Accidentally Happy

— Привет, Йоон, — Йоэль и Йоонас встретились у студии, сели в машину старшего и уехали по одному очень важному делу, — Спасибо, что согласился помочь. — Я на твоей стороне, — поддержал друга Порко. Через полчаса они были на месте. Пунктом назначения была квартира Янне. — О! Неожиданно, — сказал Ярвинен, открывая дверь, — Зачем пришли? — Сначала поговорить, потом посмотрим, — сказал Хокка. Тон его голоса не предвещал ничего хорошего. Хозяин квартиры провёл их на кухню. От кофе Йоэль и Йоонас отказались под предлогом, что не за этим сюда пришли. Вокалист сразу перешёл к делу: — Зачем ты сделал это? — Что сделал? — Янне сделал вид, что не понял, что тот имеет в виду. — На студии, — напомнил Хокка, воздерживаясь от подробностей. — Аа, — звукорежиссёр усмехнулся, — Просто так. — Ты нормальный? Не выводи меня. Говори честно, в чём причина, — старший и не пытался скрыть, что в бешенстве. — Просто захотелось. А я всегда делаю то, что я хочу, — пожал плечами тот. — Хорошо, — Порко замечал, что у Йоэля буквально сейчас пар из ушей повалит, — Ты прекрасно знал, что я женат, так ведь? — Ну да, — Янне глупо улыбался. — Ты знал, на ком, так? — Да, — повторил тот. — И ты знал, что у нас есть ребёнок. Я прав? — Абсолютно, — кивнул Ярвинен, продолжая выводить Хокка своей наглой улыбкой. — Ну и какого хера ты тогда творишь? — вскипал вокалист. — Да ничего особенного, — звукорежиссёр слишком непринуждённо относился к данной ситуации, что ещё больше выбешивало старшего, — Ты альфа, я омега, это вполне нормально, что может что-то возникнуть. Просто поцелуй, ничего серьезного. Тем более, нас отвлекли. — Ты понимаешь, что этим «ничего серьезного» ты чуть не разрушил мою семью и счастье, которое я строил пять лет? — Хокка вскочил и ударил ладонями по столешнице, повышая голос, — То, чего я с таким трудом добивался? То, ради чего я жил всё это время! И ты даже не спросил меня, прежде чем это делать. Как я должен смотреть в глаза Алекси после твоей выходки? — Ну, наклонись немножко, — решил пошутить Янне. Йоонас понял — без драки не обойдётся. Но Йоэль ведь никогда не поднимет руку на омегу? — Для тебя эта ситуация не имеет смысла. Мне же она чуть не разрушила жизнь. От меня практически ушёл, а возможно ещё и уйдёт, самый дорогой человек в моей жизни, ради которого я из кожи вылезал пять грёбанных лет! — вокалист перешёл на крик, — Он может забрать у меня дочь! Николь — смысл моей жизни. Она с таким трудом у нас появилась, я так её хотел и ждал. Мы прошли через ёбаный ад, чтобы создать счастливую семью! А ты просто взял и разорвал всё на куски, хотя тебя это вообще касаться не должно! — Ну вот видишь, у вас были скучные и однообразные отношения, а я добавил в них перчинку, — поведение Янне заводило Йоэля ещё сильнее. Он уже готов был швырнуть Ярвинена в стену — омеги маленькие и лёгкие, сильному альфе сделать это не составит большого труда. Пока что он держался, но из последних сил. — То есть ты специально это сделал, чтобы поссорить нас с Алекси? — прямо спросил Хокка. — Ну да, — признался тот, — Как раз услышал шаги за дверью. Если бы это был не Алекс, то твои друзья бы точно ему об этом рассказали. — Ты издеваешься? — Йоэль совсем вышел из себя, — Зачем тебе это надо? — Это весело. Вы из-за меня там ругаетесь, разводитесь, а у меня всё хорошо, — ответил тот, ехидно расплываясь в ещё более широкой улыбке. Даже Йоонас уже хотел разнести ему лицо. Правило морали «Альфа не должен поднимать руку на омегу» с каждой секундой имело всё меньше и меньше смысла и уже превращалось в пустой звук. — Ты ненормальный, — сказал Йоэль, смотря тому в глаза, — Ты псих. — Возможно, — Янне пожал плечами. — Йоон, поехали домой, — Хокка двинулся к выходу, — Это бесполезно, — Порко двинулся за другом. — Кстати, Йоонас, — крикнул Ярвинен, — Ты свободен? — У тебя нет шансов, — грубо ответил гитарист, — Да и, я смотрю, наличие отношений тебя не очень останавливает. — Почему нет шансов? Я добиваюсь того, чего я хочу, — сладко пропел Янне. — Ещё одно слово, и я проедусь тебе по хлебалу, — Порко был грубее Йоэля, потому что Хокка стал намного добрее и мягче после рождения дочери. — А я добавлю, — но сейчас и его нервы не выдерживали. Они, не попрощавшись, покинули квартиру звукорежиссёра. Весь разговор Йоонас записал на диктофон, чтобы Алекси был уверен в правдивости слов своего мужа.

***

— Вот, как-то так, — вздохнул Йоэль, выключая доигравшую запись на диктофоне. — Пиздец, — кратко ответил Каунисвеси. — Если мы разведёмся, то получится, что он добился своей цели, — сказал старший. — Не разведёмся, — уверенно сказал Алекс, — Ну он и тварюга, конечно. — В общем, прости ещё раз, что всё так вышло, — извинился Хокка, надеясь, что в последний раз. Алекси встал с места, подошёл к мужу и сел на его колени, обнимая за шею: — Наверное, я повёл себя, как истеричка, — сказал он, — Прости, я должен был сначала во всём разобраться, — омега положил голову на плечо любимого. — Всё в порядке, родной. Это вполне нормальная реакция. Не переживай, мне нужен только ты. Я ни на кого не променяю свою самую драгоценную семью, — Йоэль поцеловал парня в щёчку, прижимая к груди чёрную лохматую макушку. — Я так люблю тебя, Йори, — Алекси провёл носом по его шее. — И я тебя, Маси, — их губы соприкоснулись. Этот поцелуй был наполнен особенной нежностью и любовью. Хокка схватил мужа на руки под бёдра, тот обвил руками его шею. — Я не хочу без тебя, — прошептал Алекс в его губы, после чего снова впиваясь в них и пробираясь внутрь языком. Его футболка уже была на полу. Йоэль сел на диван в гостиной, устраивая младшего на своих бёдрах, а тот своими ловкими ручками уже стащил с него майку. — Ты мой, — рыкнул Хокка, кусая нижнюю губу и проходясь ногтями по оголённой спине. — А ты мой, — омега слез с него, опускаясь на колени и расстёгивая ремень на джинсах мужа, стаскивая их со стройных ног и выкидывая в сторону. — А ну стоять, — Йоэль за плечи поднял его и кинул на диван, начиная стаскивать и его штаны, но сразу вместе с боксерами. — Дай, — Алекси протянул руку к члену старшего, обхватывая его прямо через нижнее бельё. Тем временем Хокка тянулся к ящику в столе, стоящем около дивана — там презервативы. — Успеешь, — он положил небольшой квадратик на стол и перевернул младшего на живот, мгновенно припадая губами к нежной розовой дырочке, слизывая смазку и проникая внутрь языком, — Мой самый сладкий мальчик, — Каунисвеси со стоном выгнулся, поддаваясь бёдрами назад и сжимая поверхность дивана пальцами. Йоэль быстро двигал языком и губами, обдавая чувствительное место горячим дыханием. Одной рукой он раздвигал половинки ягодиц шире, а вторую опустил на член парня, делая медленные движения вверх и вниз и перебирая пальцами яички. — Ахх… ммм… ещё… Йори… ахххм… — ещё немного, и он потеряет сознание, расплавляясь под любимым мужчиной, — Давай… я хочу тебя… — шёпотом просил Алекси. Хокка отстранился, и ловким резким движением омега снова оказался на его руках. Уложив его снова на спину, Йоэль приподнял его бёдра и вставил внутрь сразу два пальца, а губами стал проходиться по шее и ключице страстными поцелуями, прикусывал нежную кожу, не прекращая движений внутри, и опалял дыханием так, что Алекс только от одних его вздохов готов был кончить. Два пальца быстро сменились на три — влюблённый и возбуждённый омега течёт так, что никакого лубриканта не надо. Только вот терпение Каунисвеси заканчивалось: — Да чё ты со мной, как с девственницей, возишься? — зашипел он, преодолевая сбитое дыхание и головокружение от удовольствия, которое доставляет ему самый родной человек. — Ах, так? — усмехнулся Хокка, после чего стянул с себя боксеры и сразу же заменил пальцы на давно стоящий член, — А как тебе такое? — он вошёл сразу же во всю длину, без промедлений начиная быстрые движения. Алекс вскрикнул. Одной рукой Йоэль держал парня за шею, не надавливая на неё, а вторую устроил на молочных бёдрах и страстно сжимал их. — Даа… ах… боже… ещё… — скулил Алекси, насаживаясь на член, так сладко и правильно двигающийся внутри него. — Блять, ты идеальный, — рычал альфа, припадая клыками к нежной шее и вбиваясь в любимое тело. Его мальчик позволяет ему всё, он делает с ним всё, что хочет, — Никто тебя не заменит, — просовывая руки между диджеем и диваном, Хокка обхватил длинными сильными руками возлюбленного за талию и плечи и крепко вжал в себя. Губы свободно плавали по шее, лицу и ключицам, оставляя красноватые следы, — Никто не сможет стать лучше тебя, — стоны Каунисвеси так ласкают слух. Они вызывают мурашки по коже, от них так сладко тянет внизу живота, перехватывает дыхание, а сердце пропускает удары. — А может, кого-нибудь помоложе найдёшь? — Алекси решил побесить старшего и тем самым возбудить ещё сильнее, — Без растяжек и шрамов? — он хватался руками за шею возлюбленного и водил по ней языком. — Я быстрее себе место на кладбище найду, чем кого-то взамен тебя, — Йоэль с рыком ускорил движения, с хлюпающим звуком входя в податливое тело послушного и покорного омеги, которое принадлежит исключительно ему уже столько лет, — Нахуй мне нужен какой-то левый парень, когда у меня есть ты? — он оставил засос на сгибе шеи Алекса с правой стороны, ногтями царапая спину и вжимая взмокшее тело в свои крепкие объятия, — Самый любимый муж, который лучше всех в этом мире, вместе взятых. Член внутри задел чувствительную точку, от чего Алекси вскрикнул, и альфа не мог не обратить на это внимание: — Кто ещё будет так стонать подо мной? — он замедлил движения, чтобы продлить удовольствие, — Кто будет так орать и царапать мне спину? — его зубы сомкнулись на груди младшего, оставляя еле заметный отпечаток, — Кто сделает мне так же хорошо, как ты? Решив, что он должен полностью показать мужу, как сильно он его любит, Йоэль сцепил руки на талии Алекси и усадил на свои бёдра, не выходя из мокрой дырочки и оставляя внутри только головку. Он устроился на диване поудобнее и держал жаждущего продолжения движений внутри сладкого тела парня почти на весу. Потеряв под собой опору, Каунисвеси захныкал, разливаясь рекой во власти старшего, обвил его шею руками и уронил голову на плечо. Альфа сам ответил на свой вопрос: — Да никто, — и резко опустил тело омеги полностью на свой твёрдый орган так, чтобы Алекси мог сесть на его бёдра, ощущая член максимально глубоко в себе. — Ааахх… — Алекс вскрикнул так громко и так соблазнительно, что Хокка невольно еле сдержался, чтобы не кончить прямо сейчас. Немного помедлив, он возобновил толчки, аккуратно приподнимая и опуская парня на свой орган. — Ты просто нереальный, боже, — Йоэль не мог надышаться телом возлюбленного. Его руки гуляли от плеч до ног по свободному маршруту, сжимая, царапая или поглаживая, — Не прощу себе, если проебу тебя, — из-за сбитого дыхания говорить было тяжело, фразы звучали обрывками, перебриваясь стонами и вздохами, но парни продолжали вести диалог. — Люби сейчас, — мурлыкал Алекси, самостоятельно насаживаясь на член старшего, — Второй раз не прощу. — Второго раза не будет, — Хокка с силой сжал ягодицы, поцелуем заставляя парня замолчать, — Буду любить всю жизнь, — с нажимом он водил руками по торсу парня от груди к бёдрам, толкаясь так глубоко внутрь, что, кажется, касается головкой внутренних органов. — Я не всегда буду таким маленьким и худеньким, — Алекси втянул живот, и Хокка увидел, как его собственный член двигается внутри стройного тела, что окончательно свело его с ума. От такого вида закружилась голова. — Боже, блять, да мне всё равно, какой ты там, — он до побеления костяшек впился пальцами в бёдра омеги и ускорил движения, — Просто дай мне возможность трахать тебя вечно, — Каунисвеси стонал в голос, то откидывая голову назад, то роняя её на плечо старшего. Йоэль опустил ладонь на его член, и не успел он сделать и одного движения, как Алекси со вскриком кончил в его ладонь, несколькими каплями пачкая свой живот. Хокка не останавливал движений, одной рукой потягиваясь к тому же ящику и доставая оттуда влажные салфетки. Отойдя от мгновенно накрывшей эйфории, Алекс взял салфетку из упаковки и накрыл ей руку возлюбленного, стирая следы их близости с ладони, но не из памяти. Через пару движений Йоэль, почувствовав напряжение в органе и сильную пульсацию, резко вышел из мокрой и сладкой, но уже покрасневшей дырочки, роняя Алекси на свою грудь и прижимая к себе. Изливаясь в презерватив, он хрипло постанывал и подрагивал от того тепла и удовольствия, которые разливались по телу. Каунисвеси хотел слезть с бёдер парня и выкинуть всё лишнее, но тот не пустил его. Он положил салфетки и использованный контрацептив на стол и крепко обнял мужа: — Никого не хочу, кроме тебя, — Йоэля часто тянуло на разговоры о любви после близости, но сейчас был тот случай, когда его слова чуть ли не вызывали слёзы, — Не отпущу, никому не отдам, — он вжимал тело возлюбленного в своё, утыкался носом в шею, зарывался в волосы и поглаживал по спине: — Моё, только моё, — Хокка целовал оголённые и покрытые красными следами и засосами плечи Алекси: — Самый красивый, самый горячий, самый любимый, самый родной, самый лучший, — причитал он, боясь отпустить парня. — Успокойся, никуда я от тебя не денусь, — Каунисвеси нежно коснулся его губ, устало улыбаясь, — Кто ещё меня так любить-то будет? — Никто, — прошептал Йоэль и углубил поцелуй, сгребая парня в охапку так, что тот навряд ли мог даже дышать. Но сейчас ему это совершенно не нужно. Зачем кислород, когда есть губы любимого мужчины?