Настоящее счастье

Хосок дышит часто, капельки пота стекают по вискам и оставляют влажные дорожки на коже. Жарко, очень жарко. Тренировочный зал наполнен спертым, душным воздухом. Чон отрабатывает с Джином движения новой связки для отчетного концерта. Дурная затея разбиться на пары. Очень дурная. Особенно с ним… Ким Сокджин головная боль Хосока, вот уже порядка трёх лет. Почему? Потому что один вид хёна вызывает в нем ряд эмоций, начиная от злости, заканчивая желанием. Простым желанием, которого не должно быть в голове парня. Он хочет. Хочет быть прижат этим телом к любой поверхности. Ким словно запретный плод. Весь Джин сводит с ума. Чон смотрит на его движения, ведёт темным взглядом с ног до головы, закусив щеку изнутри. И… Хосок сглатывает, натыкаясь на ухмылку хена. Тот доделывает движение, оказываясь непозволительно близко. Джин опускает руку на бедро Хосоку, прижимает второго к стене, и тихо произносит: – Долго будем играть? — тёплый воздух обдаёт сухие губы Чона. – В… Всмысле? — заикаясь спрашивает Хосок и предательски переводит взгляд на мягкие губы Кима. Старший замечает и лениво улыбается. – Я устал… — рука Джина оглаживает бедро Чона и направляется к его паху. Хосок дергается и перехватывает руку хена. – Ты чего творишь?! — чуть ли не кричит от испуга Чон. – Хочу тебя, запретишь? — наклоняется к мочке и едва касается губами. У Хосока мурашки бегут по всему телу, в паху начинает приятно скручивать. Он на секунду обмякает, но тут же берет себя в руки. Так не должно быть. Нет. Мы же парни – Это не правильно… — Хосок упирается ладонями в грудь Джина. – Ты же хочешь. — Ким не спрашивает, а утверждает и сжимает полувстваший член Чона. Хосок выдыхает рвано, падает лбом на плечо Кима и шепчет: – Хочу. – Позволишь? — утыкается в щеку напротив. – Пожалуйста… — судорожно вдыхает Хосок, когда Джин пробирается под трусы и касается холодной ладонью такого горячего члена Чона. – Громко не кричи, услышат… — проговаривает в самые губы и целует жадно, как давно желал. Три года мучений. Так хотел, так мечтал, что крышу сносило. Джин углубляет поцелуй, сплетаясь с мокрым языком Хосока, и стонет в губы. Чон поскуливает от трения головки и толкается в кулак Джина жадно, будто вот-вот исчезнет эта широкая ладонь, что так идеально обхватывает его член, и доводит до дрожи в ногах. Ким ускоряется. Хосок чувствует горячую плоть старшего и пытается забраться руками под спортивные штаны Джина, но ему не дают. – Я сам! — и трется о бедро Чона до боли твердым членом. Хосок не выдерживает такой ярой стимуляции головки, цепляется пальцами в плечи напротив, прикрывает глаза и громко рычит: – Хен… черт! — белёсая жидкость пачкает руку Джина и майку Чона. Хосок целует, втягивает нижнюю губу и посасывает, на что старший высоко стонет. Джин продолжает тереться о бедро Чона и Хосок хватает его за соски, сжимая и прокручивая. Ким откидывает голову назад от ощущений, и пиковой точкой становится влажный, шершавый язык, который мажет по шее, от ключиц до подбородка. Старший содрогается в оргазме, пачкая боксеры. – Как же я давно мечтал о тебе, чертёнок… — счастливым взглядом прожигает Хосока. – Это не правильно…— осознание бьет по голове. – Поехали ко мне, ты сверху! — игнорирует слова Джин. – Ч… Что?! — в недоумении смотрит на него Чон. – Хочу тебя в себе… и себя в тебе… — бешено бегает глазами по лицу. – Хеееен!!! — младший скатывается по стене вниз и сжимает в пальцах свои волосы. Джин в ожидании стискивает зубы. Он не готов к отказу, правда, он сильно желает этого мальчишку с первой встречи. У Хосока в штанах член наливается возбуждением с новой силой. Это не правильно. Но почему так хочется. Его хочется. Под него хочется. Черт. Черт. Черт. – Я не дотерплю до дома, боже, что я творю! П… Пошли в душ… — он хватает за руку Джина и тащит его из тренировочного зала. Мы живем один раз, как и один раз испытываем настоящее счастье! Хосок и Джин испытали счастье пару минут назад у стены в танц-классе, они заслуживают оставаться счастливыми несмотря ни на что.