Обещать и ошибаться

      – Держи оборону, не открывай спину!       Ожидаемо, что от атаки девушка уже не успела бы уклониться. Рукия двигалась достаточно быстро для того, чтобы застать Иноуэ Орихиме врасплох. Залп слабым кидо ударил ей под ноги, заставив потерять контроль над щитом и зажмуриться.       Наблюдая за тренировкой девушек, Шики все никак не могла отделаться от мысли, что не на такое она рассчитывала, согласившись тренировать Рукию. Тренировками, конечно, это трудно назвать, скорее, корректировочные работы. Шики и вовсе приходилось оставлять занпакто на хранение в кабинете капитана Укитаке – мера предосторожности. И единственное железобетонное условие, с которым согласился Бьякуя.       Шики, конечно, ожидала, что новости о тренировках Рукии долетят до мужчины. Но не ожидала, что он явится к ним в первый же день. Девушка всерьез опасалась, что если бы не присутствие капитана тринадцатого отряда, Бьякуя бы из нее душу вытряс. Даже согласившись запереть занпакто за пятью замками, Шики ощущала недовольство мужчины. Научилась, конечно, игнорировать это за минувшие недели, и все же.       «И все же…»       Солнце клонило к горизонту, прячась за тяжелыми облаками, отчего темень накатывала раньше обычного. Воздух тоже казался тяжелее, но надвигающаяся гроза облегчала душу. Дождь и буйство молний всегда нравились девушке.       – Так, работа над ошибками, – спустившись на тренировочную площадку к девушкам, Шики привлекла их внимание.       Когда Рукия попросила ее помочь с подготовкой Иноуэ Орихиме, Шики искренне удивилась, причем не сказать, что обрадовалась. Она и так, как по иголкам ходила, занимаясь с офицером тринадцатого отряда, а брать под ответственность еще и смертную девушку точно не входило в планы.       Чтобы уж сразу не огорчать Рукию, она согласилась понаблюдать за их схваткой, чтобы решить, что делать. Она и так находилась в опасном положении, фактически подвешенном состоянии, где малейшая ошибка могла сыграть для нее злую шутку.       Шики наблюдала за девушками где-то пять-восемь минут. За это время она успела отметить слабые и сильные стороны Орихиме, также заметить прогресс Рукии. А еще прийти к неутешительному выводу, что все считают рыжеволосую девушку глупенькой, что не могло не нервировать.       «Иноуэ сказала, что Урахара просто назвал ее слабой и просил держаться подальше. Понятно, что они не хотят, чтобы Айзен заполучил ее силу и стремятся держать подальше, но… не судьба так и сказать ей? Она мягкая и сострадательная, но не глупая. Боже… вот из-за такого подхода и появляются проблемы».       – Все совсем плохо, да? – виновато улыбнувшись, предположила Орихиме, отряхивая брюки.       – Я расскажу о том, что бросилось в глаза, а судить тебе. Начну, пожалуй, со слабых сторон. Во-первых, у тебя постоянно открыта спина, ты защищаешь лишь пространство перед собой, но даже не следишь за тем, что или кто может оказаться позади.       – Но ведь противник был передо мной.       – Однако, когда Рукия использовала сюнпо, ты успела только обернуться, но не предпринять что-то, – подметила Шики. – Во-вторых, ты практически всегда стоишь на месте. Если враг будет обладать техниками дальнего боя, или же будет с напарником, о которым ты не знаешь, они могут застать тебя врасплох или отрезать пути отступления. Твои атаки довольно слабые, способность твоя больше подходит для защиты и восстановления. Очень похоже на отрицание реальности… мощная сила.       – Видимо, не все так считают.       – Так не считать могут лишь глупцы, а те, кто говорит тебе не лезть на передовую, просто полагают, что легче принизить твою значимость, чем разъяснить что, да как. Скажи, Иноуэ, ты чувствуешь себя достаточно сильной, чтобы… м-м, ну, скажем, одолеть Рукию, если та захочет нападать в полную силу?       Девушки переглянулись, и по их взглядам стало понятно, что на данный момент вряд ли подобное может иметь место.       – Иноуэ, не расстраивайся раньше времени, а послушай. Твоя способность не подходит для боя, однако она может стать незаменимой для исцеления союзников и их защиты. Если ты поймешь свою роль, свои силы, то станешь незаменима.       – Но… как я могу быть незаменимой, если все сражаются и рискуют жизнями? Мне остается только сидеть в стороне и смотреть, как их…       – Хорошо, – сдержано согласилась Шики, – тогда представим ситуацию, когда ты вступаешь в бой и тебя смертельно ранят, убивают или ты становишься недееспособна. В бою всегда кто-то окажется раненным. Но что будет с твоими раненными друзьями, если тебя не станет? Кто им поможет в таком случае? Кто сможет защитить, пока идет подмога?       – Никто.       – Верно. Если в отряде погибает медик, то считается, что погибает весь отряд. Если ты прокачаешь свои способности, поработаешь над своими слабыми местами, то сможешь спасти многих. Не рвись в бой. А знай свою ценность. Правильная расстановка сил поможет выиграть войну.       – Понятно… – понуро пробормотала Орихиме, но секунду погодя жестко покачала головой, собравшись с духом. Сжав кулаки, удовлетворенно кивнула. – Поняла, Хаттори-сан. Постараюсь учесть все слабости… вы… поможете с этим?       Шики устало вздохнула, сдавая позиции.       – Ну раз ввязалась, то да.       – Все будет хорошо, Иноуэ, – подбодрила подругу Рукия, – все еще пожалеют, что не захотели иметь с тобой дело.       – Ага!       – А ты-то что радуешься? Сейчас и о тебе поговорим.       – А, я… это… да.       Растерянность Рукии от столь внезапного упрека заставила Шики усмехнуться. Прошло уже несколько недель, как она курировала ее тренировки, иногда к ним присоединялся Ренджи… который отказывался думать головой и постоянно пускал в ход грубую силу. Если бы не сюнпо, пару раз ему бы удалось ее поколотить.       – Скорость твоих атак увеличилась, это хорошо, однако ты теряешь технику, поэтому движения становятся дерганными. Думаю, мы с тобой поработаем над тем, как сильнее измотать противника, чтобы он не смог уклониться от твоего шикая. Меня еще волнует, что ты, как и Иноуэ, порой не следишь за спиной.       – Поняла.       – На сегодня мы, наверное, закончим… меня тоже ожидает внеурочное развлечение, – сокрушенно вздохнула Шики. – Но план таков. Когда у вас будут совместные тренировки, отрабатывайте ошибки, ищите слабые места. Я буду на них указывать по мере проведения боя. Рукия, с тобой мы будем видеться чаще, поэтому в первую очередь предлагаю уделить внимание скорости атак. А для тебя, Иноуэ, домашняя работа.       – Домашняя работа?       – Каждый день создавай небольшой щит и прячь его под одеждой. Твоя задача держать его как можно дольше. Если получится, попробуй придать щиту форму своего тела.       – Вот это не уверена, что возможно.       – Попробуй. Экспериментируй. У тебя необычная способность, поэтому никогда ничего нельзя знать наверняка.       – Ясно, поняла.       – Тогда на сегодня все.       Странное чувство, уж никак не ожидала Шики вновь почувствовать себя в шкуре сэмпая, и довольно иронично, что теперь она помогала младшей сестре Бьякуи. Сегодня за ними вновь наблюдал Укитаке, и пусть он добродушно улыбался, оправдываясь свободным временем и любопытством, девушка понимала, что он здесь находился по иной причине. Это недоверие ее убивало.       Забрав занпакто, Шики помчалась чуть ли не на другой конец Серейтея, и когда пребыла в рощу, на поляну подле ручья. Стало довольно темно и, наблюдая за наползающими тучами, девушка не постеснялась скривиться. Если начнется дождь, это будет беда. Электричество и вода такое себе сочетание.       – Пришла, наконец-то, вовремя.       – Не переделывала, наконец, за кем-то отчеты, – съязвила в ответ девушка.       Наверное, тот отчет она будет припоминать Бьякуе до конца жизни. До сих пор не была уверена, специально он отправлял ей на исправление ту кипу бумаг, или же она действительно идиота кусок.       – Давай начнем быстрее, пока дождь не хлынул, – предложила Шики, выходя из-под деревьев.       – Боишься промокнуть?       – Боюсь электрические ожег получить. Забыл? Мой занпакто шалунишка.       Шутку не оценил, так что девушка в ответ не постеснялась также нахмуриться. Для Шики их тренировочные бои все равно что каторга, и не столько из-за физических нагрузок. В отличие от ее методов обучения, Бьякуя не давал особо комментарии, не указывал на ошибки и слабые места, как бы она не просила об этом. Просто сухо отвечал «противник не будет давать тебе оценку». В чем-то он прав. Но больше раздражал.              С коротким вакидзаси бросаться на противника с катаной то еще удовольствие. За минувшие недели Шики приноровилась, но до сих пор руки чесались использовать обычное кидо. Хуже всего, что это только разминка, и боль начиналась после активации шикая.       Девушка ощущала себя бабкой, у которой вот-вот развалится позвоночник, пока она играет с внуком. Если первые тренировки у нее хватало сил переживать о том, взбунтуется ли Амакуса, то сейчас она затрагивала эту мысль в последнюю очередь. Едва успевая уклоняться от атак противника, она защищалась дымкой от лепестков Сенбонзакуры. Или, лучше сказать, пыталась защищаться. Лезвия проникали сквозь дымку со специфичным звуком, что позволяло ориентироваться и избегать ранений. Большинства ранений.       – Десять белых змей, вперед!       Указав курительной трубкой на Бьякую, Шики спровоцировала сорваться в его направлении десять молний. Вторая из техник в форме шикая – концентрация электрических частиц в полноценный разряд. На этой фазе обычно занпакто начинал буянить, однако у Шики складывалось чувство, что она управляла машиной, а не лошадью. Поворот направо – едет направо, нажимаешь тормоз – останавливаемся. Никаких сюрпризов. Амакуса в точности следовал каждому ее повелению и команде.       Это пугало, заставляло думать, что что-то идет не так. Тревога не помогала, острые лезвия постоянно задевали ее, напоминая о бое. Имей бы Бьякуя цель напасть на нее с желанием навредить или убить, уже давно исполнил бы задуманное.       Отпрыгнув и опустившись на колено, Шики перевела тяжелое дыхание. Она не могла сконцентрироваться на бое. В ее мыслях закрепился страх, что что-то может пойти не так.       Пугающую тишину нарушил шелест листвы, по которой забили капли дождя. Сначала мелкие, но затем обрушившиеся полноценным дождем. Это помогло девушке слегка успокоиться.       – Дождь начался, давай заканчивать.       – Заканчивать?       – Я же говорила, что электричество с водой не дружит.       – Когда на тебя нападет настоящий враг, также будешь оправдываться? – поинтересовался мужчина, исчезнув из поля зрения благодаря быстрой поступи.       У Шики сердце на мгновение чуть не упало, она в последний миг отпрыгнула прочь от потока листьев сакуры. Но занпакто противника не переставал ее преследовать, только под кронами деревьев девушка позволяла себе использовать дымку, чтобы отбиться от лезвий.       – Ты меня убить хочешь?!       Постепенно до нее начинала добираться паника. Дыхание сбивалось, обычной дымкой не удавалось избавиться от сотен лезвий. Ничего не получалось, в отчаянной попытке Шики прибегла к бакудо защитного типа, однако Бьякуя пробил его, не раздумывая.       – Бьякуя, хватит! Прекрати!       Ответа не поступило, он гонял ее, словно мышь, что уже реально начало пугать. От страха сдавило горло, ухо пробил неприятный звон, из-за которого девушка замедлилась и позволила противнику задеть себя. Правую руку обожгло острым металлом; воскликнув от неожиданности, Шики выронила курительную трубку. Короткий миг облегчения от мысли, что на этом бой закончится, разбился вдребезги, когда ее со всех сторон окружили лепестки сакуры.       В тело от ужаса словно тысячу игл вонзили, девушка и рта не успела открыть, когда на нее хлынули лепестки. Она знала, понимала, что Бьякуя ее не убьет, но утробный ужас вырвался из глубины души и ослепил ее на мгновение. Заставил действовать инстинктивно, выбросив руку в направлении противника и ударить в него электрическим разрядом.       Прежде чем вспышка ослепила ее, Шики заметила удивленный взгляд Бьякуи. Но не больше, потому что ее отбросило прочь от силы собственного удара. Ладонь слегка жгло, по ней будто бегали сотни игл. Звон в голове постепенно умолкал, уступая место шуму дождя.       Атак не последовало. В первый миг девушка не поняла, почему не может подняться, но как только взгляд упал на обожженную одежду, боль в правой части тела пробрала до костей. Болезненно зажмурившись, Шики с трудом присела, ей пришлось подползти к дереву, чтобы подняться на ноги. Голова кружилась, и первый шаг стал для нее последним: поскользнувшись на мокрой траве, она чуть не встретилась лицом с землей.       Бьякуя появился вовремя, подхватив ее и аккуратно усадив под деревом. Появился он довольно внезапно, что даже испугало, и тем не менее Шики мимолетно обрадовалась, что не задела его атакой.       – Говорила же… электричество и вода плохо дружат.       – А то, что ты атаковала меня силой занпакто, выронив его, тебя не волнует?       На мгновение Шики опешила от услышанного, испуганно округлила глаза и замерла, опустив взгляд к правой руке. Она выронила занпакто, а сила, которой она атаковала, исходила от нее самой.       – Занпакто и шинигами едины… ничего удивительного.       – Только реацу для атаки ты использовала свою, сконцентрировав энергию. Ничего не хочешь мне сказать?       Девушка с трудом наскребла остатки сил, чтобы поднять голову и стоически выдержать пристальный, хмурый взгляд Бьякуи. Боль все же помогала немного отвлечься, однако Шики чувствовала себя загнанной в угол мышью. Капитан находился слишком близко, чтобы скрыть от него пляшущие искры страха в глазах, и тем не менее девушка нахмурилась в ответ.       – А что ты хочешь услышать? Ты прекрасно знал, что мой занпакто…       – Капитан Хицугая с его лейтенантом обнаружили тебя в зале Совета 46-ти. В месте, где скрывался после своей мнимой смерти Айзен. Йоруичи сказала, что не снимала с твоего занпакто печать по прибытии в Серейтей, а сама ты этого не могла сделать, значит, это сделал Айзен. Повторюсь, Шики, ничего не хочешь мне рассказать?       Там уже не просто на душе похолодело. Девушка ощущала себя куклой, глупо уставившейся немигающим взглядом на Бьякую, который, в отличие от нее, далеко не отличался спокойствием. Несмотря на ровный голос, низкий тон и острый взгляд говорили как минимум о недобром расположении.       – В чем-то обвинить хочешь? – заняла оборонительную позицию Шики.       – Почему ты сбежала от Йоруичи и остальных риока, как только вы проникли в Серейтей?       – Потому что Йоруичи не собиралась в первую очередь помогать мне снять блокирующую печать, а гарда занпакто находилась в хранилище Совета 46-ти. Думаешь, мне было дело до спасения Рукии? Я согласилась отправиться в Общество душ, только ради возвращения занпакто. Откуда я знала, что Айзен поселился в здании Совета?       – Так значит, ты его встретила там? И он тебя не тронул?       Подбирался к ней с вопросами, словно кот на охоте. Волна паники постепенно отступала, прохладный дождь остужал не только боль от ожогов, но и голову от эмоций. И это позволило прийти девушке к определенным выводам.       «Вот почему он настаивал, чтобы я держалась подальше от Рукии… не из-за занпакто. А из-за подозрений, что я связана с Айзеном».       – Интересная интерпретация слов «не тронул», – недовольно зашипела Шики. – Он вернул мне занпакто, снял печать. Если тебе память не отшибло, на холме Сокиоку я была не в себе из-за Амакусы, и напала на Айзена, а не на тебя или еще кого. И чуть в этот свет не кинулась… если бы не Йоруичи.       – Это могло быть спланировано. Попади ты в свет, Айзен просто забрал бы тебя с собой, обыграв все похищением.       – Ты сейчас всерьез обвиняешь меня в сотрудничестве с Айзеном? – опешила девушка. – То что меня изгнали из Общества душ в столетнюю ссылку еще не значит, что я готова…       – А как насчет того, что происходило до твоего изгнания?       – Лучше закрой рот, пока не наговорил глупостей.       – Йоруичи рассказала мне об одной очень любопытной догадке. Почему вдруг твои силы стали расти, почему вдруг ты, офицер, у которого проблемы с контролем занпакто, внезапно пробудила банкай. Рассказать, что за догадка?       Честно говоря, такого услышать Шики не ожидала. Она хотела притворяться до конца, делать вид, что все ложь, но сколь бы холодной не оставалась голова, тело предательски реагировало на слова Бьякуи. По коже пробежали мурашки, веки потяжелели, горло стянуло невидимой удавкой. Шики понимала, что если отвернется или скривится, только подтвердит подозрения. Но куда больнее ей было бы смотреть в глаза мужчины и, видя в них отвращение, проливать слезы.       – Йоруичи, да?.. – потупив взгляд, с раздражением скривилась девушка и тихо засмеялась себе под нос. – И по какой причине она вдруг поделилась своими догадками? Потому что ты снизошел до меня, сжалился и предложил вступить в шестой отряд?       – Решение о твоем возвращении в Готей 13 было сделано на основе слов Йоруичи, что тебя лучше всего держать подле шинигами. Айзен мог убить тебя, но по итогу вернул занпакто, и из-за этого напрашивается два вывода: либо ты работаешь с ним с самого начала, либо он заинтересован в тебе, как в потенциальном союзнике. Тебя хотели определить во второй отряд, Йоруичи настаивала на этом, но капитан Сой Фон была категорически против нести за тебя ответственность.       – И тогда попросила тебя?       – Верно. Я знаю, как ты сражаешься, твои техники и слабости. Твой стиль боя практически не изменился. Поэтому в случае…       – Так значит, на основе догадок вы сделали свои выводы, и теперь об этом знают все капитаны Готей 13? И считают меня кротом, врагом, который только и ждет, когда бы напасть?       – А ты ожидала иного?       Шики иронично улыбнулась и тихо засмеялась, пряча глаза, к которым подступали слезы. Обида не просто тянулась к шее, а уже душила так сильно, что дышать становилось трудно. Облизнув губы, она судорожно выдохнула и покачала головой. Ожидаемо. Все вполне ожидаемо.       – Тебе не понять того, что я чувствовала. Зачем я пошла на такой шаг.       – Верно. Мне не понять, почему ты променяла гордость шинигами на банальную силу.       – Да куда уж там, – озлобленно рыкнула Шики, стрельнув в собеседника раздраженным взглядом. – Наследник великого дома, талантливый и богатый. Против твоего слова никто не мог пойти против. Даже если бы был не так силен, власть твоей фамилии никому не позволит кому-то косо посмотреть на тебя.       – Я многого добился трудом и упорством, титул главы одного из Великих Домов это тяжкое бремя, которое во многом ограничивает его обладателя. Думаешь, все так просто?       – Тебя ненавидела собственная семья, Бьякуя? – с трудом сдерживая слезы, усмехнулась Шики. – Бабка ненавидела мою мать, простолюдинку, а когда та погибла, меня через пару лет просто продали клану Шихоуин. Не отдали, как подготовленного бойца, а вручили… еще девочкой, которую дрессировали для этого, как зверюшку. Я благодарна Йоруичи, думала, она приняла меня, какая я есть, приняла мои старания и усилия. Но стоило ей убедиться, что я, как шинигами, не способна призвать, а в последствии контролировать, свой занпакто… все, до свидания. Меня хотели перевести из Готэй 13 в отряд тайных операций, а это не то, чего я хотела… никто никогда не спрашивал, чего я хотела.       - Не находишь это детским капризом? В Готее, как во всем Серейтее, людей постоянно переводят с одного места службы на другое в зависимости от их способностей. Ты не могла обуздать свой занпакто, что является элементарной вещью для шинигами. Что ей оставалось? Ты должна быть благодарна, что она искала для тебя другие перспективы.       Теперь поспорить с этим трудно. Шики оказалось больно слышать правду, она тогда ничего не видела, кроме своего горя, для нее все выглядело враждебным. И признавать, что в действительности повела себя, как капризный ребенок, у нее гордость не позволяла. Признать ошибку.       - Я вообще не об этом, - упрямо продолжила Шики. – Тогда для меня это не выглядело как… перспектива. От меня отворачивались люди. Я познакомилась с тобой, уж думала, ничего себе, у меня появился друг… Но ты потом говоришь, что нафиг я тебе сдалась, и после выпуска буду тебе не нужна. Никому не нужна. Как думаешь, что я чувствовала?       – И из жалости к себе ты обратилась к Айзену?       От жестокости вопроса Шики аж отпрянула и позабыла о том, что глаза жгло от слез. Бьякуя даже во взгляде не изменился. Она не ожидала от него соболезнования или понимания, но в нем не промелькнуло даже тени недоумения или грусти.       Это вызвало не ту реакцию, на которую рассчитывала Шики – нервный смех постепенно становился громче, она с трудом заставила себя замолчать. И с искренней иронией посмотрела на капитана.       – Смотри, как интересно получается. Вы осуждаете меня за то, что я добровольно пожелала стабилизировать и улучшить контроль над занпакто, пойдя на риск быть убитой или же… или же, не знаю, того, что все пойдет не по плану. Я подвергала опасности только себя, откуда мне было знать, что Айзен в последствии пустится во все тяжкие. Но речь не об этом… Вы осуждаете и ненавидите меня за то, что я пожелала силы, захотела улучшить свой занпакто. А теперь давайте вспомним, что нынешний капитан двенадцатого отряда просто вывернул наизнанку свой занпакто. Проводит эксперименты над своим лейтенантом и отрывается на всю катушку в плане исследований. Но он уважаемый капитан, верно? И плевать, что в прошлом он сидел в тюрьме отдела тайных операций.       Звучало как жалкое оправдание. Если так подумать, всю свою жизнь Шики провела, оправдывая свои поступки, свое отчаянное желание доказать, что она может быть полезной, что от нее еще рано отворачиваться. Она выбрала неправильный путь, в итоге чуть не пожертвовала самым дорогим, кто у нее был. Но в ту пору упрямство Амакусы лишь подстрекало ее показать, кто здесь главный. Показать другим, на что она готова пойти ради них… А в итоге рискнула самым близким, чтобы об нее вытерли ноги те, кому она и не так-то была нужна.       – Капитан Куроцучи действует исходя из интересов Общества душ, Шики. Твой же поступок безответственный. Ты подвергла многих опасности… включая студентов на экзамене, включая меня.       На упрек девушка лишь недовольно стрельнула взглядом исподлобья.       – Я просила, чуть ли не умоляла тебя убираться. Но ты упрямился и оставался поблизости.       – Потому что не хотел бросать того, кто мне был… – он умолк на полуслове, закрыл глаза и сдержанно выдохнул, словно не хотел взболтнуть лишнего. – Вопрос не в том, что ты просила уйти меня. Ты отказывалась рассказывать своему капитану о произошедшем, умолчала о незаконных экспериментах. Не важно, планировал Айзен впоследствии вредить кому-то другому или нет, ты совершила преступление. Шинигами не должен опускаться столь низко в попытках отыскать силу. Твой поступок принижает гордость всех твоих сослуживцев.       Сил не осталось даже на слезы, а пламя эмоций утихло, оставив пепелище, пустоту внутри, потому что слова Бьякуи добили ее окончательно. Безучастно смотря себе под ноги, девушка прошептала:       – У меня никогда не было гордости, Бьякуя. Меня лишили понятия гордости, когда с детства вдолбили, что я никто, что я должна служить кому-то, что я всегда должна молчать и терпеть, принимать все за данность. Что я разочарование семьи, и никогда никто меня не будет искренне ценить и любить. Прямая цитата бабки, если что…       – Не важно, кто как о нас отзывается, мы должны подавать пример остальным. Даже несмотря на то, что ты из младшей аристократии, ты должна следовать правилам и традициям.       – О, поэтому ты женился на простолюдинке? Чтобы подавать пример? – не удержалась и съязвила Шики.       Это самое низкое, что она могла сделать в такой ситуации, но от дождя ей становилось холодно, а обида не просто душила, а запускала острые когти в шею. Бьякуя явно не ожидал от нее столь подлый выпад, аж чуть отстранился и одарил опешившим взглядом.       – Гордость, правила, традиции… да кому они, блять, нужны, если от них столько горя? Ты из-за этих традиций и правил был готов Рукию на эшафот лично подвести. Подвел. Хотя в отличие от меня, такой бесчестной и падшей до силы, она просто защитила парня, который…       – Довольно.       – Что «довольно»? – болезненно скривилась Шики. – Как обвинять других, так мы первые, а как самому правд…       – Хватит, – поднявшись с колена, жестко оборвал ее на полуслове Бьякуя. – Я понимаю, что ты находишься в расстроенных чувствах, но ты разговариваешь со своим капитаном.       – А я думала, я разговариваю со своим другом…       – Шики… – напряженно выдохнул мужчина, и впервые за разговор его взгляд стал мягче. Но не из сострадания. А из жалости. Когда смотрят на калеку или человека, которого уже не спасти. – Скажу тебе это один раз. Мы не друзья, мы товарищи. В прошлом ты совершила ошибку… нет, я бы даже назвал это преступление. Учитывая чрезвычайную ситуацию, Готей 13 пошел тебе навстречу. Перестань жалеть себя, тебя уже пожалели все капитаны. Не жди более особого отношения к себе. Ты не ребенок, чтобы тебе более оказывали особое отношение.       Иронично, учитывая, что именно в детстве ей никогда и не позволяли особого отношения. Если не считать упреки бабки и спартанские условия особым отношением. Но такого поворота событий девушка никак не ожидала, она-то надеялась, что Бьякуя ее игнорировал поначалу и сторонился из-за неловкости или чего другого. Но вот презрения в свой адрес она никак не ожидала получить. Словно стрелу в сердце.       – Значит… мне держаться подальше от Рукии?       – Как бы я не был настроен скептически, ты хороший учитель. Я вижу пользу от ваших встреч, и пока Ренджи или капитан Укитаке поблизости, можете продолжать занятия.       – Понятно, – сухо отозвалась Шики, и когда мужчина собрался уходить, она спросила: – ты только сейчас разочаровался во мне, или всегда, получается, ненавидел?       Остановившись, мужчина помедлил с ответом, и в глубине души девушка надеялась, словно маленькая девочка, что он хотя бы соврет, чтобы она не чувствовала себя столь ужасно.       – Во мне нет ненависти к тебе, Шики. Но я ожидал от тебя большего. Я… хочу увидеть, что ты способна на большее.       Последняя оговорка была актом милосердия; или же Бьякуя искренне хотел, чтобы она освободилась от ошибок прошлого? Честно говоря, Шики уже ни о чем не могла судить наверняка, и даже если Бьякуя хотел намекнуть, что продолжает в нее верить, она этого не заметила. Не ощутила прилива бодрости. Почувствовала себя щенком, которого выбросили на дороге под холодным ливнем. У которого лишь хватило сил, чтобы обнять себя за колени и, уронив голову, заскулить. Пожалеть себя… раз другие поставили на ней крест.       «Ну-ну, я все еще не собираюсь ставить на тебе крест. Хотя говорил, что в итоге к этому все и приведет».       Услышать «я же говорил» в своей голове с невозможностью заткнуть собеседника Шики хотела меньше всего. Устало вздохнув, не нашла в себе сил даже голову поднять, так и сидела, уткнувшись лбом в колени.       «По итогу только этот Айзен оказался единственным, кто не скрывал своих истинных намерений и отношения к тебе».       Шики думала игнорировать мурлыканье занпакто, но его слова насторожили ее, заставили напрячься.       – Чего?       «Просто… рассуждаю. Ты пришла к Айзену с просьбой поэкспериментировать, и он сделал, что хотел, не судил тебя. А те, кто тебе так близок, по итогу просто воротят от тебя нос».       – Ты в курсе, что Айзен хотел убить нас?       «Никто не без греха. Я к тому, что… почему человек просто не может пожелать стать сильнее, пользуясь возможностью? Да, получилось не так, как ты ожидала, но все же. Никто не хочет принимать тебя слабой. И, как оказалось, никто не хочет принимать тебя сильной. Все хотят, чтобы ты играла по их правилам, была удобной марионеткой».       – Замолчи.       «Йоруичи хотела, чтобы ты была профессиональной шинигами, но чтобы у тебя сразу был покорный занпакто. Этот твой Кучики хочет, чтобы ты была благородной, никогда не оступалась, сохраняла… честь и достоинство. А бабка так вообще, наверное, надеялась, что твоя мать внезапно…»       – Амакуса, замолчи, – раздраженно рыкнула девушка, сжав кулаки. – Я могла бы продолжить хотя бы службу в рядах второго отряда, не будь ты таким упрямым. Почему ты просто не мог подчиниться? Прислушаться ко мне? Я же… я же хотела, чтобы ты… просто был рядом.       «А я хотел, чтобы ты стала сильнее… а еще поняла, что ты слишком хороша, чтобы подчиняться таким, как они».       Несмотря на тепло и улыбку, с которой к ней обратился Амакуса, у Шики не хватило сил сдержать слезы. Опять. Вздрогнув не то от холода, не то от слабости, она тихо засмеялась.       – Все хотят меня видеть сильной и правильной… но никто и не подумал спрашивать, чего хочу я.       «Никто никогда не будет спрашивать, Шики. И ты тоже никогда никого не спрашивала, кто чего хочет, разве не так?» – снисходительно уточнил Амакуса. – «Ты хотела видеть во мне послушного песика… точнее, ручную змею. В Йоруичи – заботливую наставницу, в Бьякуе – верного друга или, возможно, милого ухажера. Про семью я лучше промолчу. Но они от тебя отличаются тем, что не думают о других, а делают, что им выгодно, что им нужно. Только ты здесь пыталась под всех подстроиться. Слепо надеялась, что тебя погладят по голове».       – А что делать-то? Я уж не знаю, Амакуса… в мире живых, в изгнании, я хоть понимала, что от меня никто ничего не ждет, что я никому не нужна, что… нет шанса вновь стать… кем-то значимым. А тут мне дали возможность, как я думала, но по факту… они не дали мне возможность. А просто обезопасили себя от очередного непредвиденного хода со стороны Айзена.       Амакуса усмехнулся с задором.       «Тогда все просто. Раз бесполезно стараться и от тебя ничего не ждут, делай, что хочешь! Не бойся стать разочарованием. Разочаровывать, как видишь, уже некого».       Уже некого. Шики не удержалась от снисходительной улыбки и, набравшись сил, поднялась с холодной земли. Подумала уже, что могла бы заручиться хоть каплей поддержки и уважения у молодого поколения, кто не знал о ее ошибке. У Рукии, например, Иноуэ. Но все это напускное… Просто они еще не знают о спектакле, который разыгрался за занавесом.       – Ты ошибаешься… – в итоге заключила Шики. – Я все еще в состоянии разочаровать тебя.       «Хэх, ты меня уже давно разочаровала, моя дорогая. Так что не бойся совершать ошибки и дальше. Пусть ты и тяжелый случай, я никогда от тебя не отвернусь. И буду делать все, чтобы ты, наконец, поняла, что ты достойна большего».