Удушье

      После отключения Эрен, плотно сжав губы, устроил Аккерман в кресле, дав стакан воды. Сам же сказал, что ему необходимо отчитаться о сбоях и прошедших фазах. Только вместо этого он утащил Армина подальше, закрыв за собой дверь, говоря тихо, почти рыча, хоть и знал, что их никто не услышит.       — Это пиздец. Настоящий. Даже я не хочу возвращаться туда, понимаешь? Я вижу, что она старается все скрыть, чтобы только дойти до конца, а что в итоге? Мне потом сдавать нового пациента в психушку? Она сломается, мне отвечать, Армин! Ты же видел, что там происходит! Я не могу, как специалист, высказать ей все в лицо, хотя очень уж хочется встряхнуть ее и выложить все, как вижу. Ее сестра трахалась с отцом жениха, прыгала хер знает на скольких членах, а вину чувствует Микаса?! Чертова манипуляторша Энн. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я даже не хочу узнавать, как она умерла. Возможно, она была хорошей. Но я уже достаточно атрофирован для таких вот жалостей. Для меня все очевидно. Я даже сейчас не смогу толково изложить происходящее. Херовый я специалист, получается, если не могу разграничивать все.       Немного придя в себя, Эрен опустился на небольшой стул, накрывая голову руками. От легкого хлопка по плечу он слегка дрогнул.       — Если откажешься сейчас, вот тогда будешь плохим специалистом. Сейчас клиентка в допустимой стабильности. Вы вовремя завершили фазу, ничего не случилось. — Сев напротив, Арлерт глубоко выдохнул, смотря на Йегера. — Попробуй объяснить ей, что те сбои опасны, что это добавляет риска, а имеющейся информации тебе достаточно. Пообещай ей, что лично доведешь дело до конца. Ты ведь умеешь это, почему сейчас не сработает?       — Потому что все мои такие слова она будет воспринимать иначе. Для нее люди делятся на категории. И ты либо помогаешь ей, либо она оставляет тебя за бортом, потому что ты не согласился. Думаешь, я просто так настаивал на том, чтобы отложить все это дерьмо? — Йегер провел ладонью по шее, задержав пальцы на вживленных выемках для подключения. С учетом частых сеансов это было лучшим решением. Арлерт только пожал плечами, не имея возможности хоть как-то повлиять на происходящее. — Отправлю начальству подробный отчет с пометками. Останется только надеяться, что они примут верное решение.       Усмехнувшись своим же словам, Эрен устало выдохнул.       — Черт. Слушать о том, как трахнул бы он ту, с которой ты недавно переспал, зайдя слишком далеко в своем анализе личности. Это я точно запомню надолго.       — Эрен. — Армин закатил глаза, сканируя с аппарата на руке Йегера информацию, чтобы отправить все дальше. — Я не хотел слушать такие подробности. Сейчас скажу, что у тебя личное, и все.       — Не скажешь, — отмахнулся Эрен, слабо улыбнувшись. — Секс и секс. Она наверняка и сама не придала этому особого значения.       — Ну-ну. — Ухмылка быстро исчезла с лица Армина. — Ты сам говорил, что с ней не все так просто.       — Увидим. — Закончив передачу, Эрен вернулся к Микасе и шумно опустился в кресло рядом. — Лучше не стало, думаю. Как насчет пройтись?       — Нет, мне не хочется. Наверное, я побуду у себя. Посплю. — Она поднялась, забрала со стола телефон и вышла. Зажмурившись, она глубоко вдохнула, а затем выдохнула.       — Побыть с тобой? На сегодня все точно завершено, следующее подключение только завтра. Сейчас будут проверять программу на возможные неполадки, устранять их, а это займет достаточно времени. — Он шел следом, дав отмашку рабочим готовить все к временному отключению.       — Если хочешь, можешь побыть. — Она натянула улыбку, стараясь не выдавать того, что пришла бы к нему сама в любом случае. — Разве у тебя не будет проблем из-за этого?       — Нет. С этим все нормально. — Он мотнул головой и вновь съел конфету. Казалось, что он мог сейчас отправлять их в рот одну за другой. — Хоть с чем-то все нормально. Так что, я просто побуду рядом. Но ты молодец, держалась. Другие, бывало, облевывали при отключении все вокруг. То еще зрелище, признаюсь.       — Думаю, меня вырвет чуть позже. Сейчас просто голова болит. — Она зашла в комнату, не включая свет. — Я пока в душ схожу, пожалуй.       Прихватив с собой сменную одежду, она скрылась в ванной.       Скинув мешавший пиджак на спинку стула, Йегер разместился в кресле, вытянув ноги перед собой на пуфике.       Спустя минут тридцать, Микаса вышла. Кинула сережки в рюкзак, забрала из кармана штанов, висящих на спинке стула, наушники и легла на кровать, утыкаясь взглядом в потолок.       — Ты точно не хочешь поговорить ни о чем? — Он опустился на кровать рядом, вертя смартфон в руке. — Не лучшая информация ведь для обработки в одиночку.       — Мне нечего сказать, — прошептала она. — Сейчас я не готова к этому разговору. Как ты себе это представляешь? Ой, давай. Начнем с того, что жених избивал мою сестру и насиловал ее, а закончим тем, что он в открытую признался, что трахнул бы меня в их первую брачную. Так?       — Обычно так и начинают, Микаса. Но в данной ситуации лучше говорить о чем-нибудь отвлеченном, чтобы при следующем подключении оставаться с допустимым уровнем тревоги. Сейчас я хочу добиться лишь твоей стабильности и помочь узнать все. — Он сжал переносицу, возвращаясь в кресло.       — Тогда не спрашивай у меня об этом, и я буду в стабильности. — Микаса повернулась к нему спиной, втыкая наушник в ухо, прижатое к матрасу. Успокаивающая классика сразу же заиграла, и Аккерман наконец смогла более-менее расслабиться.       Не рискнув больше задавать вопросы, Эрен уткнулся в экран смартфона, пытаясь найти информацию о подобных случаях ошибок в программе. Конечно, у некоторых случалось подобное, и он был прав относительно версии, что это зависело и от самой Микасы, находившейся на пределах допустимого. Но ведь эти пределы тоже были плавающими. Зачитавшись, Йегер и сам не заметил, как начал погружаться в тревожный сон, из которого был довольно резко выдернут двумя различимыми голосами Микасы и… Томаса?       Нахмурившись, Эрен осторожно вышел на балкон, чтобы слышать все лучше.       — Мне жаль, что все так обернулось. — Томас сжал ее плечо, на что Микаса лишь коротко улыбнулась.       — Получается, что в тот день ты всю ночь сидел с матерью внизу? А куда делась Энн? — Тон ее голоса был обеспокоенным. — Я совсем не понимаю, зачем она пошла в лес среди ночи.       — Понимаешь, Микаса. — Он приподнял ее подбородок, осматривая лицо, освещенное лучами солнца. — Мы повздорили. Может, ей хотелось прогуляться? Или она не выдержала. Ты же знаешь, твоя сестра - мягкая натура.       — Да. Мягкая. — Микаса отвернулась в сторону леса. — В любом случае, скоро все вскроется.       Она перевела взгляд на него, но Томас и не дрогнул. Лишь пожал плечами.       — Слушай, я хотел сказать, что жалею. Тогда, четырнадцать лет назад, я не должен был уходить. И я сказал ей об этом. — Томас подошел к ней ближе.       — Что было, то было. — Аккерман не двигалась, боясь спугнуть его. — Но говорить такого не стоило. Как минимум, ты этими словами уж точно хотел нас окончательно рассорить.       — Не играй в дуру, Мики. Ты всегда все знала и понимала. Так почему теперь отталкиваешь меня? — Томас положил руки на ее талию, но Микаса уперла ладонь в его грудь, отстраняя.       — У меня уже есть мужчина. Он живет в Лондоне, и я бы не хотела разрушать наши отношения. Тем более, что ты хотел жениться на моей сестре. Представляешь себе, как это выглядело бы со стороны? Нет, Томас, все давно уже кончено. — Микаса похлопала его по плечу и ушла обратно в дом.       Одолжив у рабочего сигарету, Эрен прошел мимо Микасы на улицу, выбросив из кармана оставшуюся лакричную конфету.       Спустя несколько затяжек, он вернулся в комнату Аккерман и устроился вновь все в том же кресле.       — У меня есть несколько вопросов по делу, и я не имею права не задать их. — Он говорил строго, четко переключившись на рабочий лад.       — Ну, задавай. — Микаса поправляла свои вещи, готовясь к отъезду. — Почему нет?       — Твоя сестра часто была замечена в конфликтах, помимо работы? Или она всегда выглядела улыбчивой? Мне важно именно твое мнение по этому поводу и твоя оценка. — Он скрестил руки на груди, наблюдая за каждым ее действием.       — Ну, да. У нее образ такой был. Счастливая, добрая, на работе стерва. Как и говорил Томас. — Она концентрировалась на вещах. — Конфликтов помимо работы особо не было.       — Тебя это не смущало? — Он сощурился, но все еще был спокоен. — Как считаешь, она могла специально манипулировать тобой или же это выдумки Томаса? Только не делай поспешных заключений насчет вопросов. Я после все объясню, и это касается именно дела твоей сестры.       — Могла, но все поводы для манипуляций кончились, когда мы разъехались учиться. — Микаса остановилась, поворачиваясь к нему лицом. — Я не понимаю, к чему это все?       — Я пытаюсь сложить ее образ. Вот и все. — Эрен нахмурился сильнее, начиная «играть» с блокировкой смартфона. — Если сравнивать вас… Возможно, прости за вопрос, но сколько у тебя было половых партнеров?       — Что? — Она удивленно уставилась на него, роняя кофту на пол. — Ты сейчас серьезно? Я похожа на шлюху по-твоему, у которой такое спрашивают?       — Я не говорил этого, Микаса. — Он не дрогнул, не отвёл взгляда, оставаясь таким же сдержанным. — Это всего лишь вопрос. Понимаю, что неприятный, но все же мне нужен ответ.       — Несколько. — Микаса отвернулась от него, кидая кофту на кровать. — Несколько — это не больше пяти. И? Сильно помогло?       — Сравнительно. — Эрен поднялся и собирался уже уходить, но все же остановился. — И твой мужчина не узнает о нас. Но о таком сюрпризе следует предупреждать заранее. Говорю, как мужчина и специалист.       — Какой мужчина? — Она удивленно повернулась к нему. — Я соврала, ясно? Нет у меня никого, иначе он бы не отстал. Да и что-то тебя не очень волновал этот вопрос, когда мы трахались.       — В твоих оборотах вранья запутаться можно любому. — Он сжал кулаки, но выдохнул, вновь разжимая. Казалось, еще хоть слово, и его самоконтроль полетит к чертям. — Да и в тот момент меня интересовало другое. Сейчас же я наблюдаю моменты, которые требуют отложить следующую фазу. Но запрещать я не стану.       — Конечно не станешь. Мое состояние тебя не касается. — Микаса говорила совершенно серьезно. — Ты не мой психотерапевт, не мой муж, и не моя чертова мамочка. Ты всего лишь детектив, который помогает мне в аппарате. Хватит строить из себя человека-беспокойство. Тебе ведь насрать на самом деле. Скоро все закончится, и наши пути больше не пересекутся.       — На текущий момент — я твой психотерапевт, и я отвечаю за безопасность. Хочешь, чтобы пришлось в следующий раз столкнуться с более серьезными проблемами? Я уже озвучил свое решение: на ближайшее время я не подпускаю тебя к аппарату. В мои обязанности входит минимизировать все риски, а не создавать новые, поэтому мы либо приходим сейчас к твоему статичному — пусть и на время — спокойствию, либо я завершаю все. Я собрал достаточно материала, чтобы заставить механизм государственных служб закрутиться вновь, возобновив дело. Тебе этого мало? Чего именно ты хочешь добиться от всего этого? — Он замолчал, переступив с ноги на ногу. — От меня?       — Я спокойна. Почему ты думаешь, что нет? — Она скрестила руки на груди. — Внутри аппарата я была спокойна. Ты не имеешь права запрещать мне, после того как задал кучу триггерных вопросов, и я начала злиться из-за этого. Какой реакции ты ожидал на эти вопросы? Ты специально их задаешь, чтобы был повод не пускать меня туда. Всего этого — недостаточно. Мы не знаем, кто ее убил, потому что Томас всю ночь был на кухне. Это подтвердила и обслуга, и Октавия, и он сам. Полиция не станет искать того, кто действительно убил, они просто посадят его. Да, за изнасилование он должен сидеть, но Энн он не убивал.       — Почему ты так категорично настроена на то, чтобы я помог тебе? Как могут повлиять на все несколько пропущенных дней, которые можно использовать для того, чтобы нормализовать твое состояние? Я не пытаюсь сказать, что ты неправа в своих суждениях, лишь пытаюсь понять. Ты не глупая, ты способна давать здравую оценку происходящему. И то, что ты сдерживала внутри, не значит, что ты была спокойна. Черт. — Эрен сжал переносицу, зажмурившись. Он выглядел так, словно и впрямь пытался найти какое-нибудь оптимальное решение, но это было почти невозможно.       — Да потому что у меня нет столько времени, ясно? У меня нет столько времени. Как ты поможешь мне за несколько дней, щелкнешь пальцами, и все исчезнет? — Она не заметила, как начала плакать. — Каким образом ты пытаешься за несколько дней протерапировать всю мою жизнь, чтобы я была спокойна, и при этом не потерялись данные?! Я просто хочу узнать, кто убил мою сестру, и мне все равно, что со мной будет. Я подписала четыре гребаных контракта, подтверждая, что компания ответственности не несет. О которых, кстати, потом я еще поговорю кое с кем. Ты не имеешь права запрещать мне знать правду, ясно? Не имеешь! Никто не имеет. Хватит давить уже на меня!       — Микаса. — Эрен достаточно держался, заметно метаясь, но все же подошел к ней, опустив руку на ее плечо. — Я готов помочь тебе узнать правду, но не хочу рисков. Ты ведь понимаешь это? Но это безрассудно — лезть так необдуманно. Давай решим тогда вместе, как ты видишь решение, чтобы мне не пришлось все отменять? Тебе нужно успокоиться в краткие сроки.       — Тебя никто не заставляет работать со мной. — Она села на кровать, вытирая слезы, а после дотянувшись до телефона, достала еще и наушники. — Просто оставь меня. Я никогда не отступлюсь.       — Я и не заставляю тебя отступать, Микаса. Я дам разрешение на продолжение, когда починят, но мы договоримся об одном. Ты не станешь разрывать контракт после завершения, и я продолжу с тобой работать. Это единственное условие, помимо того, что сейчас ты… — Вздохнув, он все же подошел и вытер слезу с ее щеки. — Перестаешь считать меня врагом.       — Хорошо. — Она всхлипнула, кивая, а после взглянула ему в лицо. — Мне тебя называть теперь Доктор Йегер?       — Будешь так делать, Микаса, я назову тебя «мисс Аккерман» для равновесия, так скажем. — Он выгнул бровь, хмыкнув и попытавшись скрыть улыбку.       — Какой ужас. Мне казалось всех медиков возбуждает обращение «доктор». — Она закатила глаза. — Или это скорее особенность психотерапевтов?       — Я не говорил, заметь, что мне это не нравится, но не думаешь, что моя работа сейчас и так переполнена личным в отношении тебя? — Он медленно убрал ее волосы за уши двумя руками одновременно, смотря на получившийся результат.       — Ты сам предложил свои услуги. — Микаса ухмыльнулась. — Это непрофессионально, доктор. Но не бойтесь, я никому не расскажу.       — Если бы коллеги знали обо всем, что было, то точно посчитали бы некомпетентным. Но мои услуги, как психотерапевта, стоят достаточно много. Можно ли считать, что мы сейчас оба зависим от слов друг друга, как считаешь? И оба можем разрушить довольно многое. Забавно выходит. — Он склонил голову, продолжая блуждать взглядом по ее лицу.       — Может и так. Это игра с ненулевой суммой, мы оба окажемся в проигрыше, если начнем выдавать свои маленькие секретики. — Микаса улыбнулась. — Действительно забавно.       — Значит, могу считать, что конфликт исчерпан, и могу спокойно отправляться к себе в фургон, чтобы завтра проверить готовность аппарата? — Он наконец улыбнулся. Отлично от того, как делал это раньше.       — Да. — Аккерман поднялась, поправляя кофту, выпавшую из стопки. — Что ж, тогда, до завтра.       Подмигнув, Эрен вышел, почесывая затылок, словно явно чувствовал что-то неправильное во всем происходящем, но по какой-то причине не был против.       По заверению Арлерта ошибки и замечания были учтены отделом по работе с повреждениями, из-за чего Йегер только фыркнул, закатив глаза и пробурчав что-то о грамотности сотрудников. Вскоре все было вновь готово, и Эрен взглянул на Микасу, будто ожидая, что та передумает в последний момент.       — Данные фазы могут восприниматься острее, поэтому попрошу быть внимательнее и в любой непонятной ситуации связываться со мной. — Армин начал подключение, в который раз взглянув на зеленый сигнал, разрешающий начало.       Аппарат противно пискнул, сообщая о том, что Аккерман идеально синхронизировалась.       — Все в порядке. Я выдержу.       Они снова вернулись в эту комнату. Третья дверь была намного темнее, покрытая узорами. Войдя в нее, они оказались в темном коридоре западного крыла, Энн шла слегка пошатываясь, а в конце совсем села, обхватывая живот руками.       — Перегнула палку, — прошептала она, сразу же поднимаясь. — Конченная семейка.       — Энн? Что случилось? — Октавия медленно подошла к ней. — У тебя что-то болит?       — Твой гребаный сын меня изнасиловал, что еще могло случиться? — Энн зло оглядела Октавию, но та лишь тяжело вздохнула. — Я его за это засужу, уж поверь мне.       — Странно говорить о том, что он тебя изнасиловал. Вы ведь в отношениях, ты обязана с ним спать. — Октавия сжала ее локоть и повела в сторону гостиной. — Только попробуй испортить жизнь моему сыну!       — Если бы у твоего сына член был рабочий, может, я бы с ним и спала. Он импотент, так еще и мечтает о том, чтобы ему засадили. — Энн вырвалась из цепкой хватки Октавии и направилась обратно в спальню, но ее тут же схватили за волосы и потащили в комнату. — Нет! Не трогай меня! Когда мой отец узнает об этом, вам всем конец!       Она держалась за свои волосы, хваталась за углы, царапала стены. В гостиной она смогла вырваться, схватила картину со стены и ударила ею Октавию. Холст с треском порвался, женщина пошатнулась.       — Ах ты маленькая дрянь! — закричала она. — Сука! Чертова стерва!       — Твой муженек про тебя так же говорит, дряхлая старуха. — Энн отбежала в противоположную сторону, пытаясь открыть дверь, ведущую в ремонтируемый коридор, но она была заперта. — У него хоть стоит. А на сынке твои гены сработали, наверное.       Октавия кинула в ее сторону вазу, та с треском разбилась, так и не попав в Аккерман. Воспользовавшись форой, она попыталась выбежать обратно в тот коридор, но миссис Ноттингем сорвала с веревку с гардин и, накинув ее на шею Энн, с силой стала душить.       — Дрянь! Шлюха! Да как ты смеешь. Как же ты мне уже надоела! — Веревка сильнее сдавливала шею девушки, от чего ее лицо краснело. Аккерман кряхтела, дрыгая ногами. Ухватившись руками за веревку, она пыталась оттянуть ее, но было бесполезно. Программа начала глючить, из-за чего картинка становилась все более и более смазанной.       Микасу начало тошнить.       — Останови! Останови это немедленно!       — Черт. — Выругавшись, он несколько раз нажимал на передатчик, пока он не сработал. — Твою мать!       Эрена оглушило писком, доносившимся, казалось, из всех панелей разом. Он кинулся к все еще лежащей Микасе, но Армин остановил его довольно грубо.       — Прекрати! Продолжишь — расплавишь ей мозги! Она все еще в программе. Я не понимаю, что могло пойти не так, ведь я проверил несколько раз, а от поддержки пришло подтверждение исправности. Все должно было быть нормально.       Пока он причитал, Йегер пытался найти себе место, но ничем не мог помочь. Вся его поддержка заканчивалась на моменте сбоев. Остальное — дело совершенно других отделов, на работу которых сейчас он не мог повлиять. Хотя… Быстро набирая номер по видеосвязи вновь и вновь, он не успокоился, пока не увидел на экране темненькую улыбчивую девушку, протянувшую сразу его имя, словно ждала этого звонка.       — Не до этого сейчас, Жози, что с моим аппаратом, посмотри. — Он нервничал, из-за чего голос заметно дрогнул.       — Вот так сразу, Йегер? Сразу предлагаешь взглянуть мне — честной девушке? — Она засияла улыбкой, пока на ее лице мелькал свет экрана. — Какой ты стал напористый.       — Жози! Аппарат Валевского под номером 37-05-6. Клиентка: Аккерман Микаса. Двадцать девять лет. Живо! — От столь внезапной строгости губы Жози дрогнули, и она залепетала что-то, утыкаясь в монитор. — Ну? Что там?       — У вас проблемы с аппаратом. Вернее, нет. Программа не выдает системных сбоев, она работает так, как и должна. Информация идет. Я не могу исправить то, что верно, Эрен. Проверяйте подключение, не знаю…       — Мать твою, Жози! Там человек застрял, ты не видишь что ли? Это по-твоему — нормальная работа программы?! Моя клиентка застряла в программе, мы не можем ее отключить, а вернуть — тоже. Что прикажешь делать в такой ситуации? Черт, Жози, посмотри, прошу, у тебя должны быть алгоритмы возможных ошибок. — Он с силой сжал переносицу, морщась.       — Смотрю я, смотрю, Йегер, но по моим данным в программе достаточно материалов, чтобы она работала правильно. Я не знаю, что делать в такой ситуации, но попробую узнать. А пока, ну жди, спасай, я не знаю, что ты там уже придумал, но отговаривать тебя смысла не вижу. Все, как только что появится, я свяжусь с тобой или с… Армином. Отлично.       Она просто сбросила вызов, оставив после себя черный экран и уйму вопросов. Эрен едва ли не отправил смартфон в стену, но вовремя опомнился, одернул пиджак и вернулся к Армину, сразу беря провода в руки, сев на стол.       — Подключай, — заявил он упрямо.       — Эрен, я не знаю еще, в каком состоянии программа, мы можем…       — Подключай! Я уже узнал все. Программа в полном порядке, аппарат ты проверил. Давай же. Ну! — Йегер плюнул, начиная втыкать провода самостоятельно. — Жози сказала, Армин. Давай же.       Кивнув, Арлерт озвучил, что все последствия будут возложены на Эрена, начиная очередное подключение.       Микаса сидела на кровати в своей комнате, еще не совсем проснувшись. Энн спала напротив, а солнце только-только вставало. В этом году им должно было исполниться двенадцать, но вместо маленького ребенка Эрен видел взрослого человека. Нахмурившись, она потянулась и поднялась. Все в доме спали. Автоматические датчики включали лампы, пока она шла по коридору в сторону кухни, сонно пытаясь не споткнуться. Из каждого радиоприемника, магнитофона и прочих музыкальных носителей играла ненавязчивая песня одной из величайших певиц прошлого. Она была достаточно назойливой, и раздражала своими мотивами, но отключать приемники Микаса не хотела.       Ее мать сидела на барном стуле, лениво потягивая кофе. Завидев Микасу она улыбнулась и подошла к ней.       — Малышка, зачем проснулась так рано? — Она мягко огладила короткие черные волосы.       — Мне приснился странный сон.       — И о чем же этот сон? — Кружка с кофе приземлилась на тумбу.       Лицо Микасы стало бледнеть, из-за чего ее мать более обеспокоенно взглянула на нее.       — О том, как ты повесилась.       Из радиоприемника тут же прозвучал грязный аккорд, словно кто-то ударился о клавиши головой. Лицо матери изменилось. Посинело, а на шее проступил ярко алый след. Микаса словно провалилась под землю, но попала на чердак в тот самый день.       — Малышка, помоги мне кое-что смастерить. Ты ведь сможешь мне помочь? У тебя такие ловкие руки, в отличии от моих. — Микаса всмотрелась в руки матери. Из-за множественных операций на ее кисти, они стали совсем слабые. Мать не справлялась с банальным выжиманием тряпки, чего уж тут говорить о работе с толстой веревкой. Аккерман кивнула, помогая вязать ей узел. — Отлично. А теперь иди, поиграй сестрой у себя в комнате. И не смей выходить на улицу. Поняла?       Но Микаса не вернулась в комнату. Она решила ослушаться, и вышла на улицу, желая поиграть с собаками в псарне. Вдруг, вороны сорвались с верхушек деревьев, раздался до омерзения громкий хруст костей, а когда она развернулась в сторону дома, увидела, как ее мать висела между вторым, и третьим этажом, привязав веревку к трубе антенны. Вскрикнув, она начала падать спиной к земле, но локация сменилась снова, холодная земля засасывала ее внутрь. Датчики, улавливающие эмоциональное состояние зашкаливали. Ее затошнило, но она сдержалась. Отец кричал на нее так громко, насколько мог.       — Контролируй свои эмоции, ты уже не ребенок! Ты точно такая же, как и твоя мать! — Он ударил ее, от чего Аккерман отползла в угол, прижимая ладонь к покрасневшей щеке. Энн прикрыла рот рукой, напугано стоя в противоположном конце комнаты. — Вы только позорите меня. Ты позоришь меня.       — Не говори так. — Микаса начала плакать. — Не говори так, я не сделала ничего плохого. Я не виновата!       — Нет. Ты опозорила меня. Теперь все знают, что одна из моих дочерей...       — Это не я! — Рыдания усилились. — Это не я! Не я!       Она подскочила, но в следующую секунду оказалась в ледяной воде, погружаясь все глубже и глубже. Воздух в легких давно закончился. Вдруг, сильная рука ухватилась за нее, вытаскивая из воды. Томас тащил Микасу на берег, где ее вырвало водой.       — Совсем поехавшая? Утопиться решила?! — Он кричал на нее, тряся за плечи.       — Отвали! Отвали от меня, придурок! Всем будет лучше, если я умру. — Она отстранилась, поднимаясь. Белая длинная футболка прилипла к телу, Аккерман задрожала. — Зачем ты сделал это?       — Потому что это правильный поступок.       — В каком смысле правильный?! — Микаса начала кричать, злясь. — Я сама выбрала для себя смерть, ты решил за меня! Как ты вообще нашел меня?       — Мне сказали туристы, что видели девочку на озере одну. Я испугался, что ты расстроилась из-за нас с Энн.       Микаса услышала шорох, они повернулись в сторону лесной чащи, и она увидела смутно знакомую фигуру.       — Эрен?       Ее выкинуло в гостиную комнату поместья в Ноттингемшире, где Октавия душила ее сестру веревкой от гардин. Только вот, теперь на месте сестры была она сама. Ударив Октавию в колено, Микаса упала на четвереньки, отползая к окну. Распахнув его, она действовала на автомате, спрыгивая со второго этажа. Кусты более-менее смягчили падение, но нога была подвернута, а шелковый халат ее сестры остался на цепких ветках.       — Нет! Нет! — Она поняла, что Октавия скоро догонит ее, и побежала в лес. Спотыкаясь, она бежала куда-то вглубь чащи, но тропинка привела Микасу к тому самому дубу. В ужасе закричав, она споткнулась и повалилась. Миссис Ноттингем, настигнувшая ее, стала тащить за ноги к дубу. Микаса хваталась за траву, за ветки. Обламывала ногти о камни, рыдая. — Я не она! Прекратите, миссис Ноттингем, умоляю Вас!       Из-за рыданий было не особо понятно, что она сказала, но Октавия рассмеялась, накидывая на ее шею петлю, сразу же затягивая ее.       — Я знаю, что ты — не она, Микаса.       От удивления Аккерман не смогла даже двинуться. Веревка резко натянулась, от чего она буквально подлетела, хватаясь за петлю на шее. Ноги безвольно болтались на весу, Микаса задыхалась, чувствуя, как из глаз вместе со слезами начала идти кровь. Едва различимая фигура исчезла, Аккерман казалось, что ее легкие вот-вот разорвет. Но ее мучения длились не так долго, ведь с последним вздохом сильный удар тока вернул ее в реальный мир. Сразу же перевернувшись на бок, ее стошнило густой черной жидкостью на пол.       — Зачем ты меня… — Попытка Эрена возмутиться остановилась, когда он увидел дышащую на столе Микасу.       Это было невероятно, и в такое плохо верилось. А еще — совсем не укладывалось в голове, почему в нем соседствовало столько эмоций. Он старался не задумываться о том, насколько все смешалось и переплелось. Как профессионал, он вёл себя ужасно, ведь был обязан отключить аппарат еще при первом сбое. Нет. Он вообще должен был не давать разрешение на его использование. Ну, сняли бы с этого задания, получил бы новое. Так ведь и было раньше. Тогда почему позволил применить в отношении себя такую простейшую манипуляцию? Почему переживал и волновался столь ярко? Йегер мотнул головой, прижимая к себе Микасу, успокаивающе поглаживая по голове. И ведь остальные отвернулись, решив не смотреть на то, как совсем не профессионально и не по внутренним правилам главный психотерапевт обнимал свою клиентку.       — Хочешь, унесу отсюда? — прозвучало словно и не от него, а слова Армина растворились где-то за спиной.       — Нет. Нет, я могу сама. — Она поднялась, тяжело дыша, и медленно вышла из комнаты. — Вызовите полицию...       — Да и плевать, — бросил Йегер, придерживая Микасу за талию. — Давай на диван, тебе надо полежать.       — Где эта старая сука? — Микаса сжала его руку, слегка царапая. — Ты же видел? Видел, что это была она?       — Видел, — спокойно ответил он, что-то листая в смартфоне. — За ней отправят людей, отчет автоматом поступил в центральный, и ей не скрыться. Муж и сын временно под стражей, если верить программе.       — Хорошо. Это хорошо. — Она легла на диван, прикрывая глаза. — Козлы.       — Тебе нужно поспать. Тебя буквально вытащили с того света, и, как я и говорил, повезло, что работала с лучшими в своем деле. Или не говорил? — Он улыбнулся, накрывая ее своим пиджаком.       — Сколько всего ты видел?        — Видел достаточно, чтобы сложить картину и начать разрабатывать схему терапии.       — Да уж, прямо мечта каждого психотерапевта. — Микаса поджала губы. — Залезть в голову пациента. Меня будто бы наизнанку вывернуло. Трижды. Голова раскалывается...       Эрен рассмеялся. Возможно, впервые за очень долгое время.       — Я не думал тогда об этом, признаюсь. И повторять бы точно не стал. Уверен, что и ты не пошла бы снова на такое. Я думал, сожру этот гребаный отдел по работе с ошибками.       — Было бы неплохо совсем забыть. — Аккерман улыбнулась, начиная смеяться. — По крайней мере я добилась своего.       — Если разработают удаление памяти, я запрещу тебе там появляться, пока не проведут достаточно тестов. — В его взгляде строгость сменилась волнением, переживанием и чем-то еще. — Можешь начинать записывать меня во враги всего мира.       Она рассмеялась, прикрывая лоб ладонью.       — Я бы не стала удалять память. Ведь тогда я бы забыла...       — Эй, я еще не закрыл твой заказ, поэтому все еще могут посчитать меня заинтересованным лицом. Мне еще надо сдирать те куски обоев и собирать биоматериал. Или доверишь все это кому-то другому? — Выгнув бровь, Йегер усмехнулся.       — Я говорила о том, как мы искали улики. — Микаса ухмыльнулась. — Не понимаю, что вы имели в виду доктор Йегер.       — Ладно, можем периодически устраивать такие поиски. Я не буду против. — Его улыбка стала нежнее, но вскоре он откашлялся, вернув серьезность, и поднял плечи, поняв, что в карманах было пусто. — Ну, прекрасно. Ни сигареты, ни конфеты…       Суетящиеся рядом рабочие молча выполняли свою работу, пока Армин все также контролировал их, изредка поглядывая в сторону Эрена, давая понять, что здесь не лучшее место для общения. И он был прав. Сейчас все находилось в подвешенном состоянии, не имело надежной опоры, поэтому от них требовалось сохранение бдительности. Собрать сведения, отправить анализ руководству и полиции — одно. Другое — довести все до такого нужного решения. Йегер пообещал Микасе, что обязательно все получится, но умолчал лишь о том, что и сил он приложит немало на это. Лично. Пусть будет и непросто, но он не оставит это дело без должного результата.