Белые полосы

— Я вообще оказался человеком проницательным, как выяснилось. И у вас есть что-то, что вы не рассказываете,- Ваня обращался к другу на вы, когда говорил о серьезных вещах, внимательно дожидаясь ответа, в попытках не упустить важное. А Сережа же завис на пару секунд, слишком нервно усмехаясь, заставляя Дипенса напрячься. — Что?- Не громко спросил Пешков, смотря лишь в монитор компьютера, стараясь не отводить взгляд — То есть, говорите, что все в порядке,- Все не унимался Ваня, изредка покусывая потрескавшиеся губы. — Да нет, все нормально.

***

Сережа был человеком скрытным, все сокровенное он прятал где-то внутри подсознания, не давая другим проникнуть во внутрь и узнать его тайны. Ведь проще надеть маску клоуна и вести себя, мягко говоря, не адекватно при других. Быть липучкой, по отношению к другим, проще, нежели делиться с чужими собственными проблемами. А вдруг не поймут, засмеют, или вовсе осудят? Пешков никогда не жаловался, слушал и успокаивал других, являясь для остальных спасательным кругом, только вот никто не спасет его самого. Вне образа клоуна парень размышлял сам с собой на разные темы, связанные с его ментальным здоровьем, но делиться размышлениями с другими он не желал даже с Ваней, который стал ему достаточно близким другом. И Сережа действительно многое скрывал, но все из скрываемого им не было на столько страшным, как белые полосы, что заполняли его тело. Он больше не пересчитывал их количество, ведь шрамы уже сливались друг с другом, наслаивались один на другой. Толстые полосы его радовали куда больше, ведь от них он чувствовал больше. И на самом деле, в селфхарме стример нашел успокоение, ведь с каждой ссорой или даже незначительном проебе на стриме, после завершения, он брал лезвие, лишь бы не зарыдать. Он вспоминал все проебы за предыдущие стримы, шум в голове, словно перфоратором долбил череп, а шум воды было уже почти не слышно. По щекам, всё-таки, предательски потекли слезы, замутняя взгляд карих глаз на собственноручно изуродованное тело, на которое ему, если честно, меньше всего хотелось смотреть. Найдя клочок чистого холста для нового надреза, он достал новое лезвие, распаковывая его из небольшого конверта. Тончайший и ледяной металл легко входил в кожу, плавно разрезая ее, выпуская струю алой и горячей крови по ноге, что стекала в теплую воду. В прозрачной воде разливались пятна крови, что окрашивали воду в тот же цвет, что и вытекал из глубокого пореза. Все напряжение вдруг ушло после сделанного надреза, нет ни сожалений, ни боли, ни страха. В такие моменты складывалось впечатление, что он действительно мазохист, что ему просто нравится это, но тут нужно копать намного глубже. Селфхарм был для него как наркотик, что был ему доступен. Это та самая зависимость, с которой слезть было не возможно, по крайней мере в одиночку. Каждый раз Жожо замечал, что с каждым надрезом, боль, что накапливалась за весь день, попросту уходила, оставляя лишь неприятную пульсацию вскрытой плоти и колкое пощипывание. Парень еле слышно зашипел, когда вода попала в свежий порез, отрезвляя разум. После всех манипуляций со своим телом, он обработал рану и перебинтовал ее, чувствуя, как бинт понемногу намокает. Сережа переоделся в домашнюю одежду, промакивая мокрые волосы полотенцем, ложась на кровать. Буквально недавно на стриме он обсуждал, что смог бы любить человека, который к нему ничего не чувствует, только вот на стриме в голову в тот момент лез только Ваня. Сейчас же, вспоминая эту ситуацию, он нервно усмехнулся, потирая холодными руками лицо. Признаться самому себе было действительно тяжело, но и поделать с этим парень ничего не мог. Он не чувствовал взаимности от Вани, а если и чувствовал, то лишь в крайне редких моментах, но эти моменты были на столько неуловимые, неосязаемые, что парень склонял это к рофлу. В голове жужжали мысли, словно рой мотыльков, они неприятно щекотали черепную коробку, желая выбраться наружу. Но внутри головы стояла клетка, ветхая и ржавая, которая сдерживала рой мотыльков. И казалось, что клетка вот-вот разрушится и не сможет больше держать мотыльков мыслей и однажды выпустит их наружу, но точно не сейчас. На уставшие глаза опустились тяжёлые веки, погружая парня в сон, в котором ему снова ничего не снилось.

***

Утро встретило парня резкой болью от сделанного вчера пореза, доставляя в своем роде, небольшое удовольствие. Возможно, это и вправду был мазохизм, с которым парень бороться не хотел, или же попросту был не в силах. Холодными руками Сережа потёр лицо, тяжело вздыхая, а тело делало тщетные попытки встать с теплой кровати. Переборов себя, он встал, замечая, что постельное белье было вновь испачкано в крови, но его это даже не смущало. По дороге на кухню, на ноги были надеты теплые тапочки, которые забавно шуршали по полу при ходьбе. Вместо завтрака кофе со сливками и без сахара и сигарета. Заварив кофе, он сел за стол, открывая потертую пачку, к губам же отправилась сигарета, что также быстро была подожжена, а кнопка успешно лопнута зубами. Завтрак - это самая не любимая его трапеза, так что стример успешно обходил ее стороной, позволяя пустому желудку урчать чуть дольше. Вечером должен состояться разговорный стрим, на котором нужно будет снова быть в отличном настроении, только вот по-настоящему хорошего настроения у него давно уже не было. Зажав в губах сигарету, он достал аптечку, в которой хранились его транквилизаторы, позволяющие ему ничего не чувствовать и ненадолго находиться в состоянии покоя. Достав из пластинки две таблетки, парень запил их водой из-под крана, немного морщась от неприятного вкуса препарата. Когда сигарета была докурена, а кофе выпит, он отправился переодеваться, перед этим сменив насквозь промокший бинт на новый. Спортивные штаны и длинная худи отправились на тело парня, волосы собраны в два неряшливых хвоста. Пешков накинул сверху куртку, захватил паспорт и карту, а после вышел из квартиры, направляясь в ближайший магазин, что находился буквально напротив его дома. Зайдя в пятерочку, парень надел маску и небольшую корзину для продуктов, в которую сразу же отправились нужные на обед и ужин продукты, а также пара бутылок пива и Бейлис. В продуктовом шумно и душно, кто-то ссорился с кассиром, где-то кричали дети, потому что их мама не купила им Киндеры из-за не хватки денег на остальные покупки. Эта рутина бесила Сергея, заставляя темные брови все больше хмуриться. Когда подошла его очередь, ему пробили товар, перед этим пришлось показать паспорт, хотя в этот магазин он заходит каждый божий день. Весь остаток дня происходил без изменений, парень залипал в Ютубе и Тиктоке, а когда время близилось к стриму, парень переоделся в рубашку и кофту без горловины, а следом взял купленную бутылку спиртного, открывая ее, сразу же делая несколько глотков оттуда, в назначенное время начиная стрим, перед этим он позвонил друзьям в дискорде, начиная стрим. Все шло как обычно, шутки, обсуждения. Сережа придумал в этот раз на стриме интерактив, в котором за самое смешное фото он скинет тысячу рублей. Проходил стрим точно также, как и всегда, только вот с Ваней было что-то не так, словно Жожо сказал что-то лишнее и не нужное, отчего становилось страшно и непонятно. Мысль о чем-то неправильном не выходила из головы, заставляя шатена думать только об этом и ни о чем другом. Заболевший Дипенс даже решил тоже включить камеру, чтобы побыть с Серёжей, только вот сосредоточенное выражение лица друга не заставляло его как-либо радоваться, а заставляло лишь сильнее вжаться в кресло и дожидаться окончания стрима для беседы с Ваней, видимо, на серьезную тему. Окончив стрим через энное количество времени, на телефон пришло уведомление от того, с кем ему предстояло что-то обсудить. Только вот заданный вопрос от русоволосого заставил выронить и без того разбитый в хлам телефон на стол, ощущая, что его словно окатили ледяной водой. В груди словно что-то надорвалось, разбилось и сгорело. И это было что-то очень важное, без чего его оболочка перестала бы получать кислород. Ванюша: [- Ты рукав рубашки на стриме задер. Не хочешь рассказать, что с твоей рукой?]

20:15

Ванюша: [- Встретимся через час. Я приеду.]

20:37

Прочитано