Accidentally Happy

— О! Здрасьте. Янне мгновенно спрыгнул с колен Йоэля. — Маси, чт-то ты тут делаешь? — заикаясь, спросил вокалист. Его тело начало трястись. В этот момент вошли остальные парни и расселись по разным местам, ничего не говоря. — А что, ты не рад меня видеть? Я помешал тебе, да? — с издёвкой говорил Каунисвеси, хотя все внутренности разрывало от боли. — Алекси, подожди, я всё тебе объясню, — Йоэль подскочил и хотел было подойти поближе, чтобы обнять, но младший не подпускал к себе. Янне сидел на прежнем месте, на диване, виновато опустив голову. — Зачем? Я не глупый, и так всё понял. Зачем объяснять? — с виду Маттсон спокоен, может, немного раздражён, но на самом деле внутри него полыхала такая сильная боль, будто в вулкан бросили ядерную ракету, — Ты лучше подумай, как ты будешь объяснять своей любимой доченьке, почему её родители больше не живут вместе, и почему своего любимого папочку она видит только по праздникам, — Алекси сел за своё место, надел наушники и показал Нико пальцем на звукозаписывающее помещение. Тот молча взял вторую пару наушников и прошёл туда. — Маси, пожалуйста, давай поговорим, — просил Хокка, но младший даже не снял наушники и не повернулся в его сторону. Йоэль вернулся за гитару, бросая агрессивный взгляд на Янне. Записав партию Нико и обговорив то, по поводу чего они собрались, Сантери уехал домой, захватив Ярвинена. Тот ушёл, ни с кем не попрощавшись. — Малыш, пожалуйста, позволь мне всё объяснить, прошу, — снова взмолился Хокка. Нико, Йоонас, Олли и Томми сидели на диванчике и смотрели на то, как медленно рушится такая крепкая семья. Оставлять парней наедине в такой обстановке было рискованно. — Нет уж, — Алекси резко встал, заставляя этим движением Йоэля сесть на диван, — Сначала я тебе всё выскажу. Он начал свою речь, остановить которую было не так просто: — Если ты думаешь, что я не замечу то, что ты стал прятать свой телефон, хотя я никогда туда не лез, то ты ошибаешься, — он начал припоминать абсолютно всё, что произошло за время знакомства Хокка и Ярвинена, — Если ты думаешь, что если ты не берёшь трубки и не отвечаешь на смс, я не найду тебя, ты тоже ошибаешься, — ему хотелось плакать и кричать от боли, но парень держался, хоть и из последних сил, — Если ты думаешь, что я поверю тебе, что ты работаешь в тот день, когда по официальному графику у всей группы выходной, то здесь ты тоже, увы ошибся. Омега сделал глубокий вдох и продолжил: — Если ты думаешь, что меня не будут настораживать твои ночные похождения, тут ты тоже не прав, — он сделал небольшую паузу. — Я с первого дня знакомства с Янне заметил, что между вами что-то есть. И я совру, если скажу, что доверял тебе и был уверен в том, что ты не предашь свою семью. Я знал, что так произойдёт, — снова пауза. — Позволь мне напомнить тебе всё, что было за все эти годы. Например, как ты, краснея, предлагал мне встречаться за кулисами Рокфеста. Или наш первый совместный тур. Или то, как я присоединился к вашей группе, — парни настороженно слушали, чем же это всё закончится, — Твой первый гон, мою первую течку. Я позволял тебе всё, — воспоминания чёткой картиной отображались в сознании вокалиста. Внутри всё горело, — Да, было много всего хорошего. А теперь вспомни… Алекси сделал очередную паузу и чуть повысил голос: — Вспомни мою истерику из-за свалившейся в пик популярности беременности. Вспомни, как ты убедил меня в том, что никогда меня не бросишь, будешь помогать мне с малышкой, и у нас всё будет хорошо, — Йоэль кивнул, закрывая лицо ладонью от стыда, — Вспомни, как врачи всем персоналом вытаскивали меня с того света, чтобы у тебя… — он выделил интонацией это слово, — … родился ребёнок, — Хокка был готов разрыдаться и броситься на колени в ноги младшего, — Я, в отличие от некоторых, хотя бы помню, что у нас есть дочь. Которая родилась с очень большим трудом, но тебе никогда не понять этого, — Каунисвеси делал небольшие шаги из стороны с сторону, будто читая лекцию, — У тебя есть дочь, которая ждёт папу дома. Которая спрашивает, где ты. Которая плачет горькими слезами и отказывается спать, когда папы нет дома, и которая переживает, когда её родители в ссоре, — он давил на воспоминания Йоэля так сильно, что голова старшего готова была лопнуть, а сердце — взорваться, — Вспомни, как ты гладил меня по животу. Как ты целовал его и разговаривал с малышкой. Как ты заботился обо мне и обещал никогда не оставлять одного, — Хокка готов был провалиться под землю, — Вспомни, как я мучился со схватками почти десять часов, находясь не в состоянии даже выпить воды. Как ты ради меня нарушил многолетий устав врачей не присутствовать на родах. Вспомни, как ты, блять, ревел, когда взял на руки Николь, — униматься Алекси не собирался, — Вспомни, как я лежал после операции почти без сознания, а ты стоял передо мной на коленях и благодарил за дочь! — здесь парень повысил голос, но после этого снова продолжил говорить спокойно. Хокка кивал, потирая ладонями глаза, — Вспомни выписку. И опять же твои слёзы. Они катились по щекам, капая на розовый конверт с маленькой куколкой внутри, которая как две капли воды, блять, похожа на тебя, — выпалил Каунисвеси, — Подумай хотя бы о ней. Я потерял половину своих нервных клеток, почти всё своё здоровье и чуть не отдал жизнь за то, чтобы у тебя на руках тихо сопела твоя маленькая копия, — его голос становился всё более и более жалостливым, от чего Нико почти заплакал, но вовремя уткнулся в плечо Олли, — Я не хочу сейчас даже упоминать о том, как ты сделал мне предложение, какие слова ты мне говорил о том, что мы всю жизнь будем вместе и никогда не расстанемся. А вспомни тот случай с самолётом? — вспомнил Алекс самый страшный для Йоэля момент в его жизни. Вокалист вздрогнул, — Кто ночами бегал вокруг тебя, пока ты трясся в панической атаке? Кто был рядом, когда ты рыдал в подушку от страха? Каунисвеси, немного помолчав, перешёл к заключению: — Бессовестный ты, Хокка! — его голос был разочарованным, — Я, конечно, ни в коем случае не собираюсь заставлять тебя быть со мной. Ты мог просто подойти и сказать «Прости, я больше не люблю тебя»? Зачем нужно было приплетать сюда третьих людей и играть на чувствах, выключая телефон? — он не кричал. Не осталось сил, — Я считаю, что после всего этого, после того, как я родил тебе дочь, отмучившись с ужасными болями, и после всего, что мы прошли вместе, я заслужил уважительного отношения к себе. А ты меня опустил ниже плинтуса! Но если ты не хочешь подумать обо мне — подумай о ребёнке. Она тебя любит. И снова парень сделал небольшую паузу, после чего продолжил: — О чём ты думал, когда это делал? Что ты скажешь дочке? Как ты ей это объяснишь? Или ты думал, что я ни о чём не узнаю? Ты снова ошибаешься. Нико, Йоонас, Олли и Томми поражались стойкости Алекси. Ведь он всегда был таким хрупким и ранимым омежкой. Беременность и появление ребёнка научили его быть сильным. Йоэль же по прежнему закрывал лицо руками и волосами, не говоря ни слова. — Перед Николь будешь выкручиваться сам. Всё, я тебе всё сказал. Удачи, — Каунисвеси сказал это искренне. Он по-прежнему любил Йоэля и желал ему всего самого и лучшего. В помещении воцарила тишина. — Да не было у нас ничего! — крикнул Хокка, убирая руки от лица и откидывая голову назад. — У меня, по-твоему, галлюцинации? — возмутился Алекс. — Маси, ты же знаешь, я бы никогда! — он встал и медленно подошёл к младшему, — Позволь мне всё объяснить? Пожалуйста, прошу тебя, — парни не обращали внимания на сидящих рядом друзей. Они доверяли им и были уверены, что эта информация не выйдет за пределы студии, да и они сами их ни за что не осудят. — Ладно, давай, я тебя слушаю, — ответил Алекси и сел на своё место за столом, складывая руки на груди. В глубине души ещё оставалась надежда сохранить семью. Йоэль начал: — Наше знакомство было исключительно по работе. Я никогда не рассматривал его в качестве партнёра, и я вообще никого рядом с собой не вижу, кроме тебя, — он подошёл ближе и смотрел прямо в глаза Каунисвеси. В большие, ярко-голубые и … слезящиеся, — Я не брал трубки, потому что действительно не слышал звонков или боялся, что ты начнёшь ревновать, а телефон выключал, когда его древняя аппаратура начинала фонить. Я не предупреждал вас о том, где я, чтобы ты не приехал и не испортил сюрприз, который я тебе готовил на день рождения, — Йоэль уже готовил подарок мужу, — Да, я работал тогда, когда у нас были выходные, потому что хочу свозить вас с Николь в Калифорнию, а сумма там нужна немаленькая, — он выдохнул, — Да, Янне с первого дня стал оказывать знаки внимания, но, клянусь, я на них не реагировал. Я находился там для того, чтобы сделать всё ради вас. Ради тебя и нашей доченьки. Дома я прятал телефон, чтобы лишний раз не заставлять тебя нервничать, Янне постоянно мне писал, по поводу и без повода. А то, что ты случайно увидел сегодня, это действительно было только один раз, именно сейчас. Он прижал меня к дивану собой и вывернул руки, я не смог выбраться так быстро, как мне хотелось бы. Я клянусь, что я ему не ответил и пытался оттолкнуть, — Каунисвеси внимательно слушал, — Каждый раз, когда я посреди ночи возвращался домой, я целовал дочку, ложился, обнимал тебя и извинялся, пока не усну. Потому что я понимал, что ты ревнуешь, я это чувствовал, — голос Хокка начал дрожать. Нико не выдержал и прослезился, — Малыш, я знаю, что после того, как я нарушил запрет врачей, ты очень боишься, что я потеряю к тебе интерес. Ты боишься, что я разлюблю тебя из-за шрама на твоём животе, из-за растяжек на бёдрах, из-за каких-то неровностей в теле, образовавшихся после беременности. Но я тебе уже много раз говорил, и скажу ещё раз: я всю жизнь любил и буду любить только тебя. Какой бы ты ни был, и как бы ты ни выглядел, — он опустился на колени, подполз ближе к Алекси и совсем тихо сказал последние фразы: — Мне никто, кроме тебя, не нужен. Ты — лучшее, что есть в моей жизни, — и совсем шёпотом: — Я дышать без тебя не смогу. Хокка уронил голову на колени младшего, обнимая того за ноги. Его плечи задрожали, он не сдержал слёз. Алекс сидел с каменным лицом: — Мне нужно время, чтобы принять эту ситуацию, — ответил он, — Такой ценой мне не нужна никакая Калифорния, — поездка в США в отпуск была его давней мечтой, но ради того, чтобы в их семье всё было хорошо, он готов был отказаться от неё. — Умоляю, прости. Прости меня за всё, — Хокка рыдал в голос, не стесняясь никого из друзей. Слёзы обжигали его щёки, голос дрожал, дыхание перехватывало, и говорить было трудно, он всхлипывал и крепче вцеплялся в ноги парня, до паники боясь отпустить, — Я не смогу без вас. Никогда. Я люблю только тебя и хочу только тебя. Нико, смотря на всё это, уже сам плакал. Йоонас нежно прижимал его к своему плечу и поглаживал. Олли и Томми были не такими сентиментальными, но внутри себя тоже волновались. — Я же сказал, мне нужно время, — ответил Каунисвеси. У него зазвонил телефон — это была Вилма, которая сейчас сидела с дочкой. Когда он взял трубку, то услышал совсем не голос своей подруги: — Папа, ты де? — сказала малышка в трубку. — Солнышко, мы уже скоро едем домой. Совсем немного подожди, хорошо? Скоро будем. — И папа? — Да, да, маленькая, мы вместе приедем, — сказал он дочке, — Жди. Он сбросил вызов и сказал: — Поехали домой, Ника ждёт, — Каунисвеси встал и начал собираться. Йоэль поднялся и прислонился к стене, закинул голову назад и зажмурился, справляясь с невыносимой болью и чувством стыда. Слёзы побежали по щекам и скатились на шею. Простояв так несколько секунд, он сильно ударил кулаком в стену и тихо всхлипнул, после чего взял куртку, обнял парней и пошёл за Алекси. Нико, обнимая Алекса, сказал ему: — Прими правильное решение. А Йоонас, поглаживая по спине Йоэля, прошептал: — Держись, всё будет хорошо, — парни уехали домой, где их ждала дочка.