Accidentally Happy

Йоэль потащил его в спальню и кинул на кровать, где уже лежали лубрикант и презервативы. Младший сорвал с него домашнюю майку, выкинул на пол и, тяжело дыша, проговорил: — Я хочу, чтобы сегодня ты выпустил всё напряжение, которое у тебя накопилось за всю мою беременность. Хочу, чтобы за эти дни мы наверстали всё, что упустили, — Хокка тем временем страстно целовал и покусывал его шею, стаскивая джинсы и также отправляя их на пол, — Сделай со мной то, чего ты так хотел почти год. Я весь твой, — он раскинулся на кровати в позе звезды, открывая старшему доступ абсолютно к каждому миллиметру своего тела. Йоэль снял с него футболку и руками спустился по талии к бёдрам, сжимая их. Положив голову на живот, он вдохнул запах любимого: — Господи, Алекси, как я скучал по твоему идеальному телу. Я так соскучился по этому запаху, — Хокка игнорировал грубоватость шрама от кесарева и целовал абсолютно каждый миллиметр нежной кожи, — Я так хотел тебя, я так долго этого ждал. Только мой мальчик, — шептал он, пока поцелуи становились всё более страстными и мокрыми. Каунисвеси запускал пальцы в его волосы и тихо постанывал: — Только твой. Бери меня полностью, — он сдался в руки сильного альфы, забывая обо всём. — Маси, я себя не контролирую, — Йоэль пьянел от запаха любимого тела, от одного только взгляда на идеальные даже после родов изгибы, терял голову от вздохов и глухих стонов младшего, от того, как тот желает полностью принадлежать ему. — Мне всё равно, — омега отдался ему весь, без всяких промедлений и раздумий. Он готов доверить любимому человеку себя, ни на минутку не задумавшись. Он просто просил больше с каждой секундой. Хокка спустился к паху влажной дорожкой из горячих поцелуев. Он через боксеры коснулся губами уже давно стоящего члена Алекси, слегка прикусил его около основания и рывком стянул ненужную часть одежды, которую, следом за предыдущими элементами, выкинул на пол. После он привстал, снял с себя боксеры и вернулся к желанному телу, метаясь руками и губами от лица к бёдрам с невероятной скоростью. Йоэль вёл себя, как оголодавший волк, который наконец поймал зайчонка и желает как можно скорее им полакомиться. — Я слишком сильно хочу тебя, — рычал он, кусая шею и сжимая чёрные волосы парня, — Я ждал слишком долго. — Бери, — выдохнул Алекси, закатывая глаза и царапая плечи любимого, — Я весь для тебя. — Тебе может быть больно, но остановиться я не смогу, — альфа сам был удивлён, что возбуждён так сильно, при условии, что гон только через месяц, — Если ты сейчас не скажешь мне «нет», я не знаю, что могу с тобой сделать, — предупреждал он, но совершаемые им действия с телом Каунисвеси совершенно не давали возможности отказываться от удовольствия. Врач сказала, что всё зажило, значит, они могут делать всё, что угодно. — Хватит пиздеть, трахни меня, — чуть грубо, но очень сексуально ответил Алекси. Хокка громко рыкнул и, схватив его за колени снизу, опустил чуть ниже и приподнял бёдра, припадая губами к нежной розовой дырочке и сразу же начиная ласкать её языком. Омега выгнулся радугой и застонал: — Ааах… Йо… — парень вцепился ногтями в простынь, даже не пытаясь сосчитать количество звёздочек перед глазами. Волной удовольствия накрыло мгновенно. Член истекал смазкой, внутри живота всё скручивает — он так отвык от этого чувства, от этого блаженства, когда влажный язык любимого альфы касается самого нежного, самого недоступного и самого сокровенного и чувствительного места во всём теле. Он так сладко проникает внутрь, ласкает тугие стенки, доставляя нереальное удовольствие и возбуждая до самой крайности, когда хочется плакать, кричать и скулить о том, чтобы тебя трахнули. Йоэль резко оторвался и, взяв член Алекси в ладонь, опустился на него ртом до самого основания, на что младший протянул: — Йооори… — пальцы переместились на голову старшего и вплелись в длинные блондинистые волосы. Хокка не стал увлекаться, чтобы не закончить всё самое интересное раньше времени, и поднялся, снова начиная расцеловывать и кусать торс и грудь Каунисвеси: — Я тебя щас съем, блять, какой же ты ахуенный, — он жадно глотал воздух, которого катастрофически не хватало. Алекси также уже задыхался в ощущениях, которые накрывали его с каждой секундой всё больше. Ласки не прекращались ни на мгновение, его стоны становились всё протяжнее и громче, голос садился и похрипывал, а в глазах собирались слёзы, но он нашёл в себе силы подняться и перетянуть инициативу на себя: — Я хочу сделать тебе так хорошо, как ещё никогда не было, — он толкнул Хокка спиной на кровать и опустился вниз, чуть раздвигая бёдра старшего и устраиваясь между его ног. Тот лёг поудобнее на мягкой подушке, запуская длинные музыкальные пальцы в насыщенно-чёрные волосы: — Делай, — Йоэль опустил его голову на свой член, заставляя взять до самого основания. Он толкался внутрь с бешеной скоростью, вбиваясь в горячий рот и не позволяя младшему контролировать темп. Голубые глазки намокали от глубокого проникновения, но Алекси даже не думал просить возлюбленного остановиться или сбавить скорость — он сам этого хотел, да и Хокка в абсолютно бесконтрольном состоянии. — Оох… да, малыш, — с рыком постанывал старший, не давая оторваться от своего члена ни на секунду, — Моя умничка… — он отстранил чёрную лохматую макушку от своего полового органа и направил ещё чуть ниже, заставляя полностью вылизать мошонку, после чего Йоэль резко потянул Каунисвеси за волосы и уронил спиной на кровать, нависая сверху: — Ты сносишь мне крышу, — он вцепился в губы парня, получая нежный ответ, немного не успевающий за его напором. Одна рука ловко пробралась под плечи младшего и прижимала его к сильному телу, а другая уже спустилась к влажной дырочке, которая не менее сильно жаждала прикосновений к себе после столь долгого перерыва. — Йори, а смазка? — вполголоса напомнил Алекси. — Нахуй её, ты и так весь мокрый, — прошипел он, нехотя отрываясь от любимых губ и переходя к белоснежной шее. Хокка покрывал её красными засосами, укусами и следами от зубов, а одним пальцем уже проскользнул внутрь дырочки. — Ахх…да… ещё, — простонал Каунисвеси в ответ. Старший стал проникать глубже, растягивая стенки изнутри: — Какой же ты, блять, узкий, — тяжело дыша, выругался он. — Не растягивай, — Алекси был согласен даже на боль после стольких месяцев без близости с возлюбленным. — Попизди мне тут, — грамм здравого рассудка ещё остался в мозгу Йоэля, и тот продолжил трахать младшего пальцами, проникая уже двумя и разводя их в стороны ножницами. Омега метался по кровати, прижимаясь к мускулистой груди и жмурясь. По телу бежали мурашки, в голове густой туман заволакивает абсолютно все мысли. Единственное желание сейчас — Его Альфа. Он тяжело дышал, сдерживая слёзы от возбуждения и насаживаясь на пальцы глубже, шёпотом просил скорее взять его, ведь у обоих терпение уже на исходе, и царапал широкую спину старшего: — Пожалуйста… давай… — хныкал Алекси, ощущая в себе три пальца и переходя на крики и мольбы о большем. Хокка заметил, что младший действительно уже достаточно растянут, поэтому отстранился, взял презерватив, аккуратно открыл, чтобы не порвать и раскатал по всей немаленькой длине своего давно стоящего члена. Ему это удалось с большим трудом, ведь мозг абсолютно затуманен, перед глазами всё плывёт, а в теле полыхает жар, но второй ребёнок им точно не нужен. Он приставил головку ко входу и подался бёдрами вперёд, проникая внутрь наполовину. Алекси вскрикнул: — Боже, даа! — как давно он не ощущал этого. Так глубоко и так правильно. Во время беременности секс хоть и был, но редко, и не в полную силу, чисто для того, чтобы удовлетворить потребность, а не для удовольствия. А сейчас он снова чувствует, как растекается по кровати, плавясь от тепла сильных рук и жара, исходящего от тела любимого альфы. Йоэль не стал медлить и сразу перешёл на бешеный темп, вколачиваясь в хрупкое тело и прижимая мальчика к кровати. Он наваливался всем телом сверху, сжимал руками бёдра и ягодицы, кусал шею и грубо целовал плечи. Омега кричал во весь голос, выстанывал его имя сквозь слёзы, хватался за мужественные плечи и кровать, захлёбывался воздухом, но не желая прекращать ни на секунду. — Блять, какой же ты сладкий, — не своим голосом рычал Хокка в самую шею, оставляя багровый засос, — Кричи громче, — он вошёл полностью, попадая по самой простате. Алекси вскрикнул во всё горло, по щекам потекли слёзы, тело мелко вздрогнуло, из члена хлынул поток белой вязкой жидкости. Йоэль был удивлён этому, ведь он совсем не чувствовал приближения развязки. Он на мгновение остановился и вопросительно посмотрел на парня. — Продолжай, — прошептал тот, жаждая продолжения и второго раза. Старший перевернул его на живот, снова вбиваясь в тело любимого мальчика и покрывая мокрую от пота спину горячими поцелуями. Он опустил одну руку на его шею, несильно сжимая, а второй вцепился в бёдра парня. Член Алекси начал подниматься снова, парень еле сдерживался, чувствуя, как он практически теряет сознание, тая в руках возлюбленного. Он с непередаваемым удовольствием отдавался Йоэлю, позволяя брать себя полностью и прикасаться абсолютно к любой части тела, входить глубоко и грубо. Он впускал его в себя, разрешал всё, что тому вздумается, отдавался до последней капли и любил каждой клеточкой своего организма. — Мой мальчик, — Хокка сносило башню от тела возлюбленного, он наслаждался каждым малейшим прикосновением, каждым поцелуем, в голове не было никаких мыслей, он полностью был погружён в любовь и желание своего омеги. Он сходит с ума от него. Каждый миллиметр его кожи, каждый звук, вырывающийся из его груди, каждое касание и каждое движение выводили его из самоконтроля, и он готов был просто кидаться на парня, накрывая собой и прижимая к белым простыням. Стоны Алекси становились всё громче, сопровождались криками и всхлипами. Мальчик до побеления пальцев сжимал простынь, то роняя голову на подушку, то откидывая её на плечо альфы, который с силой вбивался в него, окутывая мускулистыми руками всё тело и прижимая к себе. — Маси, — тяжело выдохнул Йоэль ему в ухо, — Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя, — он скользил руками по телу, насаживая на себя так глубоко, что сверкали звёздочки перед глазами, — Мой мальчик, — стоны Алекси раздавались по всей квартире, лаская слух старшего и отзываясь эхом от стен. Хокка вдавливал его в кровать ладонями, вжимал всем своим телом. Резко ускорившись, он вытащил член и с рыком кончил в презерватив, опуская руку на орган парня и судорожно водя по нему вверх и вниз. Через несколько фрикций Каунисвеси с громким криком кончил во второй раз и уткнулся лицом в подушку, обессилевшим телом растекаясь по кровати. Йоэль, сняв презерватив, упал рядом. И только сейчас они услышали, что кто-то уже несколько минут настойчиво звонит в дверь: — Да кого там, блять, принесло? — заворчал Хокка и, быстро нацепив шорты на голое тело, пошёл открывать. На пороге стояли две соседки: — Здравствуй, Йоэль, — сказала одна из них дерзким тоном. — Здрасьте, — непонятливо ответил он, приглаживая растрёпанные волосы. — Ты что тут устроил посреди бела дня? — добавила вторая. — Что я устроил? — парень поднял брови. — Вы что там при маленьком ребёнке делаете? — предъявила первая, — Твой молодой человек кричит на весь дом. Ты его бьёшь? — Алекси, признайся нам, он бил тебя? Мы не дадим тебя в обиду, только скажи, — сказала одна из них, заглядывая в квартиру, — У меня муж в полиции работает! Каунисвеси шокировано поднял голову с подушки, оглядываясь по сторонам, но ответа решил не давать. — Во-первых, дочка у родителей, — альфа старался как можно спокойней реагировать на лживые обвинения, тем более после долгожданных занятий любовью у него было хорошее настроение, — А во-вторых, — он подошёл чуть ближе и наклонился к женщинам: — Мой мальчик кричит только от удовольствия. Завидуйте молча и валите отсюда. Йоэль ушёл обратно в квартиру, хлопнув дверью, закатил глаза, тихо сказав: — Ебанутые, — он запер личину, по пути в спальню скинул с себя шорты и снова бросился на кровать к любимому: — Блять, иди сюда, — они не вылезали из кровати до самого вечера. В течение двух дней они прерывались только на еду и несколько часов здорового, долгого сна. Как только силы молодых родителей были восстановлены, они забрали дочку от родителей Алекси.