Лефортово

Она появилась у нас недавно. Точнее, пару месяцев назад. Не знаю, что можно считать за «недавно», тут границы времени традиционно расползаются. Особняк с крепко заколоченными окнами и постоянно включенной сигналкой, из-за чего, кстати, пару раз возникали проблемы, мы называем домом. Наверное, особенно тяжело это дается тем, у кого был настоящий дом, уютное светлое пристанище с семьёй и пушистыми кошками, которые три месяца назад, разумеется, обратились грудой трупов.

Запись 1

Это был сложный год. Но с распространением по городу газа неизвестного происхождения стало хуже. Поговаривают, был взрыв, в одной из крупных исследовательских лабораторий на юге, что и спровоцировало утечку. Люди массово задыхались. Нам удалось выжить. Подарок судьбы или может ее оскал? Точно не знаю. По городу ходили мародёры — ещё несколько группировок, похожих на нашу, которые свято верили в то, что пищи и прочего хватит лишь на ограниченное количество людей. Да и самолёт — если бы кому удалось умотать отсюда на железной птице, они бы, конечно, не стали брать прицепом ещё шестерых. Впрочем, пока они ходили с исследовательскими экспедициями в местный аэропорт (а возвращалось с каждым разом все меньше), мы активно налаживали связь с соседней страной и ждали помощи из вне. Только не надо сыпать умными фразами, по типу: «Помоги себе сам, и жизнь станет проще», эта формула теряет свою власть в тех условиях, в которых мы оказались. Окна заколотили в качестве дополнительной защиты, ну, и, разумеется, для создания иллюзии заброшенности — так было проще избежать визитов (как мародеров, так и «сетчатых»). Газ действовал на всех неодинаково, и люди из более менее отдаленных от очагов районов, просто сходили с ума: начинали крушить все подряд и убивать своих же. Мы называли их «сетчатые», из-за характерной сеточки вен вокруг глаз, которая проявлялась в процессе заражения и в последующем закреплялась за обликом. Наш особняк был оснащен автоматической очисткой воздуха и расположен на самой окраине, а значит, мы были в безопасности. По крайней мере, пока не покидали дом. Соня пришла к нам с мародерами. Не знаю, как эти ублюдки вообще пронюхали наше местоположение и почему им было недостаточно обычных супермаркетов для пополнения запасов, но пришлось отбиваться. В общем, всех положили. Кроме нее, потому что девушка приглянулась Диме, и он настаивал на том, что она еще сможет пригодиться, как минимум проинформировав их о том, как обстоят дела в аэропорту.

Запись 2

Она напоминала мне тигренка: так дико девушка старалась отвоевать себе свободу, вырвавшись из лап нашего укрытия и его обитателей. Но в этом даже не было смысла, если честно. Одна она бы долго не протянула. Пополнила бы ряды «сетчатых» или же стала бы их добычей, реши она побродить по близлежащим районам или, к примеру, наведаться в аэропорт. Вернулась бы к себе? Ну да, это прямой путь к сумасшествию, даже газ не понадобится. Я почему-то была уверена в том, что информатор из нее выйдет неважный (уж больно гордая и скрытная), а в таком случае от нее быстро избавятся. Ну и пусть. Только Счетчик, что был у нас за главного, почему-то с казнью тянул. Мне это показалось странным. Симпатии Димы тут все умножали на ноль, а Счетчик тем более не мог руководствоваться их наличием, сохраняя Соне жизнь. Он был слишком умен для того, чтобы доверять любви, и, пожалуй, слишком разочарован природой амурных дел из-за громкого разрыва с женой. Когда седина стала прокрадываться в аккуратную бороду, он понял: от этой жизни не стоит ждать ничего хорошего. Именно поэтому Счетчик предпочел бы избавиться от угрозы сразу же, не меняя радикальность на растягивание резины. А тут вдруг наступило промедление.

Запись 3

— Только не вздумай подбивать к ней клинья, — сказал Макс, обратившись к Диме. Макс был нашим внештатным техником — уж больно хорошо он разбирался в этой теме. Помогал Счетчику с настраиванием связи, отвечал за сигналку и прочие чудеса научно-технического прогресса, поселившиеся внутри нашего особняка. Забавный парень, если вкратце. — Боюсь, с предупреждениями мы уже опоздали, — усмехнулся Доктор, — чуть оттащил его от душевой кабины, где была девушка из мародеров, вчера. — О, Господи, мы что, вернулись в пубертат? — не выдержала я. — У Димы он и не заканчивался, — отозвался Макс. — Красааааавчик, — протянул Доктор, отсылаясь к кличке Димы, непонятно, как и кем придуманной, но довольно забавной в контексте наших нескончаемых приколов. — Красааааавчик, — поддержал его Макс. Дима лишь закатил глаза. Наверное, в попытке увидеть собственный мозг. Впрочем, ничего интересного он все равно бы там не нашел, всего два сектора: банальные потребности физиологии и пачка дешевых подкатов. — Кто-нибудь вообще в курсе, почему она все еще у нас? — я уверенно свернула с темы приколов в ожидании, о, чудо, ответа на мой вопрос. Дрифтуем, господа. — Счетчик хочет получить от нее какую-то информацию, — спокойно ответил Доктор — мужчина лет 40, который обитал здесь вместе со своей женой еще до взрыва. Ну, как здесь, в доме, расположенном неподалеку. Амалия ютилась с нами, но пока отсиживалась наверху из-за ужасных мигреней. Спасалась обезболом, запас которого медленно сходил на «нет», что заставляло переживать ее мужа, и сном, когда отрубиться все же получалось. Амалия прекрасно стреляла. Уложила, черт возьми, целую шайку «сетчатых», потратив при этом минимум патронов, на прошлой неделе. Да и с мародерами всегда помогала. — Как там Амалия? — я правда за нее переживала. — Да, блин, все сложно… Таблеток не хватает, а подсаживать ее на шмаль я не хочу. К тому же, это кончится еще хуже — необратимые последствия и лимитированный ресурс, — тяжко вздохнул Доктор. — Черт, совсем забыла, — я полезла в рюкзак, что стоял у двери, и вынула оттуда пачку препарата, кинула ее мужу Амалии. — Ого! Откуда? — спросил Макс. — От мародеров, — коротко ответила я. — По-моему, это лучшая новость за день. Спасибо, Алина, — улыбнулся Доктор.

Запись 4

Вообще-то я даже ждала того момента, когда Соню выдворят за пределы особняка. Но вместе с тем во мне первыми ростками пробивалась и какая-то слабость, спровоцированная кристальным осознанием степени жадности этого города. Он, больной, объятый некрепкой тьмой, гостеприимно распахивал для нее свою клыкастую пасть. И это было страшно. Я правда боялась потерять Амалию, Счетчика, Диму… словом, нашу команду, а теперь почему-то не хотела упустить и ее. Я знаю, это странно, если учесть, что мы практически ничего друг о друге не знали и встретились сперва как враги, а после как пленницы дома с заколоченными окнами, но внутри что-то нежно и медленно плавилось, когда она смотрела в глаза. На всех — с ненавистью, и лишь на мне наступало облегчение, будто она знала, что не обижу. А может мне просто так казалось. В любом случае в этих туманных пустотах окрестностей самоконтроль был жизненно необходим. Стекать на пол фруктовым льдом от случайных касаний строго-настрого запрещалось. Но как бы я не старалась вернуть железные оковы…

Запись 5

Это был один из многочисленных однообразных допросов. Наверное, Соня уже успела почувствовать себя вражеским шпионом, но Счетчик всегда получал то, чего хотел. Я наблюдала за ее пререканиями с порога, откуда мне открывался чудесный обзор на комнату. Сладкий полумрак помещения и твердая размеренность в голосе Счетчика становились шалью, накинутой на замерзшие плечи, успокаивали, чуть пьянили. Ее хриплый голос и банальное движение руки, которым девушка убирала спадающие на лицо рыжие пряди, накрывали меня отрезвляющей пощечиной тем временем. — Значит, на базе не осталось никого и вы все пришли к нам? — Да. — Почему я тебе не верю? — это прозвучало риторически-спокойно, никаких истерик и светящих в лицо ламп. — Господи, блять… Потому что ты параноик? В это время я почувствовала, как мои оголенные плечи соприкасаются с приятным мягким материалом. Повернулась, увидела устало улыбающегося Доктора, который, видимо, решил защитить мой организм от нашествия простудных провокаторов. Он спросил, как продвигается допрос, сказал, что Амалии уже лучше, а после намекнул Счетчику на необходимость завязывать с токсичными диалогами, больше походившими на монологи. Часы показывали 2 ночи. Тогда последний встал из-за стола и двинулся к выходу, обронив по пути: — Алин, ты сводишь ее ополоснуться? Не хочется будить Макса. Я кивнула и протянула стянутый с себя плед Доктору. Она не знала, как на языке тела будет блядская симпатия, и просто продолжала мыться в тишине. Не просила отвернуться, старательно ловила своими грязно-голубыми глазами мои. А когда ей это удавалось, мы держали зрительный контакт, наверное, больше, чем это было нужно.