Всё не так или попробуйте доказать это!

      Артур устало потёр глаза, ещё раз перечитывая текст на экране монитора. Макс собрал сплетни по универу и отчитался, предпочтя скинуть сообщение звонку:       «Короче, Артур, что-то какая-то херня творилась вокруг Игоря. Начнём с того, что Чёрт реально был у него руководителем в аспирантуре, то есть после универа они минимум ещё пять лет общались. Моя знакомая телами из отдела кадров подняла и по большому секрету поделилась его личным делом из архива, так что инфа относительно проверенная. Рекомендации у него, помимо Чёрта, от какой-то буржуинской конторы и универа где-то в Каролине, куда он катался, как к себе домой. Что самое интересное, рецензии на его диссер и рекомендации для отдела кадров подписаны одним человеком, который почему-то не бьётся по базам публикаций по теме работы вот совсем, в сети о нем инфы практически нет и в универе, где он типа работает, о нём, не знают, зато он бьётся как член попечительского совета какого-то элитного клуба по интересам исключительно для мальчиков. Блуднякс, короче. Самое удивительное, что я видел значок этого клуба у Игоря, он таскал его на лацкане. Инфа об этом междусобойчике лежит на сайте университета Каролины, куда, внезапно (!) и отправлялись на стажировку студенты Игорёхи. Преемственность, мать её. Судя по отчётам, девок там было ну в лучшем случае процентов десять, и, что ещё любопытственнее, все универовские стажировки подписывались Игорем независимо от направления, хотя у нас там ещё где-то бегает зам. ректора по этой части. Что ещё интереснее, сам он тут рулил каким-то дискуссионным клубом, им выделяли время и помещения на территории старой части кампуса, известной среди своих как катакомбы. Там рядом естественнонаучники и в тех подвалах сам чёрт ногу сломит от количества старого хлама, там при желании можно найти пробирки прошлого, а то и позапрошлого века. Такая вот херня непонятная. Но я буду продолжать наблюдение».       «Хуйня какая-то. Тоже мне, масон недоделанный», – задумавшись о чём-то Артур потёр виски и углубился в воспоминания.       Около десяти лет назад       – Марк Львович, вы у себя? – долговязый ещё немного нескладный юноша настойчиво стучался в двери кабинета, выделявшиеся на фоне обшарпанных стен своей монументальностью. На табличке, висевшей перед глазами, значилось: «Чертанов М. Л., к. т. н, к. ф-м. н, доцент кафедры высшей математики, заместитель ректора по международному обмену», в углу таблички был выгравирован какой-то странный символ с двумя колоннами, больше напоминавший букву М.       Юноша приложил к двери ухо, пытаясь услышать что-то за дверью, из-под которой едва пробивалась полоска света. Время было позднее, так что свет мог быть просто забыт уходившим впопыхах хозяином кабинета. Тишина за дверью чуть заметно нарушалась какой-то вознёй. Юноша ухмыльнулся, догадываясь, чем вполне мог быть занят Чертанов, о котором по универу ходили весьма стрёмные и разнообразные слухи.       – Марк Львович! – не теряя надежды продолжал ломиться в кабинет незадачливый посетитель, снедаемый любопытством. Спустя несколько минут юноше показалось, что он уловил протяжный стон, а спустя ещё какое-то время двери открылись.       – Игорь, занесите мне документы. Ваша стажировка одобрена, – донёсся знакомый голос Чёрта. В проёме показался чуть потерянный внешне однокурсник, выглядевший изрядно помятым. При виде стоящего у дверей, Игорь покраснел, поймав скептический взгляд карих глаз, внимательно рассматривающих его и инстинктивно потёр поясницу, подтягивая едва держащийся ремень.       – П-привет, Кот, – голос звучал хрипло, немного надтреснуто. – Ты какого хрена тут забыл так поздно?       – Досдавал отчёты, заодно решил занести реферат, – Артур дёрнул головой, откидывая падающую на очки длинную чёлку, и продолжил бесцеремонно разглядывать собеседника. Свет из кабинета выхватил кусок шеи почти полностью скрытой воротом футболки. По краю расплывалось недвусмысленное красное пятно, обещавшее стать красивого фиолетового цвета совсем скоро.       Игорь инстинктивно подтянул ворот наверх, пряча след от любопытных глаз.       – Ну, удачи тебе, – он резко развернулся, на рюкзаке золотом сверкнул брелок со странным символом, напоминавшем букву М.       – Проходите, Артур. У вас что-то есть для меня? – Чёрт выглядел, как всегда, спокойным и собранным, с нотками вечного для него пижонского лоска. Тяжёлые шторы развивались от сквозняка, в кабинете витал специфический горько-сладкий химический запах персикового ароматизатора, заглушавший все остальные. В ярком синеватом свете жужжащих ламп губы преподавателя выглядели почти фиолетовыми и припухшими.       Дверь за спиной неприятно чавкнула закрываясь.       Кот прошёл к столу, пытаясь игнорировать оценивающий, почти сканирующий взгляд Чёрта. В руках препод крутил привычную монетку-брелок, гравировку на которой у Артура никак не получалось рассмотреть.       – Я просто занести реферат, Марк Львович, – сглотнул под пристальным взглядом Артур.       – Котиков, вы помните о том, что у вас накопилось пять отработок? Без них на зачёт я вас не выпущу.       – Да-да, разумеется, Марк Львович.       – Я жду вас в следующую пятницу в моем кабинете в… – он сверился с дорогим кожаным ежедневником со скромной золотой гравировкой в углу, – шесть вечера. И только попробуйте не прийти! Вы талантливы, Артур. У меня на вас большие планы, – глаза Чертанова как-то странно блеснули, монетка выскользнула из рук и покатилась в сторону Кота. Он инстинктивно наступил на неё и поднял, бросая взгляд на странный поистёршийся символ в форме буквы М. Кончики пальцев преподавателя странно задержались на руке, забирая своеобразный талисман каким-то поглаживающим движением.       Артур нервно сглотнул и вылетел из ставшего внезапно чересчур гостеприимным кабинета.

***

      Артур ещё раз перечитал письмо, привычно отрыл приложение для моделирования процессов, которым временами пользовался для построения алгоритмов, пытаясь систематизировать факты. Получалась какая-то херня, словно у пазла не хватало очень важных кусочков. Промучившись пару часов, но так и не родив сколько-то ни было внятных идей, он отложил неблагодарное занятие, переключившись на работу.       Максу же в ответ улетело сообщение:       «Скинь мне ссылку на универ и клуб по интересам. На лого посмотреть. Есть идея».

***

      Добрый, но крайне усталый доктор травматолог долго рассматривал Ясины туфли, параллельно интересуясь являются ли они орудием пыток и, в итоге, запретил ей любые туфли на две (целых две!) недели и ещё на три лишил высоких каблуков, порекомендовав выбирать устойчивую обувь, а не пытаться изображать стриптизёршу у шеста в общественных местах. Снимок (за которым пришлось переться через длинный коридор и на второй этаж, что само собой было похоже на издевательство) подтвердил предположение Артура: Яся растянула связки на лодыжке. С каменным лицом Котиков мужественно таскал её на себе, вызывая в юном женском организме почти всепоглощающее чувство восторга и некоторую зависть с офигением у редких ночных посетителей «Травмы». От переполняющих эмоций просто хотелось пищать и повизгивать, если бы не ситуация.       Артур сдержал слово и довёз девушку до дома, затащил её по лестнице до квартиры и, сдавая из рук в руки подружкам-соседкам, в чьих глазах только не светились знаки вопросов, как в мультиках, попрощался с Ясей, увернулся от попытки чмокнуть себя в щёчку и растворился во тьме. Даже попытка отболтаться усталостью и болью не смогла помочь Ясе отделаться от соседок, которых крайне интересовало, что же случилось.       За чашечкой какого-то пафосного чая, так любимого Линой, с головоломным и трудновыговариваемым названием Яся, естественно немного приукрашивая, поведывала подружкам свою версию событий и особенно интересовавшую их часть о том, как он носил её на руках.       – Вы представляете! Он… он просто потрясающий! От него так пахнет! Когда он снимал с меня чулок, я думала, что прямо там кончу или наброшусь на него!       – Так, стоп, он тебя что, раздевал что ли? – Лина чуть скептически подняла бровь.       – Ну естественно, – отмахнулась Яся. – Ему же надо было добраться до лодыжки. Ты бы видела его глаза и то, как у него сбилось дыхание, когда он снимал с меня чулок! Его пальцы такие осторожные, такие… вот прямо ух! Когда его руки проникли ко мне под юбку, и он пробежался пальцами по бедру… это было… ах… Его прикосновения были лёгкими, но тёплыми. Я прямо чувствовала, как жар растекается по телу. Вы себе не представляете, чего мне стоило сдержаться и не запустить пальцы ему в волосы, когда я чувствовала, как он обжигает меня своим дыханием. Я прямо чувствовала, как он вдыхает меня! Дышит мной.       – Так, Яся. Кончай заливать, иначе ты скоро расскажешь нам как «он поймал твои губы в глубоком поцелуе и схватил руками за бедра, проникая все глубже и глубже». Потом последует пассаж о том, как «ты откинула голову назад и застонала, в то время как его губы скользнули вниз по шее к груди», потом по закону жанра «Его рот должен накрыть обязательно напряженный сосок и нежно посасывать его, продолжая погружаться в тугое лоно». И не забудь рассказать про мышцы, которые «до боли растягивались, пытаясь вместить его плоть. Но ты готова была принять эту боль, потому что то, как он овладевал тобой, было несравнимо ни с чем другим. Никогда прежде ты не испытывала ничего подобного». И о том, что он был нежным и страстным. Родная, я этот романчик тоже читала, вон он в ванне валяется. Как раз для того, чтобы страстно дрочить там лежит, – Марина скептически посмотрела на подругу, останавливая поток красноречия.       – Фу такой быть, Мари. Ну вот. На руках он меня носил, вы ж видели!       – Естественно, носил, чтобы ты не ковыляла сто лет, принцесса недоделанная, – прыснула Лина. – Он, кстати, так ничего, твой чокнутый препод.       – Моё! – ощетинилась Яся.       – Твоё, твоё, если захапать сможешь. Пока ты только дрочишь на него.       – Я его всё равно совращу!       – Ну, улыбок тебе. Пошли спать, секс-машина неуклюжая. Завтра к первой паре вставать.       – Эх, всегда ты весь кайф испортишь! И мне ко второй.