окну, опустил взгляд на учеников, что ели на улице, и подпёр скулу рукой, — не хочу, чтобы и я попал под наказание. — обречённым выдохом закончил он. Джисон не хочет проблем, не хочет быть в центре конфликта, не хочет, чтобы над ним смеялись, поэтому никогда не пойдём против большинства.              Риджу смотрел сверху вниз на сидящего Сона и потирал запястье.              — Ты качаешься? Следы остались.              — Есть немного, с отцом иногда.              — Я затащу его на задний двор. Приходи, если будет интересно посмотреть на красочное шоу.              — Ага…              Какая полицейская академия? Какие стопы отца? Джисон трус, что в прошлом, что сейчас он не смог проявить чуточку храбрости и защитить того, кто ему хоть немного понравился. Полностью пропавший аппетит заставил Хана уйти из стволовой. Следуя за Риджу, они проходили мимо столика с милым парнем, Сон лишь задержал на нём изучающий взгляд и ускорил шаг, обгоняя знакомого.       

***

             Через день Джисон натыкается на соседа по дороге в школу. Он был таким же милым: аккуратная укладка, немного подкрашенные глаза, совсем не заметно, четыре брелка, два с кроликами, серым и трёхцветным, один цыплёнок и маленький хорёк, на рюкзаке. Он сидел на корточках и играл соломинкой с рыжим котом с белой мордочкой и пузиком, которого иногда перед занятиями подкармливал Джи, улыбался, так нежно и мило.       Но перебинтованное запястье и пластырь на носу вызвали у Джисона чувство отвращения к самому себе. Выйдя из транса, парень решил быстро пройти мимо, заткнув уши наушниками. Но не тут-то было, за ним пошли, а потом ещё и за руку схватили.              — Постой! — потянул несколько раз парень. Сону пришлось перебороть себя и вытащить один наушник. — Ты же тот самый, в штанах с ромашками! — чёрт, он запомнил. Хан чувствовал, как его шея горит. — У нас похожая форма, не подскажешь, как добраться до нашей школы? Я немного заблудился.              — Гугл-карты для чего нужны? — непроизвольно резко ответил Сон, наверное, десять лет дружбы с Риджу дали плоды. Глаза соседа расширились и он, опустив голову, что-то пробубнил себе под нос. — Чёрт, прости, я не специально, давай я провожу тебя, но ты будешь должен, понял?              — Спасибо большое! — вот вы видели настолько милую улыбку, за столь мизерную помощь, Джисон — да, поэтому его уши, лицо, и шея покраснели, а весь оставшейся путь он пытался не улыбаться как придурок, украдкой наблюдая за лицом соседа.              Они были одного роста, но милый образ парня, делал его миниатюрнее, чем было на самом деле. И Джисону нравится это.       

***

             Следом они встречаются уже на пожарной лестнице. Хан вышел покурить на большой перемене, чтобы скинуть стресс утра и обдумать свои действия, но серьёзный низкий голос не дал ему это сделать.              — В школе нельзя курить. — это был его сосед. Сердце Джисона сорвалось в весёлый и быстрый квикстеп, эхо от голоса ударялось, как церковный звон, а растерянные глаза бегали в поисках источника. У первогодки были столь пронзительные глаза, что милая заколка на его волосах никак не спасала от угрозы.              Джисон застыл от такого тона голоса, он думал этот парень умеет только быть милым и вести себя так же, но ошибался.              — Знаю, именно поэтому и курю. — да, кому он врёт? — Нарушать правила очень приятно. — Реально, кому? Себе?              Первогодка отложил контейнер с обедом, подошёл к Джисону, выхватил у того никотиновую отраву, смял и выбросил за забор.              — Нельзя!              Тут Хан сдался. Он ссутулился и прошёл к месту, на котором расположился его сосед.       Они вместе сидели в тишине. Почувствовав запах домашней еды, желудок Сона предательски заурчал, он не завтракал сегодня, а обедать с Риджу тем более желания не было.       Около носа появились палочки с сосиской в виде цветочка.              — Я не-              Поздно, цветочек был уже во рту. Следом рис, следом помидорка черри, огурчик. Джисон смирился и с удовольствием принимал еду. Потом он решил спросить ради приличия:              — А кто тебя побил?              — Упал с лестницы.              Естественно, упал, лжец.              — А почему не со своими друзьями?              — Не хочу, чтобы им досталось, они ничего не сделали, а если я буду с ними, то и им тоже достанется. Я дорожу своими друзьями, поэтому поступаю так.              Как…мужественно. Это парень такой храбрый. Он не боится показать свои интересы, не боится признать, что его могут не любить за подобный образ, он не боится принимать унижения. Хан Джисон не такой.              — Да? А не проще тогда не одеваться вот так? Быть обычным парнем, заниматься мальчишечьими делами, тогда ты спокойно сможешь общаться с ними, и никто трогать не будет. Разве так — не проще?..              — Мне нравятся милые вещи, так почему я должен подстраиваться под тех, кому это не нравится? — их глаза встретились. Чистые непонимания, невинно-детские соседа и удивлённые, с толиком страха Хана.              Он не знал, что ответить, он всю жизнь подстраивался под других, старался не выделяться странными хобби, как написание стихов или может игра на музыкальных инструментах, он просто не знает, кто он на самом деле, что ему нравится… Стойте!              — Слушай! — схватил парня за плечи Джи, — Ай, прости, наверное, слишком сильно сжал. Я хочу показать тебе кое-что! Я.. ум, мм... в общем пишу песни и ты первый кому я хотел бы их показать, давай завтра здесь же встретимся и я покажу тебе! — тараторил он.              — Пха-хахаха-ха!              — Что тут смешного?!              — Ха-ха-хаа, прости-прости, просто ты выглядел таким воодушевлённый, что мне показалось это очень милым. Ещё твои щёчки очень милые, когда ты улыбаешься, то похож чем-то на белку. — широко улыбнулся первогодка. — Я уже один раз в детстве видел, одного такого мальчика, он даже на дереве сидел, как белочка!              Стоп. Джисон завис. Девочка с чёрными волосами, милой улыбкой и милейшим нарядом… Сосед, с чёрными волосами, милой улыбкой и милыми образами… У Хана сложился пазл над головой, он отодвинулся, закрыл рот руками и поднял ошарашенные глаза с красным лицом на свою первую любовь.              Не может быть, нет-нет-нет. Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет.              Джисон моментально сбежал. Он опять струсил, они ведь могли стать друзьями! Но те чувства, что вызывали у него воспоминания из детства, нельзя было назвать дружескими, ему нравилась та девочка, а точнее тот мальчик.              Мальчик…

      

***

             Остаток недели Хан провёл с температурой не ниже 38°С. Отвык слишком много думать, за время проведённое с Риджу. Кашей в голове, но он размышлял, стоит ли ему теперь говорить с соседом или начать избегать. Ведь то, что ему понравился мальчик очень странно и неправильно. Джисон окончательно запутался в себе.       Спустя неделю, он снова пришёл в школу и узнал, что новенький перевёлся из-за буллинга. Какого конкретно, даже зачинщик Риджу не стал говорить, просто всё время по-больному хихикал.              Только спустя месяц Сон, вместе с его подружками узнал очень размытую причину и, даже так, это травмировало выпускника. Он окончательно перестал хоть как-то общаться с Риджу, и даже грозные взгляды того, никак не могли заставить Джисона обратить внимание на него. Он перестал писать, впал в депрессию и пытался найти себя, осознать почему он такой слабый, почему такой трус. Ведь, если бы он тогда не сбежал, история сложилась по-другому! Хан винил себя во всём, что случилось с этим милым и невинным созданием.       

***

             Прошло несколько лет с того инцидента, Джи поступил в полицейскую академию, как хотел его отец, почти отучился, переехал в квартиру, что была ближе к учёбе и вроде бы, вышел из долгой депрессии, но корысть всё ещё скребла кошками на сердце.       Новостройка, пустовавшая некоторое время, рядом с его домом, за несколько месяцев заполнила практически все свои квартиры. Пустовали несколько на верхних этажах и одна напротив квартиры Хана.              Это продлилось до начала весны, когда в новый учебный год там вечером загорелся свет. Любопытному парню было жуть как интересно, кто в ней теперь живёт.       Аккуратно выглянув в окно, Джисон отметил, что интерьер оформлен в минимализме и в строгих серо-чёрных тонах, прям по-мужски. На полу расстелены в несколько слоёв газеты, а около панорамного окна, стоял высокий стул, перед которым был прямоугольник чего-то серого. Хозяина квартиры Хан так и не увидел и, уставший от количества заданий уже с начала нового учебного года, завалился спать без задних ног.              Только спустя неделю Джисону удалось увидеть владельца квартиры и лучше бы он никогда не узнавал. Видимо, судьбе не хватило комедии в прошлом и, поэтому, она решила поглумиться над ним ещё немного, или же наоборот, дала шанс исправить тот косяк, который Хан натворил в прошлом.       Хозяином квартиры оказался тот самый сосед из его прошлого, когда парень ходил в школу. Но он сильно поменялся: нет больше милый вещей, только скучные большие толстовки, нет брелков и живых ярких глаз, что смотрели на мир раньше. Сейчас перед ним угрюмый, серьёзный, накаченный парень, как обычные парни, с небольшими мешками под глазами.       Увидя такого соседа в окне Джисону стало грустно. Неимоверно грустно. Что же произошло в тот отрезок времени, что он болел, что так повлияло на такие кардинальные изменения?       

***

             Джисон иногда, украдкой, ну, как иногда — всегда, наблюдал за тем, что делал его сосед. Кажется, он учился в университете искусств на факультете скульптуры. Два раза в неделю к нему приходили люди и несколько часов подряд, до самого вечера он лепил их бюст, в большой гостиной.       Был прекрасный, модельной внешности юноша, который много улыбался и носил с собой фотоаппарат, в перерывах фотографируя творца за доработкой некоторых деталей. Девушка с милой внешностью и рыжими короткими волосами, но кажется она была достаточно громкой, чтобы его сосед морщился, когда она говорила о чём-то. Парень с красивым профилем и широкими бёдрами. Их сосед тоже запечатлел в отдельном рисунке у себя в блокноте.              Каждый из них был уникален и таков, какой он есть, без украски. Они были честны и открыты перед скульптором, но только он сам, почему-то был зажат, как будто никто не замечал, что он претворяется «обычным», сдерживает себя.       Но в один день, появился тот, кто не понравился Джисону. Нет, внешне он был красив: широкие плечи, подтянутость, острые скулы, смешанная евро-азиатская внешность, да и улыбался он широко.              Но постоянно пытался прикоснуться к его соседу, часто уводил того от окна. А потом и вовсе он стал приходить чуть ли не каждый день с едой и булками алкоголя. Шторы на панорамном окне всё чаще стали зашториваться, пока совсем не закрыли объект наблюдения Джисона.       Сам Хан снова вспомнил прошлое, и под вдохновением, от процесса работы соседа писал песни, но складывал их в ящик стола. Когда же Джи лишили его, столь долгожданного и прекрасного вдохновения, то сильно разозлился. Он неделю не подходил к тому злосчастному окну, ведь все равно ничего не увидит.              Судьба подкинула ему сюрприз в супермаркете в субботу. Парень был уставший с подработки и долго пялил на два сыра, мысленно, решая какой взять. Тут, он, краем уха, уловил очень знаком голос. Радостный голос, счастливый и тёплый. Голос его соседа:              — Да, я всё куплю, не переживай. Да, почти закончил. Ха-ха! Перестань! Тебе достанется, если тронешь скульптуру! Да-да, ты очень крас-              Их взгляды случайно встретились, и парень мгновенно помрачнел, глаза сузились, и широкая улыбка скрылась за серьёзным выражением лица.       Джисон был в маске и капюшоне, поэтому его невозможно было узнать. Он спешно прошёл мимо соседа к кассе, вставая в очередь. Чуть позже за ним встал скульптор. Джисон смирился, что не помнит его имени и уже, скорей всего не узнает его никогда.              Оплатив сумму, будущий полицейский направился к выходу, но задержался взглядом на соседа. Вместе с сигаретами он взял ещё и презервативы…       

***

             Кажется, Хан сходит с ума, это или учёба, или недотрах, что-то из этого точно. Потому что нельзя же видеть вторую неделю один и тот же сон. Шторы всё ещё закрыты в чужой, помрачневший от жестокости непонимающих и несуразных людей, мир.       Он пошёл развеяться, поесть лапшички и выпить, как на пластиковом стульчике его встречает сосед с шестью опустошёнными бутылками соджу и в слезах. Это очередной шанс Джисона?              Парень решительно купил всё, что хотел и уже сидел напротив скульптора, который не замечал его в упор.              — Э-эй. — помахал перед лицом собеседника Хан. В ответ раздался милый тихий ик и глаза поднялись на Джисона.              — Ты-ы.ик.              — Можно я просто посижу тут и поем? А то, как-то грустно одному есть. Ха-ха. — дружелюбно улыбнулся Хан и почесал затылок.              — А, ок.ик.кей.              Кажется, сегодня, домой он пойдёт не один.              Точнее понесёт другого на своём плече, что и случилось, сосед кое-как набрал код, а Джисон уложил того на кровать, как есть, в косухе, футболке и джинсах, только обувь снял. Смотря на невинно спящего, иногда посапывающего, человека, Джисон решился проверить кое-что.       Он набрался смелости и аккуратно поцеловал соседа в лоб. Ему понравилось ощущать ту медовую мягкую кожу, которая привлекла его в детстве, поэтому, на пробу, парень поцеловал ещё в несколько мест. Вновь появившиеся щёки, прямой нос, немного губы.       Уходя, Джи оставил на листочке свой номер с подписью:              «Звони, когда опять будешь соберёшься пить в одиночку, в компании всегда веселее!»              Звонок был в следующую субботу.              — А-алло? Т-ты не про-              — Конечно нет, куда ты хочешь сходить?              Хан кричал про себя очень долгое время, бегал по его небольшой квартирке, прыгал от счастья. Джи очень-очень быстро оделся, стоя через двадцать минут у подъезда соседа. На этот раз, он не отступит и добьётся этого прекрасного человека.       Опять этот унылый вид, скучная чёрная толстовка, джинсы и потрёпанные кеды встретили порхающее сердце Джисона рядом с телом. Где же тот розовый берет, что так нравился Хану на этих, теперь растрёпанных, слегка вьющихся, чёрных волосах? Никто не знал.              Недосып парня был виден из далека, а красные опухшие глаза тем более. Хан осторожно подошёл к человеку и помахал рукой.              — Привет! — глаза, что моментально повернулись на голос, расширились в удивлении, кажется его узнали. — Помнишь меня? Мы тогда в школе на лестнице разговаривали и по пути в школу тоже... Один раз..              Парень дрогнул, когда услышал про школу, его плечи задрожали, а голова опустилась, натягивая капюшон. Вдруг он резко сорвался обратно в подъезд, но от натренированного будущего полицейского не так просто сбежать (уже в третий раз), поэтому Хан быстро схватил соседа за руку и дёрнул к себе.              — Ты куда?!              — П-прости, я-я-я тут в-вспомнил, что у-у меня о-отались дела в-в-в к-квартире, м-мне надо иид-дти.. — он брыкался, отталкивал от себя, словно дикий зверёк.              — От того, что ты будешь постоянно убегать проблемы никуда не денутся!              — Я пытался их решить! Но единственный, кто мог принят меня назвал извращенцем и кинул!!! — неожиданно для Джисона его скульптор выкрикнул, что было мочи. Попытки выбраться прекратились, и разбитый человек напротив молча стоял весь покрасневший.              Хан Джисон, 25 лет, чуть не расплакался от вида растерянного человека. Полностью сломленного, с жестоко униженным мировоззрением, которого ещё и бросил любимый человек.       Они пошли в магазин, Сон кудал в тележку всю ту еду, которая ему приглядывалась, а за собой таскал за руку притихшего парня. Даже когда они были у него в квартире, сосед молча сидел на своём диване и пялился на незаконченный бюст девушки.              — Я приготовил лапшу, поешь.              Парень поднял пустые глаза и взял упаковку. Они сидели вокруг маленького столика.              — Ну-у, как ты? — неловко попытался начать разговор Хан.              –…              — Ты учишься скульптуре?              –… — короткий кивок.              — И как, хорошо получается? — Сон повернул голову к бюсту, — Очень реалистично, такие глаза живые. Такая ми-              — Она не доделана. Наверное, я её переделаю, мне не нравятся последние работы, которые у меня выходят. Совестно перед моделью, но что я могу поделать…              — Нет-нет-нет! Бюст очень хорошо вышел! Ты хорошо постарался, не надо его разрушать!!! — Хан слишком резко поднял голову с лапшой, что капли бульона, полетели в собеседника. — Уф! Ай! Прости! Сейчас вытру…              Хан поднёс салфетку и протёр щёки, внимательно рассматривая, опять, столь изменившейся лицо. Сосед сидел покорно, не пытался отвернуться, он просто смотрел опухшими глазами на Джи.              — Ты же... Тот, сонбэ, что хотел показать мне свои песни.              — Да... Прости, что убежал.. Я.. Я очень разволновался, что кто-то увидит мои никудышные стихи, вот и слёг с простудой! — он неловко посмеялся и заметил, что слабая улыбка появилась на милом лице. — Но ты пропал, после моей выписки. Твои друзья сильно переживали, что случилось с тобой?              — ..они..не считали меня своим другом.. — парень отвернулся и опустил голову. — ..тогда я был странным и носил ужасную одежду... они просто находили меня смешным..              — Нет! — Джисон стукнул по столу. Его разозлило такое халатное отношение к самому себе от любимого человека. — Мы с девочками жопу рвали, чтобы узнать, что случилось с тобой, но никто! Никто не рассказал нам! Расскажи! Мне интересно! Не переживай. — Хан хотел романтично положить ладонь на щёку соседа, но тот отпрянул.              Следующим действием был очередной побег. Черноволосый скульптор быстро подпрыгнул и, с испуганными жертвенными глазами, ринулся в соседнюю комнату.       Джисон побежал за ним. В помещение они ввалились уже вдвоём на ворсистый серый скучный ковёр. Хана так бесила эта его попытка скрыть себя настоящего, что злость закипала в голове. Когда они падали, получилось так, что Джисон оказался сверху.              — Слезь!              — Нет, ты убежишь!              — Некуда мне уже бежать, отпусти! — накаченные, для отвода глаз, мышцы, всё-таки помогли соседу скинуть с себя слишком любопытного знакомого и поменять их местами.              — Эта.. поза.. немного...              Хан покраснел, он сильно покраснел. Парень, который ему нравился много лет, сидел на нём. Их глаза стреляли в друг друга молнии, ведя немую войну.              — Просто не лезь… — человеку с недовольным лицом не дали договорить.       Джи сильно обнял парня, обвивая его ногами, как детёныш коалы:              — Всё хорошо, здесь, со мной, ты можешь быть самим собой… — он нежно гладил соседа по спине.              — Ага, как же! Один раз я повёлся на эти пустые слова и пожалел.              — Ты милый. Очень милый, тебе идёт милая одежда, беретики и брелки. Даже тот морской костюмчик из детства очень сильно шёл тебе. Чёрт, я не умею говорить комплименты. — Хан уткнулся в плечо напротив. — Единственное слово, которое крутилось у меня в голове каждый раз, когда я тебя видел — «Милый». Я очень сильно хотел узнать тебя ближе, подружиться с тобой, но я такой трус. Мне было страшно, что подумают другие, но увидев, то, как ты открыто показываешь свои вкусы... Это... это придало мне храбрости заговорить с тобой. И даже песни. Только благодаря тебе я подумал: «Может, все эти переведённые чернила — не пустая трата времени?».              Объятья становились всё сильнее, а Джисон плотнее вжимался в напряжённо застывшее тело, сдерживая слёзы:              — С первой встречи с тобой, твой солнечный и улыбчивый образ засел к меня в голове. Если честно, я часто наблюдал за тем, как ты работаешь из своего окна, до того момента, когда они не закрылись, извини. — Сон наконец поднял жалостливое лицо.              Когда он посмотрел в тёмно-коричневые глаза, то они были на мокром месте. Широкое, но такое беззащитное, тело, наконец, обмякло в кольце рук, чёрная макушка упала на его плечо, а трясущиеся, все в ссадинах, с загрубевшей кожей ладони сильно сжали талию Джисона.       Парень тихо плакал, а Хан утешал.              Он поднял голову только через пятнадцать минут, пока не выплакал, кажется, все слёзы, что остались у него после тяжёлого разрыва.              — Ты… Ведь всё ещё можешь мне показать свои песни, Джисон-хён?              Скульптор пытался широко улыбнуться, показывая, тем самым, что готов снова открыться и принять себя таким какой он есть.              — Конечно! Я покажу тебе самую счастливую жизнь, Чанбин!              Вспомнил! Имя девочки, первогодки, соседа так легко слетело с его губ, что он даже сначала не понял, что произошло. Он вспомнил. Вспомнил имя любимого человека, которого не мог выкинуть из головы половину своей прожитой жизни.       

***

             — «Как меня зовут? Бини~! Так меня мама называет, так что думаю, это моё имя! Милое, правдой ли? Хи-хи-хи»       

***

             — «Имя? Бини~Бини Чанбин~и! Правда милое, не считаешь? Ха-хахаха!»       

***

             — Ты же и так уже знаешь, как меня зовут, зачем мне представляться снова? — Бин выгнул бровь.              Они сидели в обнимку на диване в гостиной. Шторы давно снова открыты жестокому миру, а тёплый свет проникал в комнату скульптора.              — Это для полноты коллекции~, ну давай, тебе жалко ради меня~, Бин~и? — Джисон надул губы и состроил милое лицо.              — Ладно. Со Чанбин.              — И всё? А где же то милое, «Бини-Бини»???? Не дерись!              В ответ за удар, Хан решил расщекотать своего парня и через секунду квартира наполнилась заливистым хохотом обоих парней, которые побороли свои страхи и, пока они есть друг у друга никакое порицание не сможет задеть их.