All we need is somebody to lean on

— О, привет, Мэтт, можно с тобой поговорить? Мэтт поднял голову от домашнего задания и повернулся так, чтобы видеть Ники над своим плечом. Он был готов сказать другому, что любой злой и потенциально смертельный план, который он придумал, чтобы застать Нила и Эндрю за интимной близостью, должен подождать перед надвигающейся гибелью экзаменов. Хотя это было заманчиво, ох как заманчиво. Математика была такой скучной, а Нил, самодовольно вытягивающий из Эндрю нежность, был благословением для души, по крайней мере, до тех пор, пока убийственный карлик не заметил, что за ними наблюдают. Может, Мэтт мог бы сделать перерыв? После всего… Его мысли остановились, когда он по-настоящему вгляделся в лицо Ники. На самом деле, с лицом Ники все было в порядке. У него все еще был синяк, который он получил на тренировке за два дня до этого, когда неуклюжий пас одного из новобранцев промахнулся мимо ракетки и вместо этого разбил его защиту на носу. Но ничего больше. Никаких мешков под глазами, кожа нежного оттенка мексиканского тепла, а челка выбилась из небрежного пучка на затылке. Он уже закрывал за собой дверь, и Мэтт даже отодвинул стул, чтобы повернуться к нему лицом и нахмуриться. Ему потребовалось еще мгновение, чтобы понять, что именно выглядело неуместным в сегодняшней экспозиции. Ники нервничал. Он проверил коридор, чтобы убедиться, что никто не войдет, и запер дверь, когда закончил, а затем повернулся лицом к Мэтту, зажав нижнюю губу между зубами. — Все в порядке? — он и Ники не были самыми близкими из Лисов, но с тех пор, как они стали соседями по комнате, они сблизились из-за видеоигр и фильмов, и ссорились из-за того, кто из них имеет больше родительских прав на Нила. Они все еще были лишь на поверхностной стороне дружбы, но с учетом всего того, через что им пришлось пройти в прошлом году, для большинства, если не для всех, Лисов было почти естественным переживать друг за друга. Ники постарался улыбнуться, но все равно улыбка была слишком фальшивой, чтобы успокоить Мэтта. — Да, все нормально, просто… — он почесал голову и сделал несколько шагов внутрь, ближе, но все еще достаточно далеко, чтобы быть недосягаемым. Это было странно, решил Мэтт. — Мне вроде как нужна услуга? Обещаю, я буду у тебя в долгу, правда! Мэтт дважды моргнул. — Конечно? Ники не выглядел облегченным. Даже наоборот, он выглядел еще более обеспокоенным, когда его рука исчезла в одном из карманов его больших и бесформенных брюк. Мэтт заметил это, потому что Ники редко их носил. Ники был сексуальным и любил выставлять это напоказ, это никого не удивляло. Брюки, которые были на нем сейчас, очень льстили его фигуре, и это было последнее, что Мэтт ожидал увидеть. Таблетки. Это слово зарегистрировалось в мозгу Мэтта раньше, чем все остальное. Это был условный рефлекс, выработанный во время наркотической зависимости и реабилитации, когда он учился видеть опасность до того, как она приблизится настолько, что станет искушением. Только позже он понял всю картину. В руке у Ники была оранжевая бутылочка с какими-то медицинскими таблетками, а одет он был в эти ужасные брюки, вероятно, только потому, что карманы были достаточно большими, чтобы скрыть их форму. Бог. — Ники. — Это не то, чем кажется! — Ники поднял свободную руку в знак капитуляции, но другой протянул баночку Мэтту. Таким образом, можно было легко прочитать его имя, напечатанное на этикетке большими буквами — очевидное доказательство того, что лекарства были куплены по рецепту врача. Мэтт взял флакон и прочитал название, которое он не знал, но почему-то знакомое. Его замешательство, должно быть, отразилось на лице, когда он поднял его, чтобы встретиться с мимолетным взглядом Ники, суетливо озирающегося по сторонам. — Би дала их мне. — Я не знал, что у тебя с ней назначены встречи, — Ники никогда не скрывал своего беспокойства по поводу встречи с Добсон, с ней или с любым другим терапевтом, если это имело значение. Мэтт знал только кусочки и части его причин, но он знал, что они уходят корнями в его прошлое с родителями и были более чем обоснованы. — Да, я не хотел пропускать тренировку. Ложь. Он увидел, как карие глаза на мгновение расфокусировались, прежде чем Ники пожал плечами. Мэтт подумал, что это, должно быть, фальшиво, но ничего не сказал и смотрел, как другой переминается с ноги на ногу. — Мне нужно, чтобы ты подержал их для меня. — Что?! Ники вздохнул. Он на мгновение расправил плечи, вероятно, бессознательно, поскольку его губы вместо этого изобразили дружелюбную улыбку, и на мгновение Мэтт вспомнил, насколько Ники старше своих кузенов. Двадцать три выглядели утомительно на его лице. Эндрю и Аарону было по двадцать. Ники отдал три года, чтобы попасть в их класс, когда они поступили в Пальметто. Он был старше самого Мэтта, но он снова пожал плечами и почесал затылок, как подросток перед влюбленной парой, которому предстоит поделиться неловкой тайной. — Случилась неприятность, — сказал он голосом, который не позволял усомниться в том, что в таких вещах может быть много хорошего. Ничего. — Это связано с моими родителями и судом. Ники никак не отреагировал на эти слова, но Мэтт вздрогнул достаточно для них обоих. И снова он не знал подробностей, но знал, как и все остальные Лисы, что Лютер и Мария Хеммик фигурируют в реестре охраны кампуса как «нежелательные: вход воспрещен». Он всегда полагал, что это дело рук Эндрю, хотя это звучало немного не в его духе. — Мне жаль, чувак, — ответил он, чувствуя себя не в своей тарелке под тяжестью слов Ники. — Это отстой, — Не намного лучше. Ники все равно рассмеялся. Это был горький звук. — Да, это так! — он не выглядел веселым, и его лицо кричало о счастье так же, как Нил мог кричать «я в порядке», когда у него было сломано ребро. — Би думает, что у меня рецидив, — еще одно пожатие плечами. — Ем мало, сплю меньше, кошмары продолжаются, диссоциация, суицидальные мысли, ну, ты знаешь, весь набор. Она прописала мне антидепрессанты, но говорит, что было бы лучше, если бы кто-то еще, кроме меня, знал и, возможно, хранил их для меня. Ну, знаете, на случай, если я вдруг попытаюсь сделать какую-нибудь глупость, например, проглотить всю бутылку или спрыгнуть с крыши. Не то чтобы я собирался! Потому что не собираюсь! Но… на всякий случай… ну, ты понимаешь. Мэтт не знал. Мэтт ни хрена не знал. Как Ники мог так говорить? Как он мог быть настолько равнодушным к собственному разуму, говорить о том, что его психиатр только что решил, что он в опасности, что он может покончить с собой, как будто он вспоминал какой-то неприятный эпизод из вчерашней ночной тренировки? Как он мог перечислять симптомы, о которых Мэтт даже не подозревал, словно это был список продуктов?! — Эндрю хорошо умеет распознавать ложь, — Мэтт вздрогнул от голоса Ники. В нем внезапно появился сухой юмор, такой, какой бывает при больших достижениях, которыми ты не можешь гордиться, как бы ни старался. — Я хорошо научился скрывать от него такие вещи. Не то чтобы у тебя был шанс заметить. И разве это не было ужасно само по себе? Мэтт потерял дар речи. Он жалел, что Ники не пришел только для того, чтобы умолять его оставить домашнее задание в покое и присоединиться к нему, чтобы подшутить над другими Лисами. Он бы скорее провалил тест, чем столкнулся с этим. Он чувствовал себя слишком маленьким и беспомощным, чтобы быть полезным. — Хочешь, чтобы я оставил таблетки для тебя? — прошептал он, сам не зная почему. Не то чтобы он не услышал это в первый раз, но он чертовски не хотел слышать эти слова снова. На случай, если вдруг попытается сделать какую-нибудь глупость. Боже, что было в голове у Ники? — Да, эм, если ты не против? — Ники вдруг расширил глаза, выглядя обеспокоенным и, возможно, виноватым. — Тебе не обязательно, конечно! Это нормально, если ты не хочешь, чтобы они были рядом, я понял! Черт, извини. Я должен был подумать об этом, извини, я собираюсь… — Я принимал кокаин, — рука Ники остановилась в двух дюймах от бутылочки, все еще находящейся в руках Мэтта. — Это таблетки от кашля, по сравнению с ним. Я не чувствую никакой необходимости пытаться поймать на них кайф, если ты этого боишься. Мэтт не был уверен, почему он это сказал. Таблетки в карманах 24 часа в сутки 7 дней в неделю казались ужасной идеей, несмотря ни на что. Даже если он не испытывал к ним никакого искушения, несомненно, у него могли быть большие неприятности, если бы его поймали с ними, тем более, что на них было написано чужое имя. Но Ники был уже ближе, и было легко заметить страх за его маской, скрытый в темных складках глаз. Чего он боялся, Мэтт понятия не имел, но, по словам Би, эти демоны были не из тех, от которых Ники мог убежать в одиночку, и он не хотел оставлять своего друга наедине с ними. — Просто, — потому что он должен был спросить, потому что Ники сказал, что хорошо научился скрывать такие вещи, и это не имело смысла, — почему я? На этот раз удивление Ники выглядело искренним, когда он моргнул, глядя на него, все еще находящегося в нескольких дюймах от его лица. — О, ну, девочки заняты на последнем курсе и все такое, Кевин чертовски бестактен, а Нил никогда бы не стал ничего скрывать от Эндрю, так что… — Ты же не хочешь, чтобы Эндрю и Аарон знали, — все остальное было следствием; причина сводилась к этому. — Почему? Ники снова прикусил губу, ища на лице Мэтта что-то, что он, казалось, нашел только три долгих минуты спустя. — Я не хочу, чтобы Аарон приближался к этим вещам, — признался он, ужасающе серьезно, — а Эндрю и лекарства не ладили с тех пор, как он был вынужден остаться один. Они только начинают налаживать свою жизнь, и я не хочу, чтобы это раскачивало их лодки, хорошо? Ники оставил своего возлюбленного на другом континенте, чтобы приехать ухаживать за своими кузенами. Мэтт подумал, что ему, наверное, не стоило удивляться тому, что он скрывал от них свой рецидив. Это имело смысл, потому что Аарон и Эндрю были приоритетами, и всегда будут, чего бы это ни стоило. Потому что Ники был безнадежным идиотом. — Хорошо. И Мэтт был не лучше.