Accidentally Happy

Где-то через месяц после родов Алекси нужно было снова приехать ко врачу на осмотр. После кесарева сечения нужно тщательное наблюдение специалистов. Всё это время ему нельзя было делать множество вещей: подниматься по лестнице, ходить пешком на дальние расстояния, садиться за руль, поднимать и таскать что-то тяжелее ребёнка, и, самое болезненное для влюблённого человека, заниматься любовью. Каунисвеси боялся, что Йоэль не вытерпит, ведь во время беременности, а теперь ещё и целый месяц после неё, он не мог удовлетворить любимого человека. Иногда он старался обходиться оральными ласками, но им обоим было ясно, что этого мало. Хокка не давал младшему понять, что откровенно устал от блокаторов, и ему безумно хочется просто взять и накинуться на парня. От препаратов кружилась голова, он бывал рассеянным и раздражительным. Алекси догадывался, что на самом деле фраза «Не переживай, малыш, всё нормально» означает крики о том, что он больше не выдерживает. Ему нужно тело любимого омежки, каким бы оно ни было после родов, он жаждет его до стекающих по подбородку слюнок, хочет брать его до звёздочек перед глазами и сжимать нежную кожу до побеления костяшек. Но Алекси не мог дать ему эту возможность. Спустя месяц, когда он шёл на осмотр к врачу, он молился, чтобы ему разрешили заниматься любовью, чтобы всё зажило и всё было хорошо, чтобы он больше не мучал своего альфу блокаторами и дал ему возможность спустя столько времени насладиться своим телом.

***

— Здравствуйте, — Алекси зашёл в кабинет. — Здравствуйте, — поздоровалась девушка в ответ, — Вы на послеродовой осмотр, да? — он кивнул, — Раздевайтесь, ложитесь, — омега лёг на кушетку. Его ладошки вспотели, а сердцебиение было слышно при малейшем прикосновении. Медсестра смутилась: — Вы волнуетесь из-за чего-то? — Немного… — замялся Каунисвеси, — Точнее, всё в порядке. Ничего. Девушка начала осмотр: — Как себя чувствуете? Что-то беспокоит? Что-то болит? — Всё хорошо, — его голос дрогнул. Он ждал, что ему скажет врач, — Ничего не болит. — У вас всё в порядке, всё в норме. Шов зажил, разрывов и расхождений нет. Не волнуйтесь так, — улыбнулась она, — Поздравляю. — С-спасибо, — Алекси встал и оделся, — А м-можно вопрос? — неуверенно спросил он. — Да, конечно. — Уже можно возобновлять половую жизнь? — его щёчки слегка покраснели, он смущённо опустил взгляд. — Да, да, конечно, у вас всё отлично, можно жить прежней жизнью, удачи вам! — она проводила его широкой улыбкой. — Спасибо, до свидания! — Каунисвеси, радостный, выбежал из кабинета. Садясь в такси, он сказал адрес и поехал домой. По дороге он набрал номер мамы: — Мамуль, привет. — Привет, сынок, — ответила она. — Мам, я помню, что обещал не просить тебя о помощи, но у меня безвыходная ситуация. — Что такое? Что-то случилось? С Николь нужно посидеть? — заволновалась Миссис Каунисвеси. — Да, можно её у тебя оставить на пару-тройку дней? — А почему так долго? — Ну ты же знаешь, что я Йоэля совсем измучил. Я не знаю, как он всё ещё терпит. Мне врач сегодня разрешила. Я хочу пару денёчков побыть с ним вдвоём, ему это очень нужно, да и мне тоже, — он намекал как мог, лишь бы не говорить прямым текстом. Хоть мама и понимает, что он уже взрослый, всё равно было неловко. — Конечно, конечно, сыночек, привозите её к нам. Она у тебя беспроблемная, спокойная, — она была рада посидеть с внучкой. — Тогда я через пару часов где-то привезу её. Спасибо тебе огромное за понимание, — он сбросил вызов и через пару минут уже подъехал к дому. Быстро расплатившись, Алекси выбежал из машины и бегом поднялся в квартиру: — Йори, я дома, — крикнул он, забегая внутрь. Хокка встретил его поцелуем, а после заметил, что младший весь на взводе: — Ты чего какой взъерошенный? — Врач разрешила, — он подмигнул альфе, — Я отвожу Нику к маме на два или три дня. Нам обоим это нужно. — Да ладно, правда что-ли? — удивился старший. — Да, — Каунисвеси начал собирать дочку и все необходимые вещи, а Йоэля попросил перевести немного денег маме на карту, если малышке понадобится что-то купить, потому что эти два дня молодые родители на связь выходить не планировали. Хокка понял всё без слов, и как только Алекси с дочкой сели в машину, он сразу же прыгнул в свою и поехал в аптеку. Омега отвык сидеть за рулём, ведь последний раз он водил машину перед крайним туром, когда он был беременный, то есть где-то на двадцать седьмой неделе, но парень сразу всё вспомнил, хоть и не рискнул набирать очень высокую скорость. Дочка в милой розовой люльке была крепко пристёгнута ремнями, внутри висели погремушки, которые ей очень понравились. Всю дорогу она спокойно играла, не создавая папе никаких проблем.

***

— Привет, сынок, проходите, — сказала мама Алекси. — Спасибо большое, что согласились, — ответил парень, кладя дочку на кровать и переодевая. — Ну ради такого дела-то! — чуть усмехнулась она. — Мам, ну ты пойми, я устал уже над ним издеваться. Он иногда такой нервный бывает, у нас ничего не было с тридцать второй недели. Больше трёх месяцев. А за то, что он три гона провёл на блокаторах, я ещё долго себя винить буду, — он разложил все вещи, уложил дочку в специальную кроватку-переноску с погремушками, показал маме, где, что и для чего, и начал собираться домой, — Йоэль тебе, если что, деньги перевёл. Хотя вроде бы ничего понадобиться не должно. — Всё у нас будет в порядке, удачи вам, мальчики, — сказала Миссис Каунисвеси, провожая сына.

***

Пока Алекси отвозил дочку к родителям, Хокка успел купить презервативы, смазку, поменять постельное бельё, сходить в душ, побриться, чтобы не царапать отросшей щетиной нежные щёчки своего мальчика, и немного прибраться в комнате для комфортной обстановки. Как только прозвенел звонок в дверь, он, снося все косяки, побежал открывать: — Привет, родной, — Йоэль протянул руки для объятий, но вместо нежных обнимашек на него накинулись, как на добычу, попутно снимая одежду. — Нахер всё, трахни меня быстрее, — с шипением проговорил Каунисвеси прямо в губы возлюбленного. Тот одной рукой запер дверь и подхватил его на руки, придерживая за бёдра и жадно целуя. Алекси и сам безумно скучал по горячему телу альфы, по жарким поцелуям, по тому напору, с которым Хокка берёт его и делает всё, что только вздумается, по сильным рукам, которые до покраснения сжимали нежную кожу на бёдрах и ягодицах, по рыкам и стонам старшего и, наконец, по его огромному члену внутри, который так правильно входит и ласкает каждый миллиметр изнутри, растягивая тугие стенки. — Маси, подожди, — Йоэль нашёл в себе силы отстраниться. — Что-то не так? — смутился младший. — Нет, всё так. Просто это же первый раз после родов, — Хокка взволнованно смотрел ему в глаза. — И что? — Вдруг тебе будет больно? — чувства всегда брали верх над естественными потребностями, и несмотря ни а что, альфа боялся сделать неприятно, больно или дискомфортно своему мальчику, — Алекси, ты же меня знаешь, сейчас я не смогу себя контролировать. — Плевать, — выпалил Каунисвеси и снова впился в губы возлюбленного.