The Size that Matters

      В лесу все как обычно. Солнце светит ярко, но не слишком припекает, легкий теплый ветерок путается в волосах, птички чирикают на разные лады и все вокруг кажется таким живим и бодрым. Сяо Синчэнь поспешно меняет свою привычную свободную одежду на практичную в виде коротковатого ханьфу и брюк — этот вариант наверняка будет уместнее для более эффективного продвижения сквозь чащу. Он намеревается совершить очередную, уже ставшую привычным делом, прогулку, чтобы собрать дров, поискать каких-то фруктов, и узнать, не случилось ли чего в лесу, нет ли каких животных, нуждающихся в его помощи.       Пробираться сквозь густые заросли деревьев, не нанося им вред в процессе не так уж и просто, но у него достаточно сноровки, чтобы справиться с этой задачей и добраться до водопада, где можно помыться, набрать воды домой и, возможно, найти фрукты покрупней, чем обычные.       Словом, его день проходит, как и любой другой, Сяо Синчэнь проводит солидную часть времени – не столько из необходимости, сколько ради собственного удовольствия, если честно – под расслабляющими струями воды, вымывая длинные волосы. Он расчесывает их, оставляет так на какое-то время, позволяя подсохнуть, а затем укладывает с помощью заколки и, прежде чем направиться обратно домой, заполняет корзинку яблоками и плодами питахайя: только в этой части леса они растут настолько крупными, что вполне могут утолить его голод и наполнить желудок.       Путь обратно легко можно было бы назвать непримечательным, если бы внезапно его взгляду не открылась распластанная прямо под деревом на траве неизвестная фигурка. Он едва не наступает на эту фигурку по чистой случайности – вот была бы досада! Сяо Синчэнь рассматривает поближе непонятное создание, что, похоже, просто уснуло. Судя по всему, это человек, один из тех маленьких, стеснительных зверенышей, что предпочитают везде ходить стаей: редко кого из них встретишь блуждающим в одиночку, а особенно в этой части леса – они избегали ее по причине, которую Синчэню пока так и не удалось выяснить.       Что касается его находки, то конкретно этот экземпляр оказывается облаченным в темную одежду и, как и у многих других человеков, у него нет ни шерсти, ни меха, если не считать длинные пряди черных волос, ниспадающие до самой талии – шелковистые и красивые.       Сяо Синчэнь улыбается сам себе, бережно поднимая создание, но его улыбка чуть меркнет, стоит только осознать, что создание это совсем вялое – его голова, руки и ноги болтаются, словно лишенные костей, едва остаются без поддержки его собственных пальцев. Он меняет хватку, укладывая находку, будто бы в колыбель, головой себе на локоть, и чуть склоняется, чтоб рассмотреть получше. Похоже, оно все-таки дышит, так что последующее решение Синчэнь принимает без малейших колебаний и, бережно прижимая к груди деликатную ношу, продолжает свой путь домой.

***

      Сюэ Ян приходит в себя совершенно дезориентированным. Уф, сраные горожане, тупые и невежественные сукины дети. Вот вернется он назад, то-то же они у него попляшут! Если верить слухам, в лесу завелся самый настоящий великан, грозный, свирепый, опасный и что же делают эти выблядки? Просто отправляют его сюда, мол вали, найди этого великана и прикончи его! А вот как именно это сделать они не задумывались, нет? У него не то что меча, у него вообще никакого оборудования нет, это уже не говоря о малейшей идее о том, как этого блять великана найти в этом сраном лесу!       Дурацкие деревья еще эти, с их дурацкой высотой. Он знает, что от такого падения должен чувствовать себя паршиво, но в целом чувствует себя очень даже ничего. Башка трещит как сука, но в остальном, вроде бы, все на месте.       Он наконец находит в себе силы, чтобы открыть глаза и обнаруживает прямо перед собой самое большое лицо из всех лиц, которые он когда-либо видел в своей жизни – а еще, оказывается, он больше не в лесу под деревцом, а... на столе!На самом настоящем обеденном столе! Эта тварь собирается слопать его, черт подери!       — ААААААААААААААААААА! ОТЬЕБИСЬ ОТ МЕНЯ НАХУЙ!

***

      Сяо Синчэнь улыбается, когда его новый друг наконец-то открывает глаза. Он замечает, что создание довольно красивое, а еще издает весьма приятное, мелодичное чириканье! О, как здорово было бы его оставить себе – но правильно ли это? Может, если у этого создания нет семьи, к которой можно вернуться, нет своей…колонии? Стаи? Интересно, как называется группа людей?       Ну, как бы то ни было, может, пока что стоит оставить его и понаблюдать на случай, если тот вдруг начнет проявлять желание уйти. Если же таких признаков не возникнет, то, вероятно, это будет означать, что оно сможет остаться здесь, с Сяо Синчэнем: порой жизнь в лесу так одинока, что он совсем-совсем был бы не против такой славной компании.       Он выныривает из своих радужных мыслей спустя несколько секунд, когда человек делает шаг назад, едва не перевернув чашку с чаем, его спина напряжена, а мордашка искажена выражением гнева, и только теперь Сяо Синчэнь понимает! Ну и глупость, чириканье маленького человека было вовсе не звуками радости, а, скорее, звуками ужаса – бедное создание напугано! И вот теперь оно принимает напряженную, озлобленную стойку, чтобы попытаться выглядеть более грозно – от чего сердце Сяо Синчэня пропускает пару ударов, и он тут же изо всех сил старается исправить ситуацию, успокоить человека, показать, что ни за что и никогда не причинит ему вред.

***

      Сюэ Ян подвержен атаке! Ну, или, по крайней мере так он думает по-началу, когда великан тянется к нему ладонью – ох, бля, он же прихлопнет его, как муху, а затем раздавит, как вареную картошку прям в пюрешку, добавит специй и сожрет! Или того хуже, вдруг этот великан выпустит из него все кишки, набьет льном, и поставит на полку, как чучело какое, о нет, он собирается, он собирается…       Рука прижимается к его спине – вообще-то, не так уж и сильно прижимается – и, похоже, единственное, что этот здоровяк собирается делать, так это гладить его по всей длине от макушки, вдоль спины и даже по заднице!       — Эй! Извращенец!       Но, похоже, великан не замечает, что доставляет ему дискомфорт. Он подсовывает вторую руку ему под ноги и, вопреки протестам, Сюэ Ян шмякается на живот прямо в его ладонь, а тот продолжает поглаживать его свободной рукой. Затем великан массирует пальцами ноги Сюэ Яна и это могло бы быть даже приятно, если бы не было так сука чертовски странно!       — Эй, руки! Руки! Держи их при себе! – снова пробует возразить Сюэ Ян, но в ответ получает несколько мягких поцелуев куда-то в висок, чужие губы чувствуются словно подушка, уютными и гладкими, так что Сюэ Ян, не в силах больше сопротивляться, лишь издает невнятный, беспомощный стон.

***

      Маленький человек становится податливым и бескостным от заботы Сяо Синчэня, но теперь эта податливость из хороших, ведь создание больше не выглядит мертвым — на самом деле, оно выглядит вполне себе довольным, и Сяо Синчэнь даже осмелился бы предположить, что счастливым: даже его мягкое чириканье изменилось, а еще он весь заалел! Общеизвестно, что люди алеют, когда испытывают сильные чувства или когда они рядом с теми, кого любят.       Замечательно! Его человечек уже его любит!       О, ему никогда не понять других великанов, которые считают, что все люди плохие. Они ведь самые потрясающие существа во всем лесу, а еще они такие ласковые! Вот, например его маленький человечек до приятного отзывчив и, похоже, уже принял Сяо Синчэня, так что наверняка останется здесь, с ним.       От одной лишь мысли о том, что это милейшее создание будет отныне составлять ему компанию, Сяо Синчэнь ощущает такой прилив радости, что, преисполненный нежностью и любовью, не может остановиться и продолжает покрывать создание поцелуями.       Маленький человечек пищит от восторга и, наверное, он несколько ошеломлен таким обилием ласк, потому что прижимает ладошки к уголкам рта Сяо Синчэня и изо всех сил старается отпихнуть, будто бы ему щекотно или неловко. Но Сяо Синчэнь обцеловывает всю его мордашку, мягинький животик, ручки и ножки, особое внимание уделяя его передним, рукоподобным лапкам.

***

      — Апвфр! Да это же пытка! — протестует Сюэ Ян, и когда очередной влажный, теплый поцелуй оседает на его шее, с губ срывается стон, а вдоль позвоночника пробегают мурашки. Он чувствует себя абсолютно разоруженным и побежденным. — Эй, ну хватит! Ну пожалуйста, прекрати уже, здоровяк! Это же блядь слишком странно!       Странно. Даже подозрительно. Великан едва слышно воркует с ним, поглаживает во всех местах, целует и Сюэ Ян вроде как смекает, что тот особо не отдает себе отчет в том, что творит с ним. Ну, по крайней мере он не собирается его жрать, несмотря на столь восхитительную возможность, так что надо радоваться хотя бы этому. Великан заканчивает сеанс воркования и поцелуев, сжимая Сюэ Яна в своих объятиях, чуть покачивает его из стороны в сторону и произносит какие-то слова, которые сначала непонятны, но, по мере их повторения интонацией полной восторга и любви, Сюэ Ян начинает понимать.       Он дает ему имя!       Так вот оно что! Великан будет держать его у себя в качестве домашнего зверька!       — О, нет, ты не посмеешь! Я тебе не блядский питомец!

***

      Сяо Синчэнь удовлетворен. Сяо Ю нравится его новое имя, иначе зачем бы ему издавать короткое чириканье каждый раз, когда он слышит его?       Сяо Синчэнь еще раз чмокает его в макушку и кладет обратно на стол, рядом с мисочкой чая, а поскольку он и понятия не имеет, что едят человеки, то просто предлагает ему одно из яблок. Маленькое создание смотрит на него как на кретина – и конечно же, оно право: как Сяо Синчэнь мог быть таким глупым! Человеческие зубки слишком маленькие и хрупкие, чтобы пробиваться сквозь толстую кожуру яблок, так что он чистит его сам и, разрезав на мелкие кусочки, предлагает повторно. Плечики у маленького человечка опускаются, но он берется за еду, а Сяо Синчэнь довольно улыбается: похоже, что-то у них все-таки да получится.

***

      Сюэ Ян выдыхает, когда здоровяк откладывает тот гигантский, смертоносный нож, которым разрезал яблоко на дольки, и принимает предложенный кусочек фрукта – чисто потому что так будет проще. Он был несколько озадачен поначалу, когда здоровяк предложил ему целое яблоко размером едва ли не с грудную клетку.       Сюэ Ян ест до тех пор, пока не насыщается, а затем неуверенно бросает взгляд в сторону блюдца с чаем. Если здоровяк считает, что он вот так запросто бухнется на колени и будет лакать чай как какой-нибудь кошак, то…ну да, ладно, он встанет на колени, но сделает это на своих условиях. Он садится рядом с миской, зачерпывает ладонями чай и, приподнося их ко рту, пьет.       Сюэ Ян слышит, как здоровяк восторженно мурлычет непонятные слова и имя, выбранное для него, после чего замечает, как тот опирается подбородком на собственные руки, умиленно пялясь.       Ну и?       Теперь-то ему что полагается делать, а?!

***

      Сяо Ю не испытывает никакого интереса ни к одной игрушке из тех, что Сяо Синчэнь ему предлагает. Ему не нравится мяч, кукла и колокольчик. Более того, создание всем своим видом демонстрирует к ним презрение. Сяо Синчэнь читал, что люди очень капризные, они проявляют привязанность к совершенно случайным объектам, но, похоже, чтобы привязанность сформировалось, нужно определенное время. Он считает, что ему и так повезло больше остальных, ведь его человек уже проявляет к нему эту самую привязанность.       Впрочем, дальше становится еще веселей.       Создание выворачивается у него из рук, ускользает и прячется, забившись в угол под кроватью, едва Сяо Синчэнь предпринимает малейшую попытку надеть на него ленту.       Вытащить его обратно – уже само по себе целое приключение, но едва это удается, как оказывается, что создание все в пыли и паутине, а еще оно так забавно чихает, что Сяо Синчэнь, не удержавшись, снова целует ему животик.       Сяо Ю тут же издает оскорбленный писк в ответ и Сяо Синчэнь смеется.       Он вынимает своего человека из на удивление хорошо сшитой, но теперь невероятно грязной одежды, и Сяо Ю игриво сражается с его рукой в процессе. Но, оставшись лишь в одном исподнем и осознав, что вся его защита пропала, Сяо Ю, похоже, становится неуютно, поэтому Сяо Синчэнь дает ему полотенце, чтобы укрыться на время, пока выстиранная одежда не высохнет на солнце.       Затем он берется за готовку ужина, но время от времени все равно возвращается, чтоб посмотреть, как его маленький человечек, завернувшись в полотенце и усевшись возле окна, наслаждается последними лучами солнца в ожидании, пока его одежка высохнет.

***

      Уклад по организации их общего спального пространства тоже оказывается вовсе не такой уж простой задачей, как ему хотелось бы верить.       Сяо Синчэнь шьет маленькую пижаму, чтобы человеку спалось комфортнее – потому что одежда, принадлежащая Сяо Ю, слишком плотная и, вероятно, не пригодная для сна, поэтому немудрено, что его человек тут же упаковывается в пижаму и всем своим видом демонстрирует удовлетворение.       Сяо Синчэнь кладет подушку на дно коробки, по бокам выкладывает бортики из кусков мягкой ткани и кладет эту коробку на пол, рядом с собственной постелью. Человек осторожно подбирается ближе, изучает предложенную лежанку и... воротит от нее нос.       Сяо Синчэнь наблюдает, как тот отходит, вжимается спиной к стене и скрещивает на груди руки, упрямо и высокомерно – наблюдает и решает не настаивать.       Какое же капризное создание – этот его маленький человечек, но вопреки всему, какой же он все-таки великолепный!

***

      Великан оказывается таким бесячим, что впору завыть. Сюэ Ян смиренно принимает тот факт, что какое-то время ему придется побыть здесь – уходить может быть опасно, великан вполне способен разъяриться, если заметит предпринятые попытки к бегству. Поэтому он решает пару дней перекантоваться здесь, старательно выживая в настойчивой заботе здоровяка.       Сначала этот ублюдок предлагает ему игрушки — и Сюэ Ян чувствует себя блядским щенком, разве уже этого недостаточно, чтобы вызвать раздражение у нормального человека?       Но нет, затем появляется эта дурацкая лента, которую великан пытается нацепить ему на шею! Не то, чтобы он был совсем уж против – в определенных обстоятельствах, конечно – но эй, какого хрена! Он и так старался как мог, он изо всех сил старался не ощущать…смущение, учитывая ситуацию, так что нет, неа — никаких ленточек и никаких игрушек до тех пор, пока существует возможность их избегать.       Но, надо признать, с его стороны было весьма неразумно прятаться под кроватью, тем самым заставив великана думать, будто бы это игра, ведь, вытащив его оттуда (самым унизительным способом, между прочим, удерживая за шкирку, как котенка малого), великан сначала вновь клеится к нему, целуя в живот после пары отвратительных чихов, а затем лишает одежды, за которую он едва ли не на смерть сражается до тех пор, пока не остается в одних трусах.       — Ты, здоровенное, тупое создание! А ну-ка хватит играть со мной! — протестует он, но в ответ получает лишь едва слышное хихиканье да поглаживание по голове.       У великана, к слову, на удивление гармоничный, приятный смех.       ….Дом заполняется ароматом еды, а Сюэ Ян, поразительно расслабленный, остается у окна, изо всех сил стараясь не уснуть раньше времени и дождаться, когда его собственная одежда все-таки высохнет.

***

      К полуночи холод в доме становится невыносимым и Сюэ Ян начинает сожалеть, что отказался использовать «постель», которую приготовил для него великан, но эй! Эта постель больше подходила для животного, а не для человека. Ну уж нет, там он точно спать не станет, а вот…       Постель здоровяка выглядит вполне уютной и внешне весьма похожа на человеческую, так что сойдет. Он подбирается ближе и, используя края одеял, карабкается вверх, вверх и еще вверх, до тех пор не зарывается в одеяла, чтобы найти позицию поудобнее для сна.       На мгновение Сюэ Ян замирает, задаваясь вопросом о том, почему бы не сбежать через окно прямо сейчас? А что: великан спит, причем достаточно крепко, чтоб не заметить лишнего веса на своей кровати и не услышать всей той возни, которую он устроил в процессе.       Но уже так поздно, а он по-прежнему уставший и настолько измотанный обилием эмоций, что даже думать толком не может. Он ковыряется в одеялах, переползая так, чтобы достичь головой подушки и – вот оно. Наконец-то. Голова великана, почти в три раза больше его собственной, чуть склонившись, покоится здесь же.       На фоне бледной кожи, его черты кажутся будто прорисованными кистью на холсте: аккуратная линия закрытых глаз, подведенная густыми ресницами, мягкая тень от его носа, едва заметная полоска меж его полных, чуть распухших губ.       Сюэ Ян снова пытается, он изо всех сил пытается не позволить этим странным идеям проникнуть в его голову, но вообще-то его целый день нежили в ласке, поцелуях и безвозмездной заботе – черт возьми, да этот здоровяк чуть не задушил его в своих объятиях, поэтому вполне естественно, что теперь он чувствует определенную толику удовольствия и возбуждения во всем теле, но речь ведь о самом настоящем великане!       Он встряхивает головой, стараясь не слишком углубляться в эти размышления, и окончательно обустраивается на подушке.       Его лицо оказывается прямо напротив лица здоровяка и все одеяла в округе пахнут им.       Пахнут чем-то свежим, полным тепла и света, как пахнет лес, окутанный сиянием полной луны.       Фу. Ему стоит завязывать с чтением новелл для обрезанных рукавов.

***

      Сердце Сяо Синчэня совершенно беспомощно ускоряется в своем ритме, когда он, проснувшись, обнаруживает своего человека спящим у себя же на груди. Сначала он пытается не двигаться и не издавать ни единого звука, но он слишком уж тронут очередным проявлением привязанности: Сяо Синчэнь берет своего человека на ручки, целует в макушку, начинает ворковать, но на сей раз ему без труда удается распознать тревоженные звуки, вызванные внезапным пробуждением, и он усердно пытается исправить ситуацию, целуя повсюду до тех пор, пока человек не расслабляется, снова обмякнув в его руках.

***

      Ну и как Сюэ Яну устоять, когда его целуют практически во все тело прямо с самого утра? Великан вполне может его сожрать, насколько ему известно, и в каком-то роде именно этим он и занимается, но вовсе не так, как думает большинство людей и совсем не так, как могло бы понравится Сюэ Яну – хотя, с другой стороны, если подумать, то не так уж ему и не нравится, судя по физической реакции.       Он чувствует, как содрогается, выгибаясь, его собственное тело, а затем просто расслабляется в руках великана, позволяя произойти тому, что происходит – и, вероятно, в процессе позволяет себе отключиться минуты на две.

***

      Когда великан в сотый раз называет его выдуманным именем, его терпению приходит конец и Сюэ Ян решает, что с него хватит.       — СЮЭ ЯН! Меня зовут Сюэ Ян, слышишь ты, хам-переросток! — вопит он, размахивая руками так, чтобы привлечь к себе внимание, но все, чего удается добиться так это, чтоб великан бросил все свои дела (а именно - шитье одежды для него, и это прям охуеть как умилительно), повернулся к нему и, улыбаясь, прихватил за талию, чтоб усадить на колени и чутка потетешить.       — Нет! ДА НЕТ ЖЕ!       И, внезапно, великан останавливается.

***

      Сяо Синчэнь готов поклясться, что его человек произносит слово «нет».       Прежде все издаваемые им звуки были неразборчивыми слогами и бессмысленным чириканьем, но этого слова вполне достаточно, чтоб Сяо Синчэнь прекратил играть и, схватив человека подмышками, приподнял так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Нет? – переспрашивает он, надеясь, что интонация в его голосе достаточно красноречива и человек поймет, что это вопрос.       — Нет! — повторяет человек твердо, даже раздраженно, и Сяо Синчэнь, крайне заинтригованный, сажает его на стол.       Человек тут же вскакивает и топает ногой. Он говорит что-то, еще два слога, и на этот раз Сяо Синчэнь и правда обращает внимание, он вслушивается. Ему удается поймать звучание обеих слогов и человечек тут же берется жестикулировать, указывая на себя.       Это что, его имя?       Сяо Синчэнь полагает, что сглупил, не подумав об этом раньше, ведь если люди достаточно цивилизованны, чтоб собираться группами и создавать собственную одежду, значит у них хватает навыков, чтобы развить и собственную речь, это ведь логично, да?       — Сюэ Ян… — повторяет он, всем сердцем надеясь, что этого будет достаточно.       Человечек вздыхает и Сяо Синчэню кажется, будто он все же что-то упустил.

***

      Остаток дня после того, как великан признает в нем разумное существо, а не зверька безмозглого, они проводят в отчаянных попытках наладить диалог.       Им даже удается узнать имена друг друга! Великана зовут Сяо Синчэнь – ну разве не иронично для великана?       Как бы то ни было, они пытаются выучить слова, используемые их видами для обозначения всякого разного в доме и Сюэ Ян понятия не имеет за каким хреном делает это, ведь он должен был свалить еще прошлой ночью, но не свалил, а вместо этого остался и теперь пытается разговаривать с великаном на своеобразном, только что открытом и еще не до конца освоенном общем языке.       Вскоре выясняется, что речь Сюэ Яна великану дается куда легче, поэтому они полностью сосредотачиваются на том, чтобы обучить его новым словам.

***

      Проходит около месяца, и Сяо Синчэнь все так же просыпается с широкой улыбкой. Сюэ Ян по-прежнему спит, растягиваясь у него на груди. По утрам он такой красивый, весь такой миленький и податливый к рукам, что Сяо Синчэнь проводит еще какое-то время мягко поглаживая ему спинку и ноги – он знает, что порой его нежности слишком много, а ему так не хочется, чтоб его человек испытывал дискомфорт.       Теперь он осведомлен, что его человеку больше нравится легкое постукивание подушечками пальцев вдоль спины, словно во время ленивого массажика. Он улыбается, чувствуя, как человек сопит, потираясь о его шею, как его теплое дыхание ласкает кожу.       — Доброе утро, крошкин, — произносит он настолько тихим и ласковым голосом, насколько может: теперь ему известно, что если использовать голос в таком ключе, то человек сможет понимать его куда лучше.       Сюэ Ян сонно мурлычет, потягивается и, наконец, медленно садится.       — Доброе утро, здоровяк.       Сяо Синчэнь хихикает и – ну разве это возможно – чувствует себя совершенно влюбленным. Разве допустимо, чтоб великан влюбился в махонького человека?       Ему правда очень хочется выразить свои чувства, но он приходит в ужас от одной только мысли о том, что человек вдруг решит уйти после признания, поэтому Сяо Синчэнь продолжает хранить молчание, восхищенно наблюдая за тем, как его человек спускается с кровати – такой ловкий и сильный, как для своих габаритов – и идет заниматься целой кипой собственных проектов, пребывая в полной уверенности, что сам Синчэнь скоро встанет и приготовит завтрак.

***

      За завтраком Сюэ Ян решается рассказать о своих планах на день.       Он сидит перед тарелкой и чашкой, которые сам же и вырезал для себя, едва дав понять Сяо Синчэню, что не собирается лакать с тарелки, как котенок. Сяо Синчэнь старательно наполнил его чашку чаем, а в тарелку положил нарезанные кусочками фрукты. Здоровяк оказался вегетерианцем. Сюэ Ян намеревался однажды поохотиться — не то, чтобы он прям жить не мог без мяса, но временами очень хотелось.       — Я схожу в город, заберу кое-какие вещи, — пояснил он и Сяо Синчэнь уставился на него во все глаза. — Меня не будет пару часов, может дольше, но к ночи я вернусь.       — Оу… — великан вроде бы приуныл, но затем оживился. — А можно мне с тобой?       Сюэ Ян вспоминает горожан, думает о том, какие они уебки и что захотят сделать с этим здоровяком, если найдут. Сяо Синчэнь большой и сильный, у него есть собственный меч и он явно знает, как им пользоваться! Но слишком уж он нежен и деликатен.       Поэтому Сюэ Ян отрицательно качает головой и пожимает плечами.       — Я только возьму одежду и инструменты, знаешь ли, мужику надо как-то развлекаться временами.       Сяо Синчэнь ласково улыбается.       — Означает ли это, что тебе хорошо со мной?       Похоже, Сяо Синчэнь понял, что раз у Сюэ Яна есть личная жизнь, то он не обязан оставаться здесь все время и, будучи цивилизованным существом, готов был его отпустить.       Но фишка в том, что Сюэ Ян не хотел уходить. Живя месяц бок о бок с великаном он чувствовал себя куда счастливее и удовлетвореннее, чем чувствовал себя в последние лет десять, живя снаружи и подрабатывая охотником за головами. Здешняя жизнь тихая и в то же время интересная, а еще Сяо Синчэнь собирается в путешествие, когда потеплеет и Сюэ Ян более чем доволен перспективой составлять ему компанию.       — Если тебе хочется так думать, — подмигивает он и здоровяк краснеет, от чего вся жизнь играет такими яркими красками, которыми отродясь не играла.

***

      Сюэ Ян крадется в город так тихо, как только может, ведь знает, что выглядит очень и очень странно в глазах местных – великан шил ему одежду, основываясь на дизайне собственной (тобишь, длинный, мягкий ханьфу свободного кроя, только человеческого размера) — но тем не менее избежать любопытства местного старосты не удается.       — Хэй, мальчишка, мы уж думали, что ты умер! – окликает он, и Сюэ Ян закатывает глаза. — Мы все считали, что тот урод слопал тебя!       — Нет, не слопал, — по крайней мере, не буквально. — Не надо мне тут пыль пускать в глаза, старик, будь вам не начхать, наверняка бы уже отправили кого-то на поиски.       Если честно, его и прежде не особо любили в городе, так что он вполне небезосновательно предполагает, что многие были рады его исчезновению, даже если это означало, что великан по-прежнему жив.       — В таком случае, что же произошло? — не отстает старик, и Сюэ Ян усмехается сам себе, продолжая идти и самодовольно замечая, что старосте приходится ускорить шаг, чтобы поравняться.       — О, да ничего особенного, великан хранит несметные богатства, так что я живу король королем, — он прекрасно знает, какой эффект произведут его слова и что будет дальше, и лишь убеждается в этом, заслышав, как удивленно ахает старик, но останавливаться не собирается, пока не доходит до своей хибары. — Я пришел за своим барахлом, вот хрена с два я упущу теперь такую возможность.       Старейшина уходит – нет, он бросается прочь, как одержимый и Сюэ Ян следит за ним взглядом до тех пор, пока тот не теряется в толпе среди улиц.       Сюэ Ян смеется.

***

      Около часа уходит на упаковку вещей: одежда, всякие принадлежности, лук и стрелы, его любимый нож и, конечно же Цзян-Цзай.       Когда он, наконец, выходит за город, то обнаруживает, что случилось именно так, как он и предполагал: у опушки собирается небольшая группа людей, готовых прочесывать лес в поисках великана и его сокровищ.       Великолепно, просто…великолепно, именно этого он добивался, именно этого он так жаждал все эти годы.       — Ну что, выблядки, — он опускает тюки со своими вещами на землю и достает Цзян-Цзай, улыбаясь. — Кто первый?

***

      Сяо Синчэнь волнуется.       Уже почти полночь, а Сюэ Ян все еще не пришел. Он пытается не тревожиться, но его сердце неспокойно и он чувствует, что вот-вот заплачет. О, его маленький, хрупкий человечек, один-одинешенек в лесу посреди ночи! Что еще ему делать, если не бросаться искать?       Но он не может и пошевелиться от страха.       А что если его любимый человечек просто решил не возвращаться? Что, если за дверью его ждет лишь собственное разбитое сердце?       Он закрывает глаза и ждет.       Ждет, ждет и снова ждет.       — Синчэнь! — раздается вдруг, он тут же открывает глаза, а в его сердце немедленно возрождаются все надежды. — Синчэнь, открывай, я вернулся!       Он торопится открыть дверь. Сюэ Ян стоит там с парой тюков на одном плече, а в другой руке у него несколько мертвых птиц, которых он наверняка поймал на охоте. Он весь в грязи и крови, но все равно ярко улыбается и выглядит до странного удовлетворенным.       — Сюэ Ян! Тебя не было так долго! — возмущенно восклицает Сяо Синчэнь, опускаясь перед ним на колени, а тот лишь пожимает плечами.       — Я подумал, что неплохо было бы поохотиться, ну, раз уж я все равно снаружи, и глянь-ка, у меня тут аж две утки! — он широко улыбается и проходит внутрь, Сяо Синчэнь замечает, что он хромает, но тот ничего не говорит, поэтому Синчэнь не спрашивает.       Сюэ Ян бросает свои вещи внутри и берется за уток.

***

      Уже слишком поздно, так что он лишь хорошенечко потрошит птиц, чтоб приготовить их уже на следующий день, а затем берется раскладывать свою одежду и принадлежности в ящик, любезно предоставленном великаном.       Он готовится ко сну, как и любой нормальный человек (отмывшись от крови – утиной, конечно же, исключительно утиной) и направляется к постели, зная, что Синчэнь уже ждет его там.       Взобравшись в кровать, он замечает, что великан смотрит на него, как-то…не так, словно бы он надулся что ли? Тот протягивает руки и заключает Сюэ Яна в удушающие объятия.       — Эй, да что с тобой такое-то, ну? — спрашивает Сюэ Ян и Синчэнь вздыхает.       — Просто…тебя не было так долго, и я подумал, что ты уже не вернешься. Я так…меня это так расстроило.       Сюэ Ян мягко смеется, а затем взбирается на грудь Синчэню и выше – до тех пор, пока их лица не оказываются друг напротив друга — и с улыбкой спрашивает:       — С чего бы мне не возвращаться? Тут у меня есть защита, еда и любовь. Чего еще мне хотеть? К тому же… — он заговорщицки склоняется еще ниже. — Я тут подумал о всех тех извращенных ласках и играх, которыми ты донимал меня в самом начале нашего знакомства. Я ведь так и не отомстил за это.       — …оу.       Сюэ Ян наклоняется еще ниже и всасывает в рот нижнюю губу Сяо Синчэня. Это не то, чтобы поцелуй, но достаточно интимный жест – ну или по крайней мере, настолько интимный, насколько у них вообще это возможно — и очень даже ничего по ощущениям. На самом деле, Сюэ Яну даже приятно заполнять рот чем-то столь мягким и влажным.       Сяо Синчэнь стонет, так что, вероятно, приятно им обоим. Они проводят несколько минут за столь необычным поцелуем, и Сяо Синчэнь поглаживает его тело крупными ладонями, а сам Сюэ Ян думает о том, как бы эти ласки ощущались на обнаженной коже…собственно, почему нет? Подобное может произойти довольно скоро, если продолжать в том же духе.       — О, крошкин, ты такой восхитительный, — улыбается Синчэнь, когда они, наконец, отлипают друг от друга. — Я так сильно тебя люблю!       Сюэ Ян смеется.       — Лучше бы этому быть правдой, а то, знаешь ли, я несколько обеспокоен тем, как бессовестно ты осквернял меня своими ласками с первой же встречи! — Сяо Синчэнь мгновенно краснеет, и Сюэ Ян тут же подпрыгивает за вторым поцелуем, на этот раз утаскивая в рот его верхнюю губу. — Я тоже тебя люблю, здоровяк! Так что расслабься, все хорошо. Вообще, мне кажется, что в вопросах секса у нас проблем не должно возникнуть, — он задумывается всего на мгновение и тут же лукаво ухмыляется. — Существует же бесконечное число возможностей, как считаешь?       Сяо Синчэнь краснеет еще больше и, в конце концов, прячет лицо в ладонях.       У Сюэ Яна отвисает челюсть       — ПОГОДИ, ТЫ ЧТО СЕРЬЕЗНО УЖЕ ОБ ЭТОМ РАЗМЫШЛЯЛ?

***

...Скажем так, у обоих оказывается чертовски много идей, и в последующие дни им удается опробовать большинство из них на практике.