Всё не так или попробуйте доказать это!

      Артур       – Макс, еб твою мать, чтоб тебя черти драли, не переставая, двадцать четыре на семь и без смазки! Ты в какой блудняк меня вписал?       – И тебе здравствуй, Кот. Ни один из представителей братии чертей ко мне не прикасался с универа, – Макс протянул другу руку здороваясь и сделал приглашающий жест, указывая на кресло напротив, где уже дымилась чашка так любимого Артуром карамельного латте.       – И ты, Брут? – брови Артура взлетели вверх. – Неужто и тебя Чёрт не пропустил? Я почти готов тебя простить за то, что ты мне расскажешь эту занимательную историю.       – А что у нас был кто-то, кого Чёрт пропустил? Мне казалось, что все, что-то представляющие из себя, пали жертвами его весьма специфичного обаяния. Включая, кстати, тебя. Многие это тщательно скрывали и отрицали, – Макс приземлился обратно в кресло и потянулся к своей чашке с кофе.       – Чёрт был настойчив в своих желаниях, обаятелен, как даже не знаю кто, и умел расставлять ловушки на неопытных. Было за ним такое.       – Бгы. Ты даже не отрицаешь. И всё же, расскажи мне почему я вписал тебя в блудняк? Ты ж просто преподаёшь по официальной версии. Или на тебя, такого красивого, уже деканат и все кафедры с дамами бальзаковского возраста объединившись со старлетками охотятся? Ну так терпи. Ты – молодой неженатый перспективный преподаватель и змеям из кадров это известно. Скоро начнут тебе сватать незамужних подружек, сестёр и прочих.       – Юлька ушла.       – Мои соболезнования. Хочешь пожаловаться, что стёр руки по локоть? Выбери себе какую-нибудь хорошенькую студентку. Ну или аспирантку. Ну на крайний случай смазку купи, чтобы не натирать, – глумливо хохотнул Макс.       – Это непедагогично, они ж мне потом экзамен сдавать будут. Ты уж точно должен знать, ты преподаёшь уже туеву хучу лет, Макс.       – Земля вызывает Кота. Кот — это точно ты? Когда тебя останавливала неэтичность происходящего? Кто нашёл совесть Кота? Ты год почти с преподом трахался, а там был и зачёт, и экзамен, – едко заржал друг.       – Ты там мой свои грязные инсинуации перед использованием. Это было давно и не правда. Блять, ты не представляешь, на что способны эти юные аферистки! В первый рабочий день мне в ширинку чуть не наебнулась местная звезда, которая ещё и дрочила на прямо на паре! На мой светлый лик, между прочим! Я давно так не охуевал. Бонусом это блондинистое чудовище умудрилось растянуть у меня в кабинете лодыжку и всё равно не прекратила свои попытки совращения! Я домой припёрся после этих грёбаных пар в двенадцать ночи. А ведь ещё работу работать надо. Ту, за которую деньги платят.       – Что смазка кончилась, и пришлось дрочить в ночи на сухую? Как я тебе сочувствую, ты бы знал, Артур, – ехидно протянул друг. – Поделись же со мной своими печалями и я, так уж и быть, угощу тебя, как девушку на свидании, ещё одним кофе. А потом мы помянем Чёрта…       – А что Чертанов преставился? Ему ж едва за полтинник было.       – Да проскакивала тут инфа, что он разбился на лыжах с год назад. Ты же знаешь, он любил экстрим.       – Мальчиков он трахать любил. Экстрим был только средством. Жаль его, преподаватель был хороший, да и человек не самый плохой. Вышку вёл интересно.       – Ну на счёт того, каким человеком он был – это спорный вопрос. Но препод он действительно был хороший. Вышку у него все студенты знали. А кто не знал, рисковал изучить её родную через жопу. Ты, кстати, знал, что Игорь тоже имел с ним отношения в универе? Даже вполне долгоиграющие.       – Что отношения у них были, я знал. Я его как-то встретил выходящим из квартиры Чёрта, когда просрочил курсовик и заносил распечатку. Он у Чертанова диплом писал.       – Ты-таки Чёрту сдавал работы с чёрного хода? Ну-ну, звёздный мальчик отличник, гроза всех баб – Котиков Артур. И тебя он завлёк на тёмную сторону.       – Я в этом месте типа должен начать краснеть, как целка, и стесняться? Не дождёшься! Но на самом деле, если так подумать, Игорь с Чёртом общались до диплома. Надо бы глянуть, кто был руководителем его диссера, вдруг пригодится в поисках. А то тут мои кобылки что-то такое об рассказывали о нашей потеряшке. Типа он студентов совращает и стажировки только через его постель получаются. Странное совпадение. Чертанов, если ты помнишь, тоже пристраивал на стажировки особенно отличившихся студентов. И Игорь ездил, – задумчиво рассуждал Артур.       – Так ты тоже ездил.       – Было такое. Чертанов предложил в конце семестра, если я сдам сессию досрочно. Это был курс третий или четвёртый. Не помню уже. Он тогда со мной отношения возобновить пытался, хоть и не преподавал уже. Я из той стажировки свою первую работу привёз.       – А Игорь каждый год ездил до диплома... Он вроде защитился тоже как к.т.н., но в универе стал замом декана у юристов и историю читал по всем потокам, когда её в обязаловку поставили. Если с юриками ещё понятно – это один из самых жирных по финансированию факультетов в универе, там и гранты, и исследования, и публикации со конференциями… то вот практика читать у всех подряд потоков – редкость. Да и сплетни эти про стажировки через жопный проход… Как студента звали о котором тебе рассказывали?       – Владислав… или нет, Вадим, – задумчиво бросил Артур. – Кобылятник сокрушался, что потерял его как самца-производителя. Типа раньше этот товарищ трахал баб, а теперь пошёл по мужикам, изменили его европейские ценности, всё пересдал и теперь отличник.       – Я поспрашиваю. Надо бы понять, что из себя представляла из себя Игорёхина внеклассная деятельность. Он последние годы зазвездился как-то. Разговаривать стал через губу, морду от коллег воротить. Тачку опять же незадолго до пропажи обновил, причём на нескромный новый бизнес-класс. Она так на универовской стоянке и стоит. Надо провентилировать этот вопрос. Короче, хватит лирики, рассказывай, что там учинила твоя старлетка. Я ж от любопытства помру.       – Ладно, слушай. Постарайся только не ржать, как больная лошадь.

***

      Вчерашний вечер       Последнего, чего бы мне хотелось, после полного дня выноса мозга всяким трешаком за авторством юных дарований, так это заниматься какой-то херней с журналами. Я почти уверен, что никакого требования деканата о том, что темы должны быть вписаны исключительно моей, преподавательской, рукой нет. Раньше староста спокойно вписывал темы в журнал по учебному плану и просто отдавал на подпись. Две ж тысячи к стипендии эти товарищи за что-то получают?       В универе ау уже кричи, все давно домой свалили, это ж философский, а не химфак какой, где пока реакция идёт кто-то должен быть у пробирок. На работе ещё всякой хрени навалили, повесив ревью кода всех джунов по проекту, надо будет высказать лиду, что он слегка охуел, и я хочу за это дополнительных денег, мне своего геморроя хватает.       Не универ, а убогая декорация для дешёвого ужастика. Как у них бабы тут ноги на каблуках не оставляют на этом кривущем вздутом скользком паркете? Тут шею сломать можно в этой темнотище. Интересно, юное дарование уже доползло до кабинета или где-нибудь переломало себе все кости и лежит стонет в тёмном уголочке? Не, вон стоит вроде, подпорку для стены изображает, девочка-ромашка с поля разврата.       Блядский ключ опять попытался заесть в замке, надо будет смазать, а то я как-нибудь окажусь в ловушке и придётся ломать старую тяжёлую, как сто китайцев, дверь. Тут был кабинет какого-то парторга или чего-то подобного так с него и остался обитый дерматином монстр, его под офис потом сдавали какой-то конторе типа подай-принеси, пока можно было, так что хоть мебель посвежее, только проводка глючит и верхний свет не горит.       – Проходите, Ясмина, – интересно, она хоть заметила моё появление или так и витает в сладких розовых мечтах?       Блядский сквозняк, откуда только берётся? Надо петли подтянуть и смазать. Интересно тут есть какой-нибудь завхоз или всё придётся делать самому? Хорошо я хоть свет догадался оставить, а то сейчас бы все ноги переломали, тут темно, как в жопе у негра. Чудо это ещё раскорячилось посреди комнаты. Что она там себе придумала, смотрит, как перепуганный Бемби? Ещё немного и глаза станут, как в анимешке. Где там эти её злоебучие журналы?       – Итак, Ясмина Петровна, вы, если мне не изменяет память, собирались поведать мне великую тайну заполнения пустот… В журналах ваших коллег, – у неё перед глазами хочется пощёлкать, она пялится, как загипнотизированная.       – Я… Я… Да, разумеется, – голову она сегодня, походу, уже не найдёт. Всю жопу отсидел в их поганой аудитории. Тут хоть ноги вытянуть можно и постоять, наконец. Голова болеть начинает, да и постричься надо – волосы в глаза лезут.       Ох, ну блять. И что это за херня? Принцессы на руки падают? Кем она там себя вообразила? Золушкой? Ариэль? Спасибо реакции, а то пришлось бы сейчас это недоразумение отковыривать от пола.       – Ясмина, я, конечно, люблю, когда девушки падают к моим ногам, как осенние листья, но, пожалуйста, без членовредительства. У вас это, похоже, входит в привычку. Не ушиблись?       – Лодыжка… больно, – личико перекосило-то как.       Вечер перестаёт быть томным. Так выглядит приближающийся пиздец. Надо бы её усадить что ли.       – Какая лодыжка?       – Правая.       Приехали. Не хрен ходить на порнокопытах в неприспособленных для помещениях. Ладно, давай посмотрим, оценим степень повреждений. Главное, не порвать джинсы об этот поганый пол. Там, где-то рядом с диваном, какой-то урод гвоздь в паркет забил, чтоб ему этот гвоздь в голову забили.       Ситуация просто пиздец. Сижу я тут, лапаю студентку. Хорошо хоть совершеннолетнюю, а то можно было бы уехать по статье.       – Тут больно? – костей лишних вроде не выпирает, похоже не сломала. Чулки прикольные. Только лодыжку или и коленку потянула? Надо бы проверить.       – Д-да, – а девочка-то поплыла, голосок дрожит, зрачки, как у наркоманки. Ты там случаем не юная мазохистка? Поиграть что ли? Ну хоть какое-то удовольствие от процесса.       – Придётся снять чулок, чтобы осмотреть повреждения. Вы, скорее всего вывихнули лодыжку и, возможно, колено, – ладно-ладно, раздевать её, в принципе не обязательно, но хочется. А когда хочется, то можно.       – Д… да, хорошо. Там три замка… – о, да, детка, раздвинь ножки сильнее, чтобы видно было получше. Я – старый фетишист и люблю ретро-пояса. Ножки у неё вполне себе ничего так. Детка, да от тебя прикуривать можно. Главное, не подавать вида.       – Больно? Ясмина, не стесняйтесь говорить, когда больно, – ага больно тебе, сейчас. Я уже вижу, как больно. Ты ещё немного и как дышать забудешь.       – Сейчас будет немного больно, мне надо проверить нет ли перелома, – нет у тебя никакого перелома, но полапать хочется, забавно наблюдать, как за зверьком за стеклом.       – Ага, – ангел прям во плоти, только нимба над головушкой не хватает, да сбитое дыхание выдаёт. Нравится, лапушка?       – Ой. Бооольно, – да понятно, что больно, у тебя одна лодыжка в два раза больше другой. Ладно, хватит издеваться, наверное. Но это не точно.       – Боюсь, что просто подуть на ранку, поцеловать вавку и дать конфетку тут не хватит. Не выйдет из меня няшного медика. Придётся посетить ближайшую «Травму», – шутку ты похоже не поняла, зуммеры, и этим всё сказано.       Где-то у меня валялась старая аптечка, главное, чтобы бинт не пересох совсем, а то эту принцессу придётся тащить на руках, на своих каблуках он далеко не уйдёт.       – Так, перелома вроде нет, скорее всего просто растяжение. Я завезу вас в «Травму», только перебинтую, зафиксируем на всякий случай, – ебаный же стол, какой урод его так поставил? Тут что модель работала что ли? – Возможно, вам сейчас снова будет больно. Я постараюсь не перетягивать, – гы-гы, она юбку она уже почти сняла. Не больно-то много усилий понадобилось. Oblico, мать её, morale вообще не про это чудо. Интересно, сколько усилий бы мне понадобилось, чтобы вот прямо тут, на столе её разложить и трахнуть? Судя по всему, она почти готова уже. Ладно, скажем удовольствиям: «нисегодня», но мысль запомним.       – Боюсь, сегодня мы не сможем заняться журналами. Придётся отложить до пятницы, если вы будете в состоянии ходить. Медкабинет по понятным причинам уже не работает. Собирайтесь и поедем. Я, как уже говорил, отвезу вас в ближайшую «Травму». Далеко отсюда живёте?       – Минут двадцать пешком. Вас же завтра в универе не будет? – оо, она даже в силах формулировать мысли.       – Я бываю только по вторникам и пятницам.       – Тогда журналы надо будет закинуть в ящик у деканата.       – Ясмина, вы готовы? – давай детка, я домой хочу. Подрочить и спать. Запасливая девочка, я посмотрю. Вот и разгадана загадка, как она ковыляла по улице на этих копытах.       – Д – да.       – Идти сможете?       – Не знаю, надо пробовать, – да хера с два она идти сможет. Даже в балетках. Хорошо, что я с рюкзаком, а не с сумкой.       – Давайте попробуем, обопритесь на меня, – и как это чудо ходит пьяное? Или просто не пьёт до состояния в салат, когда домой ведут друзья? Измельчали студенты, однако. Так, прислонить, чтобы не наебнулась ещё раз, закрыть кабинет, отлепить от стенки. И упала ты на мою голову сегодня, лучше б на головку и ртом. Никогда ещё этот коридор не был таким длинным.       – Мда, так мы будем идти до второго пришествия, – проще донести, иначе я к утру домой не попаду.

***

      – Бля, Кот, ну ты даёшь. Тебе девочка только в рот не заглядывает, а ты сопротивляешься. И чем вся ваша история закончилась? – Макс с трудом смог перестать ржать.       – Да, собственно, ничем. В «Травме» на меня косо смотрели, поставили растяжение, я отвёз её домой, она рядом с универом живёт. Передал на руки подружкам и свалил спать. А вот что она себе напридумывала, это хуй знает. Давай, короче, на работу пора. Попробуй узнать про жопные тёмные делишки нашего «драгоценного» Игоря. Что-то тут не чисто и странно воняет.       – Ага, смазкой с божественным ароматом натурального персика, которая заставит вас почувствовать себя во фруктовом саду. Только сегодня и только сейчас всего за 999 руб., почувствуйте аромат увеличивающий член смазки с персиком для идеального скольжения. Ежедневное втирание в течении пятнадцати минут в одиночестве или с партнёром обеспечат вам увеличение члена на 4-6 сантиметров в месяц!       – Ну ты вспомнил, старый извращенец, скотина глумливая. Ну любил Чёрт персики. Жаль его.