Стучаться в закрытые двери

      Ло Бинхэ перестал быть белым лотосом гораздо раньше, чем его так прекратили за глаза называть обитатели школы Цанцюншань, когда он ещё был её адептом.       Может быть, это произошло в результате откровенной травли шисюнов, которым мало того, что попустительствовал, но которых открыто поддерживал учитель. Может быть, во время полуголодного прозябания с матушкой и после её несправедливой и никем, кроме него, не замеченной кончины, а может, в те далёкие времена, когда он малым ребёнком влачил жалкое существование в трущобах, роясь в объедках вместе с уличными собаками.       А может, он не был белым лотосом с самого рождения.       Ло Бинхэ не знал.       Но что он знал точно, так это то, что теперь, с алой печатью демона на лбу, низверженному в Бездну, ему, если он и сможет притворяться белым лотосом, милым, добрым и чистым, точно утренняя роса, юношей, не поверит даже слепоглухонемой. И уж тем более учитель. Он больше ничему из уст Бинхэ не поверит.       Не поверит, не поверит, хоть лоб об пол разбей в поклонах!       От горьких мыслей слёзы на щеках смешались с потом и засохшей грязью.       В Бесконечную Бездну не проникали лучи солнца. Здесь не было свежего воздуха, напоенного ароматом нежных цветов. Здесь лишь лились потоки раскалённой лавы, смердело серой, от которой слезились воспалённые глаза. Здесь было не с кем поговорить — не было ни людей, ни даже демонов. Лишь твари, полуживые-полумёртвые, они кричали, стонали, тянули к нему руки, нападали, вгрызаясь в мышцы и вырывая их шматами. Ло Бинхэ, сжимая зубы, заживляя раны и убивая порождений Бездны днями напролёт, мечтал проткнуть себе барабанные перепонки, выколоть глаза, лишь бы всего этого не видеть и не слышать.       Не слышать того утробного голоса с шипящими нотками, что звал его всё глубже в Бездну.       Одежда уже давно покрылась чёрной копотью и гарью.       Ха-ха.       Смешно.       Его душа ещё грязнее.       А сердце почернело и сгнило, точно в огне гангрены.       Оно смердело. Остро ныло. И ни вдохнуть, ни выдохнуть, уж лучше вырвать из груди, чтоб не болело!       Он не заслужил!!! Не заслужил, ты слышишь?!       Учитель?       Не заслужил…       Не от твоих рук умереть, сгореть живьём, крича от мук и раздирая плоть в клочья руками!.. Когтями…       Ло Бинхэ этого не заслужил.       Ответь, за что же, чем он провинился, где был не прав, где оступился?       Или вина в том, что он родился?       Ха-ха.       Да как же он посмел… Родиться. Более того, родиться среди людей, как он посмел жить между ними, учиться, есть с ними с одного стола, делить кров, ведь он — грязь!       Тварь.       Ублюдок.       Учитель даже не захочет его коснуться, Бинхэ не нужно было быть провидцем, чтобы догадаться, каким взглядом встретит его… любимый человек.       Единственный, кто был с ним добр после смерти матушки. Учитель был с ним строг в первые годы, да, но то была часть обучения! Узнать предел терпения, устойчивость к невзгодам и несправедливостям, проверить — учитель испытал Бинхэ и признал достойным, приблизив к себе и по заслугам сделав старшим учеником!       Такое отношение было дороже сочувствия Инъин-шицзе, ценней назойливого внимания, которым Бинхэ порою не пойми с чего все окружали! Учитель больше не гнал его… Приблизил к себе так, как никого другого, и благодарность Ло Бинхэ обратилась обожанием отвергнутого миром и людьми ребёнка, а учитель — центром мироздания.       Теперь же его мир рухнул.       Сначала Бинхэ считал дни, но через полгода сбился и с тех пор лишь шёл на зов, всё глубже, дальше, стирая босые ноги в кровь о раскалённый острый камень, он шёл, он убивал, и сажа на одеждах смешалась с кровью.       Так даже лучше.       Так видней, кто Ло Бинхэ на самом деле.       И Синьмо, меч демонов, лёг в руку как влитой.       Измученное тело точно ожило, тугие струи воды омыли горящее лицо, стекая по шее вниз, его овеяло свежей прохладой, точно в знойный летний день! Казалось, меч исцеляет покрывшуюся язвами и струпьями душу.       Синьмо, в отличие от Чжэнъяна, был лёгким. Невесомым. И разящим насмерть с одного удара. Бинхэ порой не понимал, он правда держит клинок, или же это продолжение его руки?       Жить, вернее существовать, в Бездне стало намного проще. Проще убивать. И побеждать.       Разве что голова болела.       И с каждым днём всё чаще и сильней.       Обвыкшись с этим, Бинхэ прорезал ткань пространства, но по ошибке попал не в мир людей, а в Царство демонов, где со злости и от ощущения беспомощности, собственной никчёмности, разил попавшихся ему навстречу, не думая тогда ни о полученных им землях, ни о кланах, что покорились его воле, ни об их сверженных ланах и даже цзюнях.       Лишь стоя у развалин очередного пылающего замка князя демонов, Бинхэ невидяще смотрел на горы трупов под ногами, на кровь, что пропитала рукава одежд, оттягивая их вниз и капая, подобно дождю со ската крыши, и думал: теперь-то он достаточно силён? Достаточно хорош?       Синьмо дрожал в руках, и глас в душе едва различимо прошептал, переплетясь с порывом ветра:       Достаточно хорош?       Явно не для учителя.       Ло Бинхэ, сжимая нагревшуюся рукоять меча до побеления костяшек, горько усмехнулся.       Ну, конечно.       Что ж, значит, нужно стать сильней. Ещё сильней. Ещё! Быть может, если он положит мир к ногам учителя, тот бросит на Бинхэ хоть мимолётный взгляд? Улыбнётся? Скажет хотя бы пару добрых слов, потреплет по волосам, как в детстве, прижмёт к груди?!       Едва ли…       Он помнил их последний серьёзный разговор почти дословно. Учитель спрашивал, желает ли Бинхэ стать сильным? Могущественным настолько, чтобы никто под небесами не посмел тягаться с ним? Готов ли Ло Бинхэ дойти до самой крайности ради мощи, и он тогда без колебаний ответил: «Да».       Да.       Тогда он жаждал обрести силу, чтобы защитить дорогих ему людей.       Сердце кольнуло.       Меч за спиной как будто бы стал тяжелее. Глупости.       Сущие глупости.       Над Царством демонов коптился дым, разило жареной мертвечиной, спёкшейся кровью и раскалённой сталью. Кожу овевало жаром, горло горело от морозного воздуха. Покрывшиеся инеем развалины крушились, и камни с грохотом падали в пропасть. — У меня нет ни малейшего желания оставлять тебе жизнь, Мобэй, — равнодушно произнёс завоеватель северных земель, но в противовес своим словам убрал меч в ножны.       Демон, который разрушил всю его жизнь, сорвав печать, лежал в ногах, не в силах пошевелиться: в его теле не осталось ни единой целой кости. Неотрывно глядя в лазоревые глаза, которые так и источали непокорённый дух и жажду дальнейшей битвы, Бинхэ продолжил: — Мне нужен тот, кто сможет удержать поверженные мною кланы в узде, пока меня не будет. Ты наследник всех пустошей Севера — вторых по важности земель в Царстве демонов. Ты знаком с местными обычаями куда как лучше меня и воспитывался как будущий правитель.       Выхаркавший кровь ледяной демон скривил губы в насмешке над полукровкой, но, услышав предложение, нахмурился и посерьёзнел: — Задам единственный вопрос. Ты согласен стать моей правой рукой и в будущем своими силами, но при моей поддержке повелевать Северными пустошами или предпочтёшь сию минуту принять позорнейшую смерть от получеловека-полудемона?       И в ответ на неозвученный вопрос коротко добавил: — Право реванша всегда останется за тобой.       Мобэй-цзюнь, ненадолго задумавшись, пристально посмотрел на победителя и молча кивнул.       Фундамент их взаимоотношений был заложен.       Оставив покорённые земли наместнику, Ло Бинхэ выбрался из Царства демонов.       Дворец Хуанхуа стал первой ступенькой к его власти в Царстве людей.       Старый глава принял бывшего ученика Цанцюн точно родного внука, что вернулся из долгих странствий. Ло Бинхэ тогда не думал о причинах: ему хотелось просто забыться и забыть жизнь в Бездне, как страшный сон.       Немало в этом помогали адепты Хуанхуа, кружащиеся вокруг победителя Собрания Союза бессмертных, точно мухи вокруг склянки с мёдом. Среди них тотчас же нашлись адептки, которые плелись за ним хвостом во время состязаний. На Собрании Союза бессмертных Бинхэ в целом и дела не было до тех девиц, они, главное, особо не мешали, наоборот: их крики и смешки привлекали монстров, как наживка — рыбу, так что Бинхэ оставалось лишь уничтожать врагов и забирать кристаллы.       Из всех них он смутно помнил только вытащившую его из реки Цинь Ваньюэ, да и то скорее из-за её бесславно и так глупо умершей сестры: у той голова была туго набита рисовой соломой. Благо у старшей сестры вместо мозгов была хотя бы не солома, а цельная древесина, что позволяло Бинхэ крутить девицу во все стороны без ставшего привычным приёма: кровь древнего демона прекрасна, ведь она и яд, и инструмент для пыток, и верное средство для промывания мозгов и соблазнения.       Немного придя в себя, Ло Бинхэ быстро и успешно начал завоёвывать авторитет, как силой и «душевной чистотой», так и кровью демона, взбираясь по ступенькам власти вверх, благо «дедушка» был только рад этому, правда, всё зачем-то подсовывал вскоре официальному преемнику свою дочурку.       Молодая госпожа дворца, укутанная в розовое, точно молочный поросёнок, на деле куда как больше напоминала бешеную псину, облаивающую всех вокруг, готовую вцепиться в глотку зубами и рвать за каждый косой взгляд. Напоить её вином, в котором была подмешана кровь демона, не составило особого труда. И вот влюблённая без памяти гордая Госпожа лизала старшему братику руки, глядя в глаза и виляя хвостиком. Бинхэ трепал её по холке, учил командам, кормя улыбками и обещаниями, точно сахаром.       Хорошая собака. Фас!       Быть может, дать учителю при встрече своей крови?       Прекрасная идея!..       Нет!!!       Голова резко заныла. Меч в ножнах на спине в миг обратился камнем, что пригвождал к земле, тянул вниз, ставя на колени, в глазах темнело, всё плыло…       И почему «нет»? Ты же не убивать его собрался. Подумаешь, немного волю надломишь, ты ведь совсем чуть-чуть. Слегка. Зато учитель наверняка будет как шёлковый.       Замолчи.       Заткни. Свой. Рот. Синьмо.       И следом тихие ругательства сквозь зубы, собственный скулёж и подвывания. Вкус крови на языке, а боль в голове такая, что череп, того и гляди, треснет!       Как пожелаете…       Бинхэ очнулся, лёжа на полу в своих покоях. По лбу ручьями катился холодный пот, пряди волос прилипли к нему, а ворот одеяний весь был мокрым. Меч снова стал невесомым, точно при первой встрече в Бездне.       С трудом поднявшись на ноги, он сел на край кровати, пытаясь восстановить дыхание в саднящем, горящем горле, пытаясь навести порядок в мечущихся мыслях и, закачавшись, точно мантру, повторяя про себя:       Да.       Всё будет так, как пожелает Ло Бинхэ.       Отныне и навек всё в Трёх царствах будет по его желанию и воле.