Дикий

***

Лицо обжигало горячим дыханием. Антон это понял, когда открыл глаза из-за того, насколько было жарко. Он непонимающе оглянулся. В своей комнате вроде. А сам лежит в чужих, тёплых объятиях. Перед его лицом находился Рома, который крепко спал. Было ощущение, будто он впервые вот так отдыхал. Повернувшись к окну, светловолосый внимательно вглядывается в ночное небо. Тучи рассеялись, теперь можно глядеть на звёзды спокойно. Лишь иногда перед его окном пролетала сова, намекая, что кошмар не ушёл, но было просто плевать. Антон был в объятиях сильного зверя, который его оберегает, и не было так сильно страшно, как раньше. Хотя Антон боялся. Не показывая этого, он боялся, что это всё розыгрыш, и Рома, как говорил ранее, предаст дружбу и отдаст его на съедение. Но Пятифан не казался таким. Когда-то он сказал:  — Можешь на меня положиться, не сдал меня, значит не сдам тебя я. Перед Петровым возник образ Ромы в 12 лет. Весь такой хулиган, маленький гопник, в той дурацкой шапочке. . — Натяни эту дурацкую шапку же, заболеешь, — грубо проговорил мальчик, самостоятельно натягивая головной убор на бедного Тошу, задевая при этом очки, которые чуть не упали.  — А сам блин, уши простудишь, — Петров тоже не сдавался, и потянул ладошки к шапке Ромы, повторяя за хулиганом.  — Эх, Тоха, че мы с тобой, как педики, — выдохнул дым сигарет прямо в лицо напротив, от чего Петров закашлял, под смех Бяши, который следил за этим всем.  — Боже, вы такие смешные, бля, на — хохотал мальчик, улыбаясь во все тридцать зубов. Четыре пары глаз хищно посматривали на старый дом. Алиса стояла впереди всех, облизываясь. Сова подошла к лисице, крыльями охватывая её левую руку.  — Алиса, что ты заду-умала? — хриплым голосом произнесла та.  — Да так, есть у меня идейка одна, — хихикнула лисица, пряча хитрую ухмылку лапой. ***  — Да ладно тебе, Тох, все не так уж и плохо. Рому разбудил злобный бубнеж, шипение, а ещё солнце, которое освещает комнату, в которой он проснулся.  — Не так уж и плохо?! Мы проспали первый урок! Меня убьют! — кричал парень, пытаясь застегнуть рубашку, после надел свитер.  — Ой, да всё будет хорошо, зуб даю.  — Я тебе клык сейчас вырву, у нас контрольная по геометрии! Пятифан хмыкнул, но всё-таки покинул постель, принимаясь искать свои вещи. После этой странной ночи на душе тепло и так легко, действительно хотелось рассказать эту страшную тайну, даже Бяша, лучший друг Ромы, не должен знать того, чего теперь знает очкастый. Когда хулиган вышел из комнаты, наткнулся на сонную девчушку.  — Привет, друг Тоши, — прошептала Оля.  — Доброе утро, чего проснулась рано?  — Я Тошеньку постоянно по утрам в щёчку целую и отпускаю в школу, ему нравится, когда я его чмокаю, и он улыбается, — от своих же слов Петрова хихикнула, но увидев Антона, сразу побежала к нему. — Тошенька! Петров пытался найти таблетки, но на него накинулась сестрёнка, обнимая за шею.  — Ох, ты чего, Оля?  — Ничего, — светловолосая оставила поцелуйчик на бледной щеке, и вернулась к себе в комнату, оставляя в коридоре улыбающегося Антона и Рому, который с ноткой зависти следил за этим всем. Петров, заметив парня, смущённо отвёл взгляд.  — Она всегда такая.  — Я понял. На улице февраль, а это значит скоро дебильный праздник. Не то, чтобы Пятифан ненавидел день Святого Валентина, просто его бесили эти парочки и девчонки, которые к нему постоянно лезли. Может получится за эти десять дней сбежать куда-то без следа, дабы не видеть это дерьмо ванильное. Дорога до школы была тихая и спокойная. Антон бубнел под нос какие-то формулы, Пятифан курил уже вторую сигарету. Они решили не торопиться, все равно хуже некуда.  — Стой, Ром, — темноволосый понял как-то поздно, что не заметил, как Петров остановился. Рома повернулся назад, вопросительно поглядывая на очкастого, сжимающего в руке лямку рюкзака. — Мы же с тобой по сути никто друг другу. Изо рта выпала сигарета, а мозги начали наконец работать с утра пораньше.  — Блять, — прошептал Пятифан. — Короче, Тох, в школе мы не общаемся, и пиздить тебя не буду, иди ты в школу первый, — Рома указал на школу позади себя, Антон молча кивнул. Вся идиллия прошла, но Тоша привык к тому, когда счастье быстро уходит. Но в глубине души обидно до острой боли в желудке. Лилия Павловна с трудом простила Антона за опоздание, и сказала, что это был только один раз, поэтому ничего страшного не было в этом. Сейчас у них классный час, а потом второй урок геометрии, так что Петров быстро подготовится за урок с классной руководительницей, а потом сдаст контрольную на твёрдую пятёрку. Кажется, из-за того, что сейчас февраль, многие начали болеть, поэтому в классе было 16 человек, вместо привычных 25-и.  — Здравствуйте дети, — женщина вошла в кабинет, закрыв за собой дверь, сразу же садясь за своё рабочее место под приветствия учеников. — начну с плохих новостей, грипп начал быстрее распространяться, и многие болеют, но это не сильная беда, от гриппа у нас тут никто ещё не умирал, — усмехнулась Лилия Павловна. — так что пока школу не закрывают на карантин. Дети резко начали мычать, кто-то матерился с обидой. Петрову тоже хотелось каникул, чтобы не видеть эти дебильные лица одноклассников, прыщавые личика главных крыс в школе. В голове появилось воспоминание, когда у Кати Смирновой впервые появились прыщи, а у Антона их так и не было в помине. Та уже пустила слух, что мама Антона ведьма и околдовала своего сына. Петров конечно согласен, что поведение у матери, как у настоящей ведьмы, но такими вещами не занимается. А прыщей нет из-за особенности его кожи. Бледная кожица, светлые волосы, будто в снегу повалялся.  — А теперь к хорошим новостям: в столовой начали продавать бисквиты с клубникой, с шоколадом и со сгущёнкой, и главное, у нас открылся художественный кружок на четвёртом этаже, после двух часов дня, он работает до пяти часов вечера. Вот тут Петров радостно посмотрел на Лилию Павловну, и та, заметив взгляд, улыбнулась парню, подмигнув при этом. Кажется, она с этим сама разбиралась. Петров мысленно поблагодарил учительницу. Дальше всё пошло, как по обыденному сюжету обычного дня. Звонок в столовую, все туда сразу рванули, дабы оценить новую обстановку, только вот Антон, уже стоя на третьем этаже, где математика сейчас будет, открыл рюкзак, с тёплой улыбкой посмотрел на ланч бокс с принцессой из диснея. Оля наверное, что-то успела сделать за утро и как-то впихнуть это в рюкзак Тоши.  — Че лыбишься, педик? — эта вонь гнили… О боже мой. Петров со спокойным выражением лица взглянул на Семёна. Антон не монстр, но он жалел, что спас эту свинью от Духа леса. Лучше бы лежал где-то мертвый. Светловолосый тут же опомнился, понимая, о чём сейчас думал.  — А что это у тебя тут? Принцесски? Так ты реально педик? — хрюкая, смеялся жиртрест, пока сзади него посмеивались Рома с Бяшей. Вообще было обидно, вроде Пятифан сказал, что не будет доставать Тошу. Главное, что не бьют. Пока.  — Этот ланч бокс делала моя сестра, и положила в свою коробочку. Лицо Ромы резко изменилось. Вместо того оскала, на нём теперь не понимающий взгляд и осознание. Он тут же опустил взгляд вниз. Антон про себя усмехнулся. Пятифан сейчас казался таким жалким, аж до смеха со слезами.  — Сестра шлюха, надеюсь? А то знаешь ли…  — Ей 12 лет, свинья ебаная, — прошипел Антон, нахмурив брови. Про него могут говорить хоть каждый день. Петров позволяет другим избивать себя, позволяет издеваться над собой. Но он не позволит никогда только одно: Никто. Не смеет. Трогать Его сестру.  — У-у, Ром, ты посмотри, на, как завёлся, — усмехнулся Бяша, повернувшись к парню, но тут же убрал с лица улыбку, увидев, что его лучший друг не в том состоянии, чтобы смеяться.  — Ты охренел блять меня так называть? Да я твою сестру потом… Пятифан опомнился, когда услышал треск чьих-то костей. Удивлённо смотрит на Антона, который во второй раз зарядил по прыщавому лицу. Семён упал на спину, прошипев от боли во всём теле.  — Хуесосьте меня, как вам захочется, можете меня пиздить после этого сильнее, можете меня убить, но про мою сестру ни слова, ублюдки ебаные! Рома всё также удивлённо смотрит на очкастого, крепко придерживая Бяшу за плечо, дабы тот не лез. Как только прозвенел звонок, Антон прошёл мимо Пятифана, специально толкая плечом темноволосого и тот, кажется, реально чуть не упал. Бяша хотел уже помочь Сёме, но Рома откликнул бурята, и оба зашли в класс, оставляя жиртреста лежать на полу. На геометрии было тихо, от чего Петрову становилось легче. Вся злость, что в нём накопилась за это время, исчезла, оставляя приятное чувство победы маленькой. Контрольная была самой лёгкой, и Виктория Степановна сразу оценила работу, поставив пять с плюсом. Петров облегчённо выдохнул иногда чувствуя на себе взгляды учеников, но всё равно улыбался. Где-то на пятом уроке светловолосый стоял у окна в коридоре и поедал кексы, которые откуда-то достала Оля. Сейчас была физкультура, но Тоше хотелось кушать и захотелось прогулять этот урок. Всё равно у него справка и освобождение. После того, как он доел, решил пройтись до четвёртого этажа, где должен быть художественный кружок. В коридорах была пустота, двери закрыты многие, только три двери были раскрыты. Кабинет музыки, литературы и рисования. Антон, не долго думая, зашёл в кабинет рисования, где сидела миловидная девушка, что-то записывая в журнале.  — Извините п-пожалуйста, можно войти? Рыжеволосая повернулась к парню, тут же улыбаясь, кивнула.  — Ты что-то хотел?  — Да, я решил записаться к вам.  — Как тебя зовут? — девушка уже готова была записывать в свой журнал ученика.  — Меня зовут Антон Петров, а вас как зовут?  — Я Алина Евгеньевна, буду рада с тобой заниматься, — хихикнула девушка, немного смущая своим поведением Петрова. Она вела себя как-то по-детски, как казалось парню. Попращавшись с учительницей, светловолосый хотел уже спуститься вниз, но его привлёк внимание открытый кабинет химии. Странно, вроде же закрыт был. Ещё так темно, ни одного лучика солнца. Опять признаки сломанной психики? Антон в таких случаях закрывал глаза и считал до десяти, что он решил повторить сейчас. Но с каждой секундой становилось холоднее, а на десятой и вовсе мороз окутал тело. Открыв глаза, Антон прикрыл рот, сдерживая крик. Глядит прямо на гараж с открытой дверью. Сердце с каждым вдохом бьётся быстрее, а конечности жёстко трясутся. Ноги, будто вата, вовсе перестали держать равновесие, и Антон повалился в снег.  — Раз, два — прилети сова…  — Нет! — крикнул Антон, с диким страхом, смотря на то, как из гаража начинает вытекать кровь, окрашивая снег. Кажется, оттуда слышен детский плач, знакомый такой.  — Три, четыре, пять — время поиграть.  — Антон!  — Оля?.. — глаза распахнулись в диком ужасе. Он снова был в школьном коридоре, на него взволновано смотрел Пятифан и Алина Евгеньевна, но Антону плевать. Парень резко рванул на первый этаж, даже не удосужившись сказать что либо, он просто бежал. Сзади его пытался догнать Рома, но плевать. Благо он схватил хотя-бы куртку с шапкой, и по дороге наспех оделся.  — Да стой же ты! Антон! — кричал Рома вслед, также надевая кожаную куртку. Через десять минут бега, перед Петровым оказался его дом с открытой, на распашку, дверью. Сердце бешено колотилось. Забежав в дом, Антон пронёсся на второй этаж, тяжело дыша.  — Тоша, ты чего так рано? Но девочка тут же замолчала, как только брат упал перед ней на колени, обнимая за талию. Он боялся. До жути боялся, что с его родной кровинушкой могли что-то сделать. Этот гараж, плач Оли.  — Ты живая, — слёзно прохрипел Петров, утыкаясь в живот младшей.  — Тошенька, что случилось? — взволновано спросила девочка, поглаживая волосы брата. Это было просто ведением, не больше. Светловолосый никогда раньше не видел такого, даже в кошмарах. Но всё хорошо, сестра рядом, а снизу Пятифан. Рома стоял у дома, покуривая сигарету, смотрел прямо в гущу леса, облизывая свои клыки. Выкинув окурок, его внимание привлекло коричневое перо. Темноволосый хмыкнул, взяв в руки перо, сжал его, злобно смотря в лес, откуда послышались тихие смешки.