Дикий

Это было будто сказкой. Страшная такая, чтобы детей ночью запугивать. Наказание за какой-то грех. Но ведь… Я и не грешил. Возможно это за враньё, а может за похотливые мысли в столь юном возрасте. Не знаю. Я не знаю, что мне надумывать… Антон, казалось, был парализован. Глядит сначала на потолок деревянный, а потом на окно, слегка прикрытое старыми шторами. Но даже они не скрывали весь мрак, что творился там, в лесу. Огромные щупальца тьмы окутали зимнюю тайгу, пугая маленького трусливого зайчика. Зверушки снова танцевали вокруг воздуха, а звуки флейты искажались, от чего кровь из ушей чуть ли не течёт. Даже два толстых одеяла не придают смелости, и Антон, пытаясь хотя бы пальцем пошевелить, слышит лишь стук сердца. Такой навязчивый, ужасно быстрый. Не получилось даже сдвинуться. Щупальца как оковы, держат его конечности, а духи леса шепчут и шепчут, до дыр в мозгах. «Приди… Приди же к нам, зайчик, поиграть на жизнь, на твою сладкую плоть». «То-ше-нька». Вкрадчивый голос манил. Манил своей мелодичностью. И вот, светловолосый парень попадает в чёрную комнату, а перед ним огромные глаза. Такие… Дикие. В них читается лишь смерть, месть и страдания. Он идёт к ним. Нет. Бежит так, что есть силы. «То-ша». Это глаза волка. Вот уже прорисовываются уши острые. Улыбка клыкастая. Знакомая до боли. Чья же она?  — Тоша! Петров резко встал с кровати, пытаясь отдышаться, будто его душили ранее. Перед ним стояла взволнованная Оля, смотрящая прямо в душу, будто пыталась понять, с чего её брат такой перепуганный. Тут же она вздохнула, удивлённо смотря на него:  — К тебе тоже Сова приходила? — маленькая ручка, что ранее прикрывала ротик, переместилась на кровать, сжав одеяло.  — Нет, Оленька, скоро всё будет хорошо, это просто кошмар, — Петров не помнит, сколько раз повторял эти слова. Один в один. От этого, если честно, самому было тошно, Антон и сам не верит уже в свои слова. Но Оля лишь улыбнулась грустно, и вышла из комнаты, даже не сказав ни одного слова. Петров взглянул на окно, которое почему-то было открытым. «Может из-за холода меня так ошпарило?» Кухня никак не поменялась. Ничего не поменялось. То же место, те же люди, те же конфликты. Всё одно и то же. Даже сейчас, мать Карина злобно глядит исподлобья на своего мужа и бросает в того досточку кухонную.  — Пошёл вон отсюда! Ещё решил мною командовать! — кричала женщина, даже не обращая внимания на своих детей.  — А как с тобой по другому, женщина?! Молчи и стой смирно у плиты, а то никакого толку от тебя! — прорычал отец и хлопнул дверью входной, кажись, на работу собрался. Карина молча пошла к себе в комнату и заперлась, сразу же включая, судя по звукам, какую-то мелодраму, а Антон молча продолжил доедать свой остывший завтрак. Только чай согревал душу. Горячий, горький. Лишь такой Антон и пьет, ненавидит сладкое и всё, что с ним связано. Кроме Оли, та ещё прожора. Ей бы скушать что-то сладкое, да и не только. Иногда кажется, что Антон и Оля пошли в мать. Сколько бы не съели, не могут массу набрать. Этим в принципе можно похвастаться, но только Оле. Петрову от этого лишь достаётся в школе, мол, глядите, это же тот дрыщ очкастый. От воспоминаний с шестого класса, парень лишь поёжился на месте, уже доев кашу. Времени на то, чтобы помыть посуду попросту не было. Последнее, что сделал Антон перед выходом, поцеловал сестру в лоб и положил ключи в карман куртки. Наконец покинул своё спасение от всего этого жуткого леса, от жутких людей, которые каждый день окидывали Антона насмешными взглядами и гнилыми улыбками. Но Петров шёл дальше и дальше. В свой личный ад. Ещё два года и можно спокойно покидать это место. Такова мечта мальчишки с детства. Поступить в художественный университет, прямо в Москве. Да, сильное заявление, туда бы ещё попасть. Но сестра каждый день поддерживает Антона, даже обычными улыбками и теми же конфетами. Жаль, ей не понять, что её братика дико тошнит от сладкого. Снег, будто кости, трещал под тяжёлой подошвой зимних кроссовок, а вьюга обдувала бледное лицо. И это бесит на самом деле. Из-за такой погоды очки запотевали. Но у Антона нет времени протереть очки. Главное дойти до школы, а там уже и решит, что да как. Иногда Петров смотрел в кусты, будто дожидался кого-то. Алиса. Это чертовка не появляется уже год. Сначала Петрову было одиноко, он скучал по странной девушке в маске. Таблетки тому виновники. Антон принимал их изо дня в день, по две, по три. Как наркоман. Неужели из-за них, его подружка пропала? Но его холодной водой будто облили. От осознания того, о чём он мыслит, стало жутко противно. Лишь с возрастом Петров понял, что это мог быть просто обычный маньяк в маске хитрой лисички, который вот так долго разыгрывал спектакль перед его смертью. А оно разве надо Антону? ***