Свои, ребята. Свои подоспели.

Тело ноет, правый бок болит, сильно. Я ещё жив? Ничего не вижу, лицо в грязи. Я кажется лежу на животе. Надо встать. Хотя бы сесть. Надо, но не могу — больно, очень. Что стало с ребятами? Ваня, Виктор, Василий, Пётр, где они? Неужели гансы всех убили? Я ничего не помню. Я потрогал голову, она вся в крови, разбита. Стоп, я слышу шаги. Фрицы? Пришли всех добить? Я потянулся к пистолету в кобуре. Его нет. Чёрт, чёрт, чёрт. Я незаметно поднял голову: в паре сантиметров от моего лица лежал нож, которым я сухпаёк открывал. Я взял его в руку и вновь лег лицом в землю. Кто-то проходил пару шагов и останавливался на пару секунд, потом вновь шаги и снова тишина. Он трупы осматривает? Подождём его. Его шаги были всё ближе и ближе. Пару мгновений и уже кто-то стоял надо мной. Он медленно потянулся ко мне. Я слышал его дыхание, ему страшно? Почему он так дышит? Его пальцы оказались на моей шее. Я собрал все оставшиеся силы и сделал рывок к его ногам. Он упал и я быстро прыгнул на него, приставив нож к горлу. Это был не немец, парнишка лет четырнадцати. Его лицо было всё в грязи. Неужели Ванька Новиков? Живой? - Дядя Лёша, это я, я, Ваня! - Сдавленно сказал парень от страха. Я прикрыл его рот рукой и приставил свой палец к губам. Он кивнул, после чего я слез с юноши. Он встал и помог встать мне. Стоять было тяжело, но терпимо. Я осмотрел местность: котелок с супом был перевёрнут, мои товарищи лежали на земле. Мёртвые. В голову ударило, а в груди стало тяжело. Неужели те, с кем я целый год прожил бок о бок, те, кто вытаскивали меня с поля битвы полуживого, те, с кем я прошёл несколько сражений, мертвы? Ноги начали подкашиваться. Ваня подставил своё плечо и держал меня. - Дядя Лёша, это фрицы, да? Они в деревню отправились? - Продолжал единственный живой мой друг. - На дороге следы от колёс…