Лефортово

Запись 6

Мы с Соней сидели в одной из комнат, когда туда ворвался Дима. Девушка умудрилась залить свою футболку во время последнего сеанса водных процедур, а, так как у нас был примерно одинаковый размер, помощи она решила попросить у меня. По официальной версии так, по крайней мере. Секунд через 30 я увидела бы ее без футболки, что ж. Ну, тогда секунд через 40 насладиться зрелищем смог бы и Дима. Пожалуй, хорошо, что я медлила с поиском вещицы. — Быстро вниз. Возьми с собой винтовку. Маску тоже захвати, — отчеканил запыхавшийся парень, обратившись ко мне. — Что за черт?! Никаких пошлых взглядов в сторону Сони, растерянность с осколками паники, резкость движений. Дима явно попал. Оставалось только выяснить масштабы катастрофы. — Макс ходил осмотреть местность. В общем, привел с собой «сетчатых». Быстрее, Счетчик и Амалия уже там. — А Доктор? — Сейчас к нему зайду. — Первая справа, — напомнила я, по пути надевая на себя респиратор. Двумя минутами позже мне удалось выскочить на улицу, где «сетчатых» отстреливали уже со двора. Я подключилась к ожесточенному процессу войны с размытым миром и, прицелившись, нажала на курок.

Запись 7

Долбанная капель не унималась. Она, честно говоря, уже действовала на нервы, а в условиях практически постапокалипсиса менталка и так не к черту. Мы, разумеется, тогда отбились. Только вот Соня тоже выскочила из дома, где-то в здании наткнувшись на пистолет, и подключилась к разъяренной пальбе. Стреляла, к слову, не хуже Амалии. Но это не главное, потому что Счетчик был картиной недоволен. «Что за?! Ты может думаешь так искупить вину за ваше нападение?! Или просто примазаться к нашей команде?» — он иступлено орал, все еще находясь под впечатлением от стычки с «сетчатыми». «Ну, как-то не охота умирать по вине косожопых стрелков», — ответила тогда она. «Так может один из этих косожопых стрелков просто снесет тебе башку прямо сейчас, чтобы избежать в дальнейшем таких сюрпризов?!» — закономерно вспылил Счетчик. «Уж если не снесу тебе первой», — на этой реплике Соня направила на него пистолет, на что мгновенно среагировали Макс и Амалия. Теперь и она была на мушке. Тут сердце правда пропустило удар. Амалия легко могла пойти на опережение и застрелить одну из мародеров без потерь для нас. Всего секундой позже весь смысл борьбы за воздух в склепе, в том темно-сером тумане инфицированных пустот, куда нас поместили мимо воли, был бы неизбежно растрачен. Все сосредоточенно молчали. Дима пытался образумить Соню, но начинать свои жалкие пару предложений с «эй, красотка» было явно не лучшей идеей. Я просто не могла остаться в стороне — внутри все колотилось. Двинулась к ней под аккуратное мотание головой со стороны Доктора с волнующим посылом: «ни шагу больше». Я встала прямо перед ней, закрыв собой Счетчика, и аккуратно потянулась к стволу. Слова горели в обилии лишних глаз, шепнуть «не надо, доверься мне» все равно никак не получилось бы. И тогда я постаралась передать это взглядом. Ну, мы, конечно, не в сказке или в «Битве экстрасенсов», но тайно я надеялась на то, что Соня все поймет. Когда я попыталась отобрать пистолет, то встретила на своем пути некое сопротивление. Потом же оно стало угасать. Ствол был в моей руке, ребята выдохнули, но оружие не опускали. Тогда Счетчик двинулся в сторону кухни, но, перед тем, как он покинул комнату, прямо возле уха рыжеволосой хрипло, мятно-режуще прозвучало: «Ты просто ресурс, информация, не более. Не надо дерзить тому, кто кормит».

Запись 8

Счетчик просто заботился о нас, и я это знала. Не хотел подпускать неизвестность к семье и всегда чертовски любил порядок. Игроки — на поле, запасные — на скамейке запасных. А еще его всегда раздражала дерзость. Можете сказать, что это какие-то старческие заморочки, но они обнажали его суть. Когда-то капитан популярного хоккейного клуба, по юности, спец в военной подготовке, а потом, спустя много лет и усилий, даже генерал-майор. Счетчик любил нас. А потому ко всему новому относился с опаской. Испытующе смотрел на безымянные тени и терпеливо выжидал момент, чтобы вырвать из груди неизведанного его сердце, пустившее сок, его самую суть. Инцидент с Соней наложил на положение дел свой отпечаток, да и на атмосферу в семье тоже. Счетчик хмурился, сомневался в правильности прошлых решений, пил крепкий кофе и не собирал команду уже несколько дней. По вопросам, касающимся дальнейших планов, беседовал только с Доктором и пару раз поднимался к Амалии. Соню на некоторое время оставили в покое. На повестке дня был лишь короткий диалог с Доктором, а дальше — вся безграничность светлой комнаты в ее распоряжении. Я зашла к ней ближе к вечеру. Девушка сидела на полу, у кровати, и моментально среагировала на открывающуюся дверь боевой настороженностью. Взгляд сочился готовностью грызть глотки за собственную свободу, и возникало ощущение, что это чувство небезопасности буквально вросло в ее кости, а первый отпечаток был наложен еще в детстве. Я аккуратно закрыла за собой дверь и подошла чуть ближе. Она смягчилась, немного сдвинулась, чтобы осталось место и для меня. Но я проигнорировала это приглашение, все еще утопая в неправильности происходящего. — Я сматываюсь наружу, так что, если ты хочешь принять душ в моем сопровождении, то это нужно сделать до 8. Впрочем, меня может заменить Доктор. По плану у нас был обход местности. Так мы могли контролировать очаги заражения, не приближаясь к ним, а также отслеживать все внешние изменения, в том числе выявлять точки скопления «сетчатых». — Не может, — поспешно прервала она, — сделаем это до 8. Получив ответ, я собиралась было уходить, но она окликнула меня мягким «хэй», и это заставило повернуться. Это или, возможно, желание вновь встретиться с ее грязно-голубыми. — Может у тебя есть сижка? — Ого, остался только лебедь из полотенец, виски, и это будет пятизвездочный отель, — пошутила я. Боялась ее реакции, но слова вылетели прежде, чем я успела все тщательно обдумать. Она лишь мягко усмехнулась: — Ну не знаю, отель для извращенцев: все оформлено в стиле допроса. Еще и поссать нельзя без разрешения. — Боюсь, это не наша вина. Мы просто защищаем свой дом. — Я понимаю. — Зачем тогда в это лезла? — Если тебе удастся переспорить свою команду, то я похлопаю. — Значит, насильственное нападение? — Значит, дурацкое воспитание. Или ты, или тебя. — Сотни людей убиты. Неужели стоит все усугублять, устраивая вражду между выжившими? Я села на пол, заняв то место, что она освободила для меня пару минут назад. Достала из кармана пачку винстона и протянула ей сигарету. — Тебе ведь лучше тут не появляться, — с оттенком боязливости, с зеркальной крошкой уязвимого сказала девушка. — О да.

Запись 9

Через полчаса мы встретились снова. За это время мне удалось пересечься на кухне с морально подбитым Счетчиком и заверить его: он вывезет, несмотря на то, через что нам придется пройти. Свой краткий монолог я приправила фразой «Только не руби с горяча», боясь за безопасность Сони. И, блин, меня все не покидало это чувство, будто я играю на два фронта, меняя семью на любовный жар. Счетчик несильно сжал мое предплечье в знак благодарности, и сквозь загруженность мелькнуло солнце. Как только мы с Соней оказались в ванной, я щелкнула замком. Она стала мыться. Я же тупо залипала в одну точку, теряясь в контрасте долга перед командой и собственных желаний. Звук воды исчез, сменился голосом Сони. Я ничего не услышала и просто протянула ей махровое полотенце в надежде на то, что угадала с просьбой. Она проигнорировала мою вытянутую руку, подошла чуть ближе и внезапно накрыла своими губами мои. В этом поцелуе не было дикости, из которой Соня состояла примерно на половину, но была аккуратность, несмелость и искренность. Я ответила на поцелуй, обняв ее, полностью мокрую и обнаженную, в районе талии. Все почему-то поплыло: слабые очертания особняка, жизненные ориентиры, контуры инфицированного города… Кончики ее пальцев скользили по моей щеке.

Запись 10

Влюбленность — это самая небезопасная хрень, которая только может произойти с человеком. Соль в том, что тебя никто не спрашивает, хочешь ли ты новую порцию конфетно-тягучей сладости, рассыпающейся по венам, в самый неподходящий момент. А грязные матюки и настойчивое отрицание происходящего положение не спасают. Где-то между строк, наверное, петляет это «не в то время и не в том месте», но есть ли вообще «те места»? Мы уж очень ограничены в выборе локаций. Весь город — сплошная паутина. К тому же, как бы мы вообще встретились, если бы последствия взрыва не вынудили мародеров зайти к нам на огонек? В том, относительно спокойном и далеком от сумасшествия мире. В библиотеке? Хера с два, я туда не хожу. Да и история слишком прилизанная и старомодная. Тогда в клубе? Не уверена, что там бывала она. Может парк или кино? У общих знакомых? ТЦ? Парковка? Конечно, хотелось бы сказать пару слов о том, что мне стоило держать себя в руках, но я слишком любила скольжение ее мокрого языка по моим ключицам для такого кощунства. Я слишком любила огонь в ее глазах и тьму, пожирающую зрачок, и то, как ее стоны утопали в моей ладони, ведь мы пытались не шуметь. Я слишком любила делить с ней скромные полтора часа в день и стрелять Соне сигареты.