Ненюфары

      Летние ночные грозы имеют свою особую романтику. Предшествующий буре малиново-алый закат, да настолько красивый и цепляющий за тонкие струны души, что ни одно из чудес Света и рядом не стояло. Постепенно небо меняет свои оттенки на тёмные, глубокие… Создается впечатление, что если сможешь урвать кусочек вышины, то он будет приятно тянуться в руках, словно нуга. Серые, большие тучи, как огромные неуклюжие медведи, тащатся, пожирают последние светлые участки и громко рычат, оповещая о скором празднике для иссохшей за душный день земли. И наконец она, предвестница хаоса, делящая своим ярчайшим появлением мир на две половины – молния. Её выход на небесную «арену» догоняет гром от рычания тех самых серых медведей и восхищенных хлопков Богов и их приближенных, а после, кажется, окропляют все вокруг их слёзы радости. Пара мгновений и вот эта сияющая дева снова мелькнёт, ударив в танце ногой, из-под которой посыпятся искры! И рыданий в 3 раза больше!       Только праздник Небес радует низы лишь дождем. Их пляски и концерты слишком громкие для земных обитателей, все прячутся по домам и стараются переждать жуткую грозу, и надеются, что госпожа Молния в этот раз будет внимательнее и не наступит на что-нибудь или кого-нибудь в своей волшебно-дикой агонии…       Но что делать, если вы вдруг оказались вдали от дома в самый разгар торжества? Конечно, вы скажете: «Найду место и пережду.» или что-то вроде «Я не из трусов! Пойду в сторону своего дома!». Вариантов много, и как бы… Хорошо. А если я скажу, что вам 7 или 5 лет? Что тогда? Сплошь да около непроглядное кольцо чёрных деревьев; поднимешь голову – ничего, опустишь – ничего. Громкий звук оглушает, вспышки слепят, грязь под ногами заставляет скользить и падать. Дождь уже вымочил до нитки, ледяная одежда неприятно прилипла к телу, а ветер толкает в спину, словно выгоняет из лесов… И ещё одна не менее страшная деталь – кругом дикие звери, а из оружия величайшее…ничего. При таких обстоятельствах даже взрослый человек может запаниковать, что тогда вообще говорить о детях…       Крепко сжимая ладошку младшего брата, семилетний мальчишка бежал, сломя голову, сквозь чащу. Не важно куда, лишь бы не находиться на месте, ведь будешь сидеть – точно погибнешь. Острые ветки, как длинные корявые пальцы жуткой старой ведьмы, хватали и хватали малышей за рубашки, рвали дорогую ткань, стискивали волосы, тормозили, как могли, будто желая оставить этих двоих здесь навечно, ведь деревья безумно любят играть. И их игры не всегда честные… Мухлеж проскочил и в этот раз. Одна из сосен пропустила вперед одного мальчика, а второму подставила подножку своим корнем, отчего светловласый громко испуганно ахнул и упал в глубокую лужу, выскользнув из влажной руки старшего. Детский плач заглушился грохотом туч, однако даже через него старший услышал, как его родственник неистово заорал в отчаянии и страхе. Подбежав к перепуганному, лиловоглазый обнял его и прижал к себе, уговаривая подняться и идти дальше.       – Риндо, миленький, прошу тебя, пойдем! Это всего лишь корень, нам нужно идти, мы должны продолжать искать хоть кого-то, чтобы нас проводили домой… – распинался в очередном объяснении ребёнок, не многим старше разревевшегося.       – Братик, оно схватило меня за ногу! – пропуская мимо ушей всё, что говорил Ран, блондин крепко прижался к нему и стал тереться о порванную одежду носом, вытирая сопли. – Можно мы больше никуда не пойдем? Я устал! Мне страшно! Вот куда мы идём?? – закапризничал карапуз, однако на ноги встал, стиснув ладошкой руку Хайтани старшего.       Ран тяжело вздохнул. Как ему объяснить, куда они идут, если он и сам не ведает конечной точки?       – Рин-Рин, я обещаю, еще немного и тут будет дом! Там мы отдохнём, найдём взрослых, и они нас утром отведут к маме с папой, – соврал парнишка, несмотря на то, что душу заскребли кошки. Обманывать младшего брата неправильно, но жизненно необходимо сейчас.       После некоторых уговоров Риндо всё же согласился ещё немного пройти вперёд и, воспользовавшись этим, Ран снова побежал, теперь каждый раз оборачиваясь и проверяя, чтобы младший случайно не вляпался в ещё что-нибудь.       Сколько прошло времени с того момента, когда мальчишки вновь ринулись в путь, они не могли точно сказать, однако тела их, в частности ноги, жутко зудили, болели, лёгкие готовы были разорваться от сбитого дыхания… Сил почти не осталось. Совсем. Кажется, даже в голове старшего уже почти померкла надежда, и тут он увидел огоньки меж редеющих сосен и елей.       – Риндо! – завопил весело мальчонка и указал пальцем на мигающие вдали светлячки. – Я же говорил! Я ГОВОРИЛ!! – Ран подтянул братишку к себе и заметил, насколько тот вымотан дорогой. На лице малыша мелькнула истощенная улыбка, которая заставила заволноваться. Старший осторожно приложил тыльную сторону ладони ко лбу Рина, отодвинув влажную чёлку в сторону, и широко распахнул фиалковые глаза. Жар. Решение пришлось принять мгновенно, а именно – взять младшего на спину и дотащить до людей всеми способами и силами. Хоть ползком. Попросив теряющего сознание Риндо взобраться на него, Ран подхватил мелкого под бедра и почапал, увязая в слякоти к свету.       Забредя на территорию какого-то огромного дворца, блондин, стиснув зубы, еле-еле переставляя ноги, дошёл до неимоверных размеров деревянной двери и, опустив Рина на пол (но придерживая одной рукой), заколотил по ней.       – Помогите! Пожалуйста, прошу вас, люди добрые, помогите!! Моему брату плохо!! – закричал он, тарабаня по дереву, но никто и не собирался открывать. На маленького накатил приступ злости. Он не привык к отказам. – Да что же вы за изверги!! Хоть братика возьмите, если не хотите место забивать малышней!! – надрывая глотку и сглатывая горькие слёзы, мальчик потерял всякую веру на спасение, но тут дверь медленно отворилась и пред детьми предстал высокий темновласый мужчина, удивленно смотрящий на Хайтани старшего и на его младшего брата, который уже начал тихо бредить, опустив тяжелую голову.       – Дяденька… – сменив гневный тон на ласковый, семилетка поджал губы и громко шмыгнул носом. —Пожалуйста, впустите… – взмолился он и шагнул вперёд.       Брюнет нахмурился, однако, видимо, из жалости, а, может, поразившись некой наглой настойчивости, пропустил мелких в дом, отступив на шаг в сторону. Ран затащил себя и Рина в помещение и рухнул на пол, опрокинув на себя младшего. Веки стали опускаться, тяжелеть, звуки начали сливаться в одну сплошную какофонию, отдаленно послышались какие-то голоса и последнее, что увидел перед собой мальчик, это два размытых светлых пятна, склонившихся над ним с явным интересом…

***

      Самый сладкий сон приходит ближе к раннему утру, и все знают об этом, поэтому стараются сохранить своё спокойствие: кто-то укутывается в кокон из пледа, кто-то наоборот раскрывается, наслаждаясь обволакивающей прохладой, кто-то беспокоится заранее и перед сном закрывает тёмные занавески, дабы щекотливые солнечные лучи не пробудили в неподходящий момент.       И, если честно, Ран даже не думал, что в пол пятого утра, в разгар приятнейших сновидений и грёз, его что-то разбудит. На личико упала крупная холодная капля, заставившая вздрогнуть своим неожиданным появлением. Затем вторая, третья…. Мальчик вытер влагу, а на его ладошку упало ещё несколько капелек.       «Да что ж такое? В этом сарае крыша прохудилась и дождь уже по моей комнате разгуливает?...» – подумалось ему, и вдруг Хайтани старший застыл в ужасе. В комнате стояла тишина. То есть, следуя логике, гроза уже кончилась. И, кажется, давно. Парнишка долго не решался открыть глаз, но узнать, откуда на него лилась вода, нужно было точно. Он с трудом разомкнул слипшиеся веки и с прищуром вгляделся в темноту.       Если долго смотреть в тьму, то она начинает смотреть на тебя.       Тело ребёнка обмякло от того, что он увидел: прямо над ним нависала темная фигура с горящими голубым огнём глазами, а то, что семилетний принял за воду, было слюнями существа. Ран захотел закричать, позвать на помощь, но глотку сковало и, открыв рот, малыш не сумел издать ни звука.       Нечто качнулось и склонилось ниже, принюхиваясь. Теперь Хайтани чётко почувствовал на себе дыхание ЭТОГО. Монстр точно не был галлюцинацией.       – М-Мама… – хрипло выдавил-таки из себя тот и ощутил, как текут по щекам горячие слёзы. Перед глазами стали мелькать самые яркие воспоминания, ведь жизнь висела на волоске, и именно короткие вспышки из памяти отрезвили лиловоглазого. Все воспоминания были связаны с одной прелестной крошкой – младшим братом – которого Ран сам себе поклялся защищать даже ценой собственной жизни.       – Риндо! – вскрикнул светловолосый, взбодрившись и словно освободившись от оков страха, и изо всех сил пихнул монстра в грудь, дико закричав во весь голос и накинувшись на обидчика, на лице которого в лунных лучах отразились удивление и испуг. – Я убью тебя, монстр!! Где мой бра-…       Мальчика перебили топот ног и внезапно появившиеся в свете свеч фигуры. Двое мужчин замерли в проходе, тяжело дыша и с непониманием смотря в сторону Хайтани старшего и его ночного гостя.       – Тут монстр!! – закричал ребенок и, узнав в одном из пришедших того, кто взял его с младшим в свой дом, подбежал к мужчине, прячась за массивную спину. – Ловите, пока не сбежал!!!       Беловласый же юноша в длинной ночнушке скептически повёл бровью, однако прошел вглубь комнаты, куда уползло мерзкое создание, выдвинул вперёд подсвечник и расхохотался, обернувшись к своему старшему и трусишке.       – Такеоми, иди взгляни, что тут за монстр! – махнув рукой в шипящую тьму, неизвестный покачал головой и, вернувшись к проходу, присел возле Рана на корточки. – Хочешь посмотреть, кто там?       Семилетка помотал головой, пока брюнет отдалился, чтобы так же проверить угол. Лишь глянув секундно на причину детского испуга, Такеоми будто заразился хохотом от мужчины в снежном.       – Ну, раз не хочешь, то монстр сам сейчас подойдет. ПРАВДА ВЕДЬ? – с намёком Санзу повернулся к чудовищу и поманил к себе рукой.       Малыш замер. То, что было над кроватью пару минут назад, и то, что вышло по приказу старшего из угла, совершенно не были похожи. В свет свечей стыдливо вышагнула небольшого роста девушка со светлыми волосами, переминаясь с ноги на ногу и ворча что-то под нос о том, что она голодна и что Санзу… Цитирую: «как всегда, мешает веселиться».       – Э-это же не чудище… – оторопел мальчонка и заглянул с удивлением в хитро прищуренные глаза мужчины перед ним.       – Верно, это наша сестрёнка Сенджу, – дружелюбно объяснился Акаши средний и указал на стоящего подле него здоровяка. – Это Такеоми, а меня зовут Харучиё.       Снежноволосый распрямился и почесал затылок.       – Эх, не так я хотел познакомиться… Сегодня за завтраком бы…Когда б тот второй мелкий очнулся…– спаситель смерил сестру гневным взглядом, а мальчонка оживился.       – Мой братик! Риндо! Где он?? Как он?? – взволнованно затараторил Орхидея. – Можно мне к нему??       Харучиё положил ладонь на макушку ребенка и растрепал его капну волос.       – Не стоит. За твоим братом…Риндо, верно? За ним смотрят горничные. Он не заболел, просто очень устал. Ему нужен отдых, – голубоглазый развернул облегченно выдохнувшего Рана к кровати и легонько подтолкнул в спину. – И тебе пора обратно в постель. Ложись, э… Как тебя зовут?...       – Ран. Меня зовут Ран, – сонно отозвался мелкий и всё же вернулся в постель. – А она больше не придёт?? – зашуганно спросил блондин, тыча в сторону сестры Хару и Такеоми.       – Нет-нет, она больше тебя не тронет. Обещаю, – промурлыкал тот и, глянув на родных, кивнул в сторону двери. – Пойдёмте. Поговорим, – с неким холодом, от которого даже по спине дитёнка пробежали мурашки, отчеканил глава семьи и, обернувшись с улыбкой, помахал гостю, скрываясь за дверью. – Доброй ночи.       Фиалкоглазый хмуро свёл брови к переносице, закутался в одеяло с головой, свернулся в клубочек и, зевнув, закрыл глаза, проваливаясь в сон. – Какие они странные…Куда же мы попали, Рин?... – еле выговорил он и уснул.

***

      Как только закрылась дверь в гостевую комнату, лицо Акаши стало более безразличным: приветливая улыбка сошла на нет, веки приопустились, а губы вытянулись в тонкую линию. Старший и младшая молча шли за длинноволосым в ожидании разговора, но он не проронил ни слова, цокая по полу каблуками своих туфель, которые в суматохе даже не успел застегнуть. Лишь когда все трое вошли в кухню, Санзу подал голос.       – Такеоми. Ты, как самый старший из нас, скажи: что делал с тобой отец, когда ты не слушал его?       Брюнет замялся. Детство у него было не из весёлых. Вечные побои отца в целях воспитания, тренировки до потери пульса, насмешки, и всё потому что его мать была человеком, а сам Оми – полувампиром-получеловеком и предметом всеобщих издевательств. Бывший глава всегда напоминал ему об этом, но, однажды, когда старший сын из мальчика превратился в юношу, отец, напившись так, что еле ворочал языком, сказал ему: «То, что я всегда тебе говорил, и то, что делал с тобой, было твоей закалкой. Ты с честью всё вынес. Теперь ты гораздо ближе к вампирам, нежели к людям». Эти слова Такеоми запомнил на всю жизнь и гордился тем, что родитель, хоть немного, но признал его. С того момента прекратились все мучения, но вскоре…. Оба родителя семьи Акаши погибли при массовом истреблении вампиров… И главой семьи стал Харучиё, потому что «полукровка не может командовать нами». Так решил оставшийся народ. Но это вовсе не задело гордости старшего сына. Благодаря отцу, он был готов к такому.       – Наказывал, – после долгой паузы сухо ответил темноволосый, грустно посмотрел на сестру и закрыл глаза, лишь шевельнув губами: «мне жаль».       Сенджу поймала на себе сочувствующий взгляд и не успела понять, когда когтистая рука беловласого юноши грубо стиснула её шею. Рефлекторно девушка вцепилась в ладонь старшего брата, пытаясь отодрать её от себя, ощущая, как постепенно начинает не хватать кислорода.       – Что я сказал насчёт этих двух мелких, Сенджу? – прошипел главарь и лишь сильнее впился в бледную кожу острыми кончиками ногтей.       – Не трогать… – просипела сестрёнка и приподнялась на носочки, за поднимающейся рукой клыкастого.       – Так какого лешего ты забыла в комнате этого ребёнка? – спросил тот, но светловласая уже не могла ничего ответить, кряхтя из последних сил.       – Хару, прекрати. Она просто заигралась, – неподвижно наблюдая за «наказанием», спокойно произнёс Такеоми.       Чистокровный обратил на брата бешеный взгляд, едва не брызжа слюнями и пеной от ярости, откинул девушку к стене, и мгновенно принял брезгливый, но спокойный вид. Он вытер руки о рубашку, словно замарал их в чем-то ужасном, и пошел к выходу из кухни.       – Эти дети – моя пища. Не прикасаться, вы оба. Считай, мелочь, что на первый раз я тебя простил. В следующий выпорю розгами. А теперь разбежались готовиться к собранию. Оно будет в 10. Увидимся за завтраком, – холодно кинул тот и скрылся в темноте. Такеоми помог кашляющей девушке подняться, а затем оба в моральном упадке спешно разошлись по комнатам, дабы лишний раз не нервировать среднего братца.