Какова твоя цена?

      Шли дни. Ромео терял надежду хоть как-то поднять настроение вечно недовольному Пику, который отвергал все его подарки и не выходил из комнаты целыми днями. Рома тем временем понимал, как трепещет его сердце от волнения. И как он умудрился так неосторожно влюбиться в такого здорового злюку? Может, это ирония, шутка судьбы над юным принцем, чтобы неповадно было играть с чужими жизнями, хотя, после появления Пика, он давно отвык от такого. До нового года оставалось совсем немного времени, Ромео активно наряжал вместе со слугами свой особняк, в зале у камина стояла пышная красивая ёлочка, под ней уже стояла гора подарков, которую пока всем запрещено было трогать. Ромео всегда в такие большие праздники пропитывался чувством любви и нежности, потому он приготовил подарки для каждого своего слуги. И все ходили счастливые, в ожидании подарков и праздника, когда они смогли бы поехать домой, к своим семьям или друзьям, чтобы отметить с ними эти прекрасные выходные в новом году. Только Пик был мрачнее тучи, распугивал своим видом всех суетящихся дамочек-служанок в коридоре, чуть не сшибал мельтешащего куда-то вечно Андрэ и совсем не замечал Ромео. Тот одновременно злился и грустил, во-первых, потому что не получает должного внимания, во-вторых, потому что никак не может угодить Пику.       В один из вечеров у него вдруг возникла внезапная идея. Очень страшная и волнующая. А что... Если он... Расскажет о своих чувствах Пику? Спонтанная и странная идея, которая теперь терзала сердце и мысли Ромео, но ему она казалась вполне себе логичной, отчасти отчаянной: признание могло бы вызвать хоть какие-то эмоции у Пика кроме недовольства, а отказ бы облегчил душу Ромы, пусть это и было бы неприятненько. Какой-никакой, а всё-таки план!

***

      Ромео не знал, чего он ждал от этого дня, но, чётко всё продумав, он решил попробовать. Правда ночью он явно был смелее, сегодня утром всё его желание, едва он завидел в коридоре недовольную морду Пика, улетучилось в самые тёмные уголки сознания. Но Рома знал, что должен пересилить себя, ему же станет легче, да и была маленькая, совсем малюсенькая надежда, что Пик даст ему шанс. Ромео в ней сомневался, но всё же надежда умирает последней.       По пути в школу он всё ещё обдумывал план действий, да и по пути домой – тоже. Пик заметил нервозное состояние хозяюшки, с хмурым интересом косился на него, но ничего не спрашивал и не говорил, чем неосознанно добивал и без того дёрганного Рому.       Дома они разошлись по комнатам. Ромео для начала нужно было переодеться, ещё раз всё обдумать и только после этого идти к Пику, собрав всю волю в кулак. Это было страшно, это было неизвестно, но это было нужно, Рома это чувствовал. Вся душонка Вулфа требовала немедленного ответа, готовая и к согласию, и к отказу.       Приняв душик, Ромео ещё раз подбодрил себя, накинул халатик, причесался и с неспокойной душой пошёл к рогатому.       Пик, как ему и полагалось, неизменно сидел на подоконнике, смотря в окно. На полу рядом, у батареи, дрыхла Рая. Ромео постучался костяшками пальцев по стене рядом с приоткрытой дверью. Пик даже не обернулся. Он знал, что это Ромео, потому что слуги к нему давно перестали ходить, даже Андрэ. Вулф-младший лично крутился около него, зачем-то заботясь и ухаживая. Пик не понимал, зачем. Задабривает? Это его злило. Он просто хотел содрать с себя кожу, лишь бы не видеть этой метки, лишь бы не видеть цены на своём запястье! После неудавшегося побега и разговора с Ромео он мог лишь обессилено скалиться в злобе. Да, он понимал, отчего Рома может так себя вести. Одиночество – страшная вещь. Но всё его нутро выворачивалось наизнанку, когда он припоминал слова Ромео. "Не могу тебя отпустить"... "Да зачем я тебе сдался?!" – размышлял Пик, выискивая в себе плюсы и минусы, но ничего примечательного не находил, отчего бесился лишь сильнее.       – Привет, как ты? – дружелюбно поинтересовался Ромео, чуть улыбнувшись. Рая приоткрыла глаз и навострила уши. Пик не шелохнулся.       – А тебе какое дело? – сухо отозвался он. – Ходишь ко мне каждый день, что-то покупаешь, приглядываешь... Ты действительно думаешь, что эти подачки изменят моё мировоззрение?       Ромео озадаченно молчал. Пик впервые говорил с ним за последнее время, обычно он кидался сухими отговорками или молча кивал.       – Я волнуюсь, ты вечно недоволен чем-то... – помолчав, ответил негромко Вулф.       – Не прикидывайся дураком, ты прекрасно знаешь, почему я в таком расположении духа! – Пик фыркнул, оглянулся наконец. – Зачем пришёл?       – Я... – Ромео опустил глаза, облизал нервно пересохшие губы, замолкая ненадолго вновь. – Поговорить... О том... Что тут между нами происходит... – обдумывая каждое слово, с расстановкой ответил Вулф. Пик хмуро смотрел на него, не перебивая, ожидая дальнейших слов парня. – Я думаю... Нет, я уверен... То есть... В общем ты мне нравишься! Прямо по-настоящему... Я думаю, поэтому мне так тяжело выполнить твоё желание. Я просто хочу, чтобы ты был рядом...       Эти слова могли бы растрогать, да и Ромео, смотрящий в пол и не поднимающий глаз смотрелся довольно мило, но Пику в голову ударил гнев.       – Ты серьёзно сейчас? – Рая неуверенно приподняла голову, кажется, услышав скрип зубов хозяина. Подняв глаза, Ромео неуверенно отступил, наблюдая за тем, как Пик слезает с подоконника, состроив гримасу ярости на лице. – Ты хочешь сказать, что держишь меня здесь, как пленника или, лучше сказать, как собачонку на привязи, потому что я тебе нравлюсь? "Нравлюсь"?! – Пик выпрямился, злобно заблестев глазами. – Это даже не "люблю"! Ты жертвуешь моими чувствами ради своих?? Хорошая же у тебя забота! Если честно, я просто пиздец, как зол! Я каждую ночь мечтаю сбежать куда подальше, лишь бы не видеть тебя и твоего особняка! Как вообще такого как ты можно любить?!...       Ромео врезался спиной в дверь, и та громко щёлкнула. Это немного остановило Пика, и он понял, что перегнул палку, значительно так ляпнул лишнего... Его гнев вмиг сменился на смесь каких-то других чувств, а нахмуренные секунду назад брови вздёрнулась вверх. Рома выглядел так, будто сейчас расплачется. Хотя почему "будто"? Слёзы уже стояли в его глазах, и он поджимал надутые губы, всеми силами сдерживаясь от этого. Его трясло не то от страха, не то от шока. Он готов был к отказу, но явно не к этим словам. Пик хотел, кажется, сказать что-то ещё, но не смог, молча открыл и прикрыл рот, наблюдая с опаской за Вульфом.       Ромео шумно вздохнул, взглянул в сторону, потом в потолок, пытаясь остановить слёзы и стереть горечь с лица. Он медленно покивал, утирая пальцами выступившие снова слёзы, взглянул наконец на Пика, и рогатому захотелось провалиться сквозь пол, лишь бы не видеть этих слёз, которых он добился своими жестокими словами.       –... Я... – Пик снова попытался что-то сказать, но Ромео мягко перебил его, продолжая поджимать дрожащие губы.       – Я понял тебя... Прости, что надоедал и... И... Я не знаю, чего я хотел... – Ромео снова опустил глаза в пол, тихо шмыгнул. Речь Пика прямо сейчас морально его уничтожила. Пик это понял, мысленно ударил себя по голове посильнее. Как он мог сказать такое? Да, Ромео не всегда был милашкой, но разве он заслужил такое? Особенно сейчас?... Прямо перед праздником?...       – Ромео... Это... Я не это... Это не то, что я хотел сказать... – неуверенно промямлил Пик. Вся твёрдость его голоса пропала. Он неуверенно двинулся к Роме, приподняв руки в примирительном жесте.       – Всё в порядке, я понял, что ты имел ввиду. Ты сказал, что сказал. Я услышал тебя... – дрожащим голосом, но весьма смиренно снова покивал Ромео. Он взглянул на подошедшего Пика, взглянул на его руки и мягко ухватился за его запястье правой руки, скользнул пальцами выше.       – Что ты делаешь?... – начал было Пик.       – Делаю тебя свободным... – спокойно ответил ему Ромео. Пик чувствовал сжение на запястье, а потом приятный холодок. Он закрыл глаза, невольно чуть улыбаясь. Снимать метку было куда приятнее, чем получать её.       Миг, и холод исчез, как и нежная ручка Ромео. Пик услышал всхлип, хлопнувшую дверь и быстрый топот ног. Когда он открыл глаза, Ромы перед ним уже не было – убежал. Пик неуверенно осмотрелся потеряно немного, его окружали странные ощущения. Он наконец взнлянул на своё запястье. И обомлел: теперь оно было совершенно пусто. Если хозяин убирал метку, то на запястье должна была снова появиться изначальная цена... Но теперь ни цены, ни знака Вулфа на руке Пика не было... Он был свободен во всех смыслах этого слова...