Accidentally Happy

— Пааапааа! — закричала девочка и побежала в коридор, как только услышала скрип ключа в замочной скважине. Парни вошли в квартиру, и Алекси сразу же взял дочку на руки. Вилма тоже вышла коридор и улыбнулась им. — Привет, зайка, — Каунисвеси натянул улыбку и поцеловал дочку, обнимая и поглаживая по спине. Он не мог дать ей понять, что что-то случилось, — Как у вас дела? — обратился он к Вилме. — Всё отлично, — ответила та, — Только она заскучала немного, попросила позвонить. А так, всё хорошо. Йоэль взял у Алекси Николь, но вот сделать вид, что всё в порядке, он не смог. Он крепко прижал девочку к своей груди и целовал её лицо и головку, вдыхая приятный детский запах: — Моя маленькая девочка, — шептал он ей, — Моя сладкая, моя любимая доченька. Моя родная малышка, — не сдерживая слёз, он продолжал обнимать и целовать Нику, — Папа тебя так сильно любит. Безумно сильно. Папа жить без тебя не может. Вилма шёпотом спросила у Алекси: — Всё нормально? — Нет, — резко ответил тот, — Долгая и противная история. Если Йоэль захочет, он сам тебе расскажет. Попроси его завтра. — Ладно, — та не стала настаивать на том, чтобы ей всё сказали прямо сейчас. Тем временем Хокка продолжал заливать слезами шею девочки: — Моя радость, папа никогда тебя не бросит, слышишь? Никогда и ни за что. Папа всегда будет рядом, — Николь обняла его за шею и посмотрела прямо в глаза: — Папа? — одной интонацией она задала вопрос «Что случилось?». Такие сложные слова она ещё не говорила, но Йоэль прекрасно её понял. — Малышка, слышишь меня? Что бы ни произошло, папа будет рядом, — он поцеловал её в голову и снова прижал к груди. Ни Николь, ни Вилма не понимали поведения старшего. А Алекси просто спокойно смотрел на это, не выдавая ни единой своей эмоции, которых внутри бушевал целый ураган. — Папа, пать, — сказала девочка и потёрла глазки. — Ты кормила её? — спросил Каунисвеси у Вилмы. Та кивнула. — Пойдём мыться и спать, солнышко, — всхлипнул Хокка, и, вытерев слёзы, понёс её в ванную. Алекс проводил Вилму домой, принёс полотенце и пошёл на кухню готовить ужин для них двоих. Время было уже достаточно позднее, долго возиться с приготовлением еды ему не хотелось, поэтому он решил сварить спагетти и быстро пожарить заранее купленные стейки. Через полчаса Йоэль пришёл на кухню. — Уложил? — спросил его Маттсон. Тот только тихо угукнул. Алекси поставил на стол две тарелки и сделал две чашки чая, выдвигая корзинку со сладостями на центр стола. Ужин был вкусным, но в горле стоял такой ком боли и слёз, что кусок в рот не лез. Хокка ел очень медленно, часто залипая в одну точку. — Какие у тебя планы на завтра? — вдруг спросил он так резко, что Каунисвеси даже вздрогнул. — Пока что ничего не планировал. А что? — ответил он. — Давайте проведём время втроём? Всей семьёй? Или дома, или сводим Нику в парк какой-нибудь? — всё ещё тяжело дыша, предложил Йоэль. — О! Опомнился, что у него семья есть, — фыркнул Алекс, — Ладно, давай. — Маси, я тебе всё объяснил и не соврал ни слова, — фраза младшего ударила по самому больному. — Уж слишком красиво звучали твои слова про Калифорнию, — Каунисвеси и не скрывал, что не поверил ни единому слову. — Тебе показать билеты? — Йоэль разблокировал телефон и открыл какой-то сайт, показывая три забронированных билета на самолёт через полгода. Алекси удивлённо распахнул глаза, — Но купить билеты мало. Я должен быть уверен, что вы будете шикарно жить и ни в чём себе не отказывать минимум две недели, а может и больше. Микки поставил приличный ценник за работу с Янне, но я ж не знал, что он начнёт ко мне лезть. Хокка убрал телефон и подошёл к мужу, опускаясь на колени: — Клянусь своей жизнью. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Я люблю только тебя и нашу дочь. Никто и ничто не сможет стать мне дороже семьи, — он положил голову на бёдра Алекси, будто приготавливаясь к смертной казни, — Я очень виноват перед тобой и дочкой. Прости, я должен был поступить по-другому. — Что ты сейчас собираешься делать? — спросил Каунисвеси. — Либо найду другого звукорежиссёра, который поможет доделать то, что мы начали, либо возьму другой заказ, — ответил Йоэль, всё ещё не поднимая взгляд, — Но с Янне я точно больше не буду работать. Я тебе обещаю. Я сам очень зол на него за это. И я хочу с ним разобраться за то, что он чуть не лишил меня самого дорогого, что у меня есть. — Хорошо. Я жду твоих действий, — согласился Каунисвеси. — Родной, ты простил меня? — он наконец поднял голову и умоляющим взглядом посмотрел в глаза мужа. — Я же сказал, мне нужно время, чтобы отпустить эту ситуацию, — ответил тот, — Пойдём спать, — они убрали тарелки в посудомойку. Алекси пошёл в душ первый. Пока он был в ванной, Йоэль сидел рядом с дочкой, положив руку ей на бочок. Та мирно и спокойно спала, зная, что оба отца дома. — Моя маленькая, — шептал Хокка, — Моя девочка. Всё будет хорошо. Когда Каунисвеси вернулся в спальню, старший ушёл в душ. Просто постояв под струями горячей воды около десяти минут, думая о своём, он вышел. Когда он зашёл в комнату, Алекс уже спал. — Мой родной, — Хокка лёг рядом, обнимая мужа, — Моё счастье. Знай, что я люблю только тебя. Этой ночью Йоэль не спал. Тревожные мысли сводили с ума, страх полностью окутал всё тело, начиналась паническая атака — он боялся, что Алекси никогда не простит его, что их семья разрушится, и из-за этого у Николь будет травма, ведь она так любит родителей, и привыкла к тому, что они оба всегда с ней. Сон Каунисвеси был тревожен. Он ворочался и вздрагивал. В такие моменты старший прижимал его к себе и поглаживал. Хоть омега и был обижен, во сне он не мог себя контролировать. Чувства брали верх, и он прижимался в ответ к тёплому телу любимого человека.

***

— Доброе утро, — разлепив глазки, сказал Алекси, — Ты чего как рано проснулся? — спросил он Йоэля, который лежал и смотрел на него. — Я не спал, — честно ответил Хокка, — Доброе утро, котёнок. Ника спит ещё. — Вообще не спал? — удивился младший. — Я не смог уснуть, — больше он не намерен врать мужу. — Почему? — Боялся, что ты уйдёшь, — еле слышно сказал альфа и провёл тыльной стороной ладони по его щеке. Сердце Алекси пропустило удар, он вздрогнул. — Куда я от тебя уйду? У нас ребёнок. Спи спокойно, мы никуда не денемся, — ответил парень. — Мне страшно от того, что из-за меня наша семья может разрушиться. Я так боюсь вас потерять, — он зажмурился, сдерживая слёзы. Ему больно, — Я не соврал тебе, правда. — Я очень хочу верить тебе. Но после того, что я видел, мне тяжело смириться. Пойми меня тоже, пожалуйста, — Алекси уже не был злым. Он выглядел разбитым, — Я не собираюсь уходить, забирать дочь и разводиться, я сказал это на эмоциях. Я смогу простить тебя и отпустить это, — он сделал паузу, — Просто не сейчас. Мне нужно успокоиться. — Что мне нужно сделать, котёнок? Ты знаешь, я ради тебя и Ники Землю вверх южным полюсом переверну, — Хокка водил большим пальцем по щеке мужа. — Ничего. Будь рядом и не давай мне поводов в тебе сомневаться, — попросил Каунисвеси, — Я понимаю, что так делать неправильно, но ты не мог бы больше не работать с Янне? — Это и так понятно, малыш. Я ненавижу его за то, что он сделал. Я тебе уже сказал, что я либо найду другого звукаря, либо найду что-то другое за такой же гонорар, — ответил Йоэль. — Что сегодня будем делать? — спросил Алекс. — Давай сводим Николь в парк? Тут недалеко недавно открылся какой-то новый. И сами погуляем, и ребёнку весело, — предложил Хокка. — Давай, — согласился младший. — Иди ко мне? — Хокка распахнул руки, приглашая любимого в свои тёплые и нежные объятия. Каунисвеси подвинулся ближе, ложась на грудь мужа: — Я не смогу от тебя уйти, что бы ты ни сделал, — совсем тихим голосом признался он, утыкаясь носом в ключицу, — Я не смогу без тебя. Да и дочка должна расти в полной семье, в любви и согласии, — Хокка нежно поглаживал его, — Я, наверное, всё тебе прощу. Не сразу, конечно, — он втянул воздух у шеи возлюбленного, вдыхая родной запах, — Только не пользуйся этим, пожалуйста. Я хочу, чтобы мы были счастливы. Хочу, чтобы никому из нас не было больно. И чтобы наша дочка всегда улыбалась. Дети чувствуют, когда у родителей проблемы. — Я не заслуживаю тебя, — прошептал Йоэль, — Ты идеальный. Ты самый лучший. Я не достоин твоей любви. Я постоянно всё порчу. Господи, за что мне такое счастье? — он сильнее прижал мальчика к себе, вдыхая аромат шампуня, — Я всё сделаю ради того, чтобы мы были самой счастливой семьёй. — Йори, скажи честно, — вдруг спросил Алекс. — Что? — На тебя как-то повлияло то, что ты был на родах? — Говорю честно, — Хокка был готов в этом признаться спустя почти два года после рождения дочери, — Я очень боялся, что реально потеряю к тебе интерес, но хотел быть рядом, несмотря ни на что. Я не смотрел вниз, я смотрел только на твоё лицо и целовал руки. Я ничего не видел. Поэтому нет, никак не повлияло. — Правда? — Каунисвеси чуть усмехнулся, — А я-то думал… — Не переживай. Всё будет хорошо, я тебе обещаю, — они пролежали в обнимку, пока не проснулась дочка. После завтрака они засобирались в парк.