Какова твоя цена?

      Пик так и стоял, в шоке разглядывая свою руку. Получается... Он свободен? Нет цены – нет покупателя... Но как так? Разве такое возможно? Неужели Ромео так сильно хотел отпустить его, что неосознанно подарил ему метку "пустой бесценности"? Это очень-очень редкое явление, которое, зачастую, происходило случайно. Эта метка могла появиться в случаях, когда хозяин не перепродавал купленного, а отпускал его. Обычно на запястье возвращалась либо та же цена, либо чуть выросшая, если господин был какой-то богатой шишкой. Но просто невероятно редко возникала эта метка "пустой бесценности". "Пустая", потому что ладонь навсегда оставалась без татуировки и без знака, а "бесценная", потому что без цены нельзя было совершить покупку, по сути "пустышки" были бесценны, отсюда и название. Единицы могли за год по всему миру получить эти метки, и неужели Пик стал одним из них!       Он понятия не имел, как Ромео смог так освободить его, но он сделал ему подарок на всю жизнь! Подарил свободу! Причём во всех смыслах... А Пик такого наговорил ему...

***

      Он тихо собрал вещи и ушёл. Он очень много всего хотел сказать ему, но ушёл. Он не смог. Страх и совесть загрызли его, и Пик теперь медленно шагал по улицам с поджавшей хвост Раей. Он не смог. Просто не смог войти к нему и снова взглянуть на эти слезы! Не смог сказать "прости", не смог показать чистую без меток руку... Впервые в жизни этому здоровяку не хватило смелости... Позор позорный! Пик шёл, потупив взгляд в снег, сгорбившись и опустив голову. На носу праздники, все нервничают, закупаются подарками, и среди этой толпы бредёт, ничего не видя, рогатый здоровяк. В голове пусто, на сердце скребут когтями кошки, а идей о том, что делать дальше, нет ни одной... Ему вдруг стало так грустно, холодно и одиноко, хотя он перебирал ногами в сторону дома. Иронично, ведь совсем недавно он так уверенно бежал из этого особняка, где сейчас прятался принц с разбитым сердцем...       Пик вошёл в дом без энтузиазма. Родители обнимали его, что-то говорили ему, увидев его пустое запястье, а он и не слышал. Только бабушка, стоя в стороне, качала головой, поджимая губы и сочувственно вскинув седые тонкие брови.

***

      Дни летели быстро, что для Ромео, что для Пика, и как-то совсем уж однообразно. Ромео всё это время в школе не показывался, а Пик ходил со странно каменным лицом, но все боялись его спрашивать о чём-то, только Вару был в курсе дел.       – Я не чувствую радости... – вздохнул устало Пик, когда речь зашла о каникулах и праздниках.       – Ты шутишь? Через день ведь новый год! – Вару вскинул бровь.       – Я не шучу к сожалению... – буркнул хмуро Пик.       –... Тебе надо поговорить с ним! – шепнул Вару, хмурясь.       – Да знаю я! Но я себя так ужасно чувствую даже не потому, что не смог с ним поговорить!       – А почему?       – Я просто... А вдруг... Я не уверен, но... – Пик потёр шею, – А вдруг я вру сам себе! – наконец хмуро выдал он.       – В плане?... – похлопал глазами Вару, взглянув на друга поверх очков.       – Я... Насчёт этого... Его признания... – Пик потёр рукой переносицу, устало вздыхая. – А вдруг я сам себе лгу? Я думаю об этом с того дня, как меня отпустили, вспоминаю время, что мы вместе проводили... Мне на самом деле было комфортно с ним... Он даже ради меня пытался заглушать свою гордость... Когда он пришёл ко мне с этим признанием, когда покупал мне и моей семье подарки, даже когда он меня за побег ругал! Во всём этом есть его забота и искренность, а я был так увлечён своими желаниями и разочарованиями, что даже не заметил этого! – Пик вцепился себе в волосы. – Я разрываюсь, я не знаю, что делать!       – Так, во-первых, успокойся! – Вару перехватил его за лапы, заставил разжать пальцы и отпустить фиолетовые волосы, – А во-вторых... Я думаю, вам надо поговорить... Прямо сегодня! И ты сам всё поймёшь, когда придёшь к нему!       – Думаешь?...       – Тебе всё равно так или иначе нужно поговорить с ним до праздника! Хватит булки мять, иначе из-за тебя он будет на Новый Год в слезах! Ты этого хочешь? – Вару нахмурился.       – Нет! – Пик нахмурился.       – Ну так и лети к нему сразу же после этих всех уроков! – посоветовал кудрявый. Пик вздохнул, явно сомневаясь в этом решении, но кивнул. Вару был прав...       После уроков он шагал к особняку Ромео, обдумывая, что же стоит ему сказать. Постучаться в дверь стоило ему больших усилий. Ему открыл Андрэ, и он явно был приятно удивлён и обрадован появлением Пика.       – Добрый день, чем могу помочь? – привычно вежливо отозвался главный по дому слуга.       – Мне нужно к Ромео! – Уверенно кивнул Пик. Андрэ угукнул, поманил его за собой, а потом повёл куда-то.       Ромео нашёлся в той самой комнатке с камином. Пик не узнал его... Некогда гордый, смазливый (в хорошем смысле) и шустренький принц весь побледнел, осунулся, сгорбился и, будто бы, стал меньше в размерах, хотя и так не сказать, что был крупным.       – Ромео... – Пик сказал это тихо, почти шёпотом, но Вулф услышал его, вздрогнул и обернулся, округлив испуганные, опухшие от слёз глаза. Пик вмиг пропитался ненавистью и отвращением к самому себе. Это ж надо было ляпнуть такую дурь, а потом уйти, не оставив и записки?! Какой же он дурак! Так мучить это одинокое сердце... – Я... Как ты?... – он говорил тихо, мягко, нежно, уже заранее будто извиняясь за всё. Андрэ бесшумно попятился и ушёл, оставив их наедине.       – Пик?... – Только сейчас отозвался Ромео сипло и неуверенно, будто перед ним не рогатый стоял, а его призрак. Вскочив с кресла, Ромео со слезами на глазах бросился к нему и заключил его в крепкие объятья. Пик только и успел его в ответ обнять, как это чудо разрыдалось ему в грудь. На душе стало легче... Он его ждал и он не злился...       – Прости! Прости меня! Прости, что обидел, что заставил плакать, что ушёл и не приходил!... – шептал горячо и жарко Пик, обнимая и поглаживая Ромео по волосам. – Я дурак, я ужасный жестокий дурак! Я хотел тогда зайти к тебе, но мне не хватило смелости, представляешь? – он поглаживал ласково принца по спине.       – А я ждал тебя! – Ромчик застучал кулачками по его груди, хныкая. Пик схватил его за щёки, сюсюкаюсь с ним, утирая эти слёзы с опухших глазок.       – Я знаю-знаю, и мне должно быть стыдно и позорно за то, что я посмел заставить тебя ждать! – продолжал он шептать. Он шептал ещё много всяких извинений и комплиментов. Ромео постепенно затих, с удивлением и любопытством слушая всё это, а потом они оба затихли и просто стояли, обнимая друг друга, под звук трещащих в огне веток и брёвен. Постепенно они перебрались в большое кресло, где уместились вдвоём, потеснившись, и молчали, смотря в спокойствии на огонь.       – Ты меня освободил кстати... – после долгого молчания сказал Пик.       – Я знаю, дурачок... – хмыкнул устало Рома.       – Нет, ты не понял... – Пик вытянул запястье, – Ты убрал с меня метку...       – Что?... – Ромео в шоке уставился на руку рогатого. – Что я сделал?!...