Обещать и ошибаться

      «Какого?.. ЧЕРТА!»       Сказать, что у девушки слов не нашлось, чтобы выразить всю степень удивления, это промолчать и подавиться. Бьякуя нанял Хаттори для ее же защиты? От квинси? Так это они стали причиной смерти лейтенанта Сасакибе?       На мгновение у Шики закружилась голова, от волнения в горле застрял ком воздуха. Она просто не понимала, как такое возможно? Почему ее продолжали держать под стеклянным колпаком, словно ожидая, что это обезопасит ее? Она лишилась возможности призывать занпакто, а не мозгов, в конце концов. Либо действительно лишилась, раз обстановка в последнее время не вызвала у нее ни капли подозрений.       «Хотя, как, не вызвала? Они трясутся надо мной уже два года… конечно, тут не поймешь, когда и что…»       От размышлений Шики оторвал дождь из голубых стрел, ударивший по защитному барьеру. Некоторые из снарядов пролетели мимо, вероятно, враг не целился сюда намеренно, однако от силы удара земля задрожала под ногами.       – Вот же ж… – выдохнула Мион. – Не думала, что они так сильны.       А вот Шики удивилась, что барьер не разлетелся вдребезги, потому что она потеряла контроль над реацу, отвлекшись на мысли. Значит, Мион и Хидеки успели полностью взять на себя управление созданным ею бакудо. Только это не обрадовало Шики, всматриваясь во всполохи голубого света, возникающие со всех сторон, она ощущала давление вражеских реацу. Видя себя загнанным в клетку животным, девушка и боялась, и злилась. Без занпакто она станет только обузой, однако ее способности к кидо остались при ней. К тому же за минувшие два года Йоруичи обучила ее сюнко.       Не сдержавшись, Шики с разбегу запрыгнула на каменный забор, окружающий храм, чтобы осмотреть обстановку.       – Живо слезла оттуда! – закричала Дзюбей. – Не привлекай к себе лишнего внимания!       Прошло не больше нескольких минут, а с разных сторон уже поднимался дым от разрушенных построек. Но хуже всего оказалось чувствовать угнетающую реацу противника, которая, словно сапог великана, давила рядовых шинигами, как муравьев. Но куда сильнее испугало другое.       Как по щелчку пальцев одна за другой стали пропадать крупные источники духовной энергии в разных округах Серейтея. Гаснуть подобно пламени свечи от порыва мощного ветра. И один из этих источников принадлежал Бьякуе.       «Его реацу… исчезла?»       Нет, не исчезла. С резкого скачка вверх внезапно упала практически до нуля, словно ее украли. То же произошло и с духовной энергией Сой Фон, капитана Хицугаи и Камамуры. От нахлынувшего волнения сердце забилось как не в себя быстро. Дышать стало трудно, что напомнило о панической атаке, случившейся ночью.       Вспугнуть нахлынувший страх помогли очередные взрывы, раздавшиеся в опасной близости. Покачнувшись от вибрации, девушка припала на колено. Сквозь блики барьера и поднявшийся дым она заметила группу шинигами, бегущую в их направлении. Даже присматриваться не пришлось, чтобы понять, в каком ужасе они пребывали.       – Шики, живо спускайся, пока тебя никто не заметил!       – К нам направляются шинигами, – проигнорировав возмущение бабки, повысила голос девушка и обернулась к мачехе. – Ослабь давление реацу в этом секторе, дай им пройти внутрь!       – Э-эй! Там, помогите, впустите нас!       Группа из восьми людей неслась к заветному убежищу со всех ног, однако, как только они оказались под стеной забора, щит не ослаб, что удивило не только новоприбывших, но и Шики.       – Мион!       – Не могу…       Женщина даже не удостоилась поднять на нее болезненный, сожалеющий взгляд, продолжая концентрировать вокруг храма духовную энергию. У Шики чуть челюсть от такого поворота событий не упала, она опешила, в ужасе уставилась на мачеху, ощущая, как в груди просыпается злость.       – Шики, мы не можем никого сюда впускать, – обратился к ней отец, найдя в себе не только силы, но и непоколебимую уверенность заглянуть ей в глаза. – Мы здесь не только, чтобы защитить тебя и семью. Эти приемники втягивают и дестабилизируют особый тип рейши, который используют квинси для своих атак. Жрицы и монахи могут помочь ослабить противника. Мы не можем рисковать.       – Но там наши люди! – вспыхнула девушка. – Мы рискнем ими?!       – Эй, пожалуйста! Враг уже!..       Рой голубых стрел, вырвавшийся из пылевого облака, накрыл собравшихся шинигами, прибив их к стене, и в тот же миг Шики окутала цепь из духовной энергии, резко рванув назад.       – Госпожа, мы готовы! – донесся оклик кого-то из монахов.       – Хорошо, скрывайте нас быстрее!       Ударившись затылком о землю, девушка почувствовала не только боль, но и как воздух стал тяжелее от вязкой, напоминающей само дыхание смерти, реацу, которую высвободила Мион. Распахнув руки в направлении усилителей, она медленно подняла их вверх, начиная дестабилизировать энергию.       – Что… что вы делаете?       – Для квинси смертельной является сама сущность Пустых, поэтому Мион пытается дестабилизировать потоки реацу, сделав их максимально схожими с энергией Пустых, – пояснила Дзюбей. – Для жриц и монахов управление самой сутью рейши является основой их способностей. Врагов наш трюк не одолеет, но ощутимо ослабит. Как минимум близко к нам, а также другим храмам, где укрылось высшее общество, они точно не подойдут.       Значит, клан Хаттори использовали в бою с квинси, как защиту для обычных людей, живущих в Серейтее. Но Шики это волновало не столь остро, как внезапно возросшее давление в груди. С трудом перевернувшись на живот и поднявшись на колени, она продолжала быть скованной духовной цепью, созданной отцом.       – Я знаю, тебе сейчас больно… но придется потерпеть, – опустившись перед дочерью на колено, сочувственно прошептал Янадзи, заставив девушку поднять на себя запуганный взгляд. – Прости.       – Почему… откуда ты?..       – Другого выбора не было, Шики. Мы тебя не могли оставить снаружи, Кучики поручил нам охранять тебя. Хоть пустифицированная энергия и могла… уже на тебе сказывается, я не дам тебе потерять контроль, поняла?       – Цепь…       – Духовная цепь, из моей души, да. Техника нашего клана. Не рви ее, пожалуйста, а то мне будет больно.       Потерять контроль. По словам Куроцучи Маюри, который пытался понять суть эксперимента Айзена, в ней также появилась пустифицированная энергия, которую они впоследствии подавляли благодаря таблеткам. Но плохо и то, что ее собственную реацу они также гасили. А теперь, стоило Мион дестабилизировать рейши, как это сказалось и на ней?       Невозможно, вряд ли. Шики чувствовала вовсе не колебания или то, как реацу в ней начала возмущаться подобно волнам во время шторма. Она росла, давление росло, тянулось наружу, и что-то ей подсказывало – далеко не из-за ритуала жрицы. А из-за страха, который взревел внутри Шики голодным зверем из-за того, сколь резко ослабла реацу Бьякуи.       Адреналин ударил в сердце ядовитой стрелой, высвобождая силы, затмевая разум. Действуя подобно животному, ведомому инстинктами, девушка разорвала цепь и бросилась к барьеру. Отец не стал прилагать большие силы, чтобы сдержать ее, во многом поэтому отделался лишь болезненным ощущением.       – Черт!.. Шики, стой!       Но она не обратила внимание на предостерегающий оклик Янадзи. Едва сдерживая эмоции, панику и беснующуюся реацу, пробивающуюся будто сквозь образовавшуюся брешь, Шики запрыгнула на каменный забор рядом с Хидеки. Частица здравомыслия все же предостерегла ее от того, чтобы пробиваться силой.       – Выпусти меня, Хидеки.       – Шики… чан…       Младший брат, подросток, который унаследовал от отца разве что характер, да выразительный взгляд. Но для девушки он никогда не был кем-то близким, ребенок, который сейчас смотрел на нее перепуганными глазами. Шики чувствовала его страх, и не понимала, почему Хидеки боялся ее сильнее тех же квинси, напавших на Серейтей.       – Шики, вернись! – окликнул ее отец. – Ты должна остаться, не заставляй меня прим…       Он осекся на полуслове, когда дочь метнула в него озлобленный взгляд, позволив реацу, бушующей внутри, вырваться наружу. Ей было страшно, этот страх вызывал болезненную слабость, хотелось кричать, и в то же время он подогревал духовную энергию. Словно ветер, раздувающий пламя маленького костра до уровня пожара.       – Открой ей барьер, Хидеки! – не сомневаясь ни на миг, приказала Дзюбей. – Пусть уходит.       – Что?!       Удивление мужчины осталось проигнорированным, парень, даже не раздумывая, ослабил в сформированном барьере стену, позволив Шики вылететь прочь на всех парах. Мальчик это чувствовал, как и бабка. Да и Янадзи, наверное, тоже, но желание защитить дочь ослепило его бдительность. Если бы ее не выпустили, девушка была готова заставить их сделать это силой.       Здравомыслие, сострадание и чувство вины – ничего не имело значения. Постепенно ее голову заполняла злость, желание рвать и метать под гнетом нарастающей паники, а также отвратительного звона. Кошмары, что являлись ей долгие месяцы и забывались по пробуждении, начали промелькивать перед глазами рваными эпизодами. И заставляли бежать. Бежать. Бежать прочь, поддаваться агонии, разрастающейся внутри.       Проносясь по крышам, следуя ориентиру, который пульсировал угасающим блеском, Шики полностью растворилась в эмоциях. Позволила реацу пробиваться наружу, пробивать стены, в которых ее пытались замуровать ради ее же блага.       Стрекот от разряженной энергии окутал тело, начал разрывать одежду на плечах и спине в формировании сюнко. Уже ничего не имело значения, Шики ощущала себя псом, который действовал на инстинктах, брал по максимуму, оставив анализ действий позади. Она бежала, чтобы ударить. Растерзать, уничтожить, раствориться в собственном отчаянном крике.       Для девушки все стало чувством, сплошь оголенным нервом, где ориентиром служили колебания духовной энергии, а не органы чувств. Напоминая молнию, что стреляет быстро и единожды, она разогналась благодаря сюнпо и атаковала врага сжатой энергией Крика Мгновения.       Скорость атаки не позволила квинси вовремя среагировать, его отбросило прочь. Реацу, пляшущая электричеством на плечах Шики, сорвалась вслед за противником, оставив на земле черные борозды. Она постаралась вложить максимум сил в этот удар, что помогло избавиться от растущего в груди давления. Лишь сейчас, освободившись от пьянящей силы, девушка осознала окружающую обстановку: высокие белые коридоры улиц, разрушенные колонны… и багряно-красные брызги, в ореоле которых замер у стены Бьякуя.       В первый миг Шики подумала, что воображение сыграло с ней злую шутку, но секунды шли, а образ истерзанного мужчины никуда не девался. Паутина трещин за его спиной подсказывала, с какой силой его впечатало в стену, от подобного удара в лучшем случае сломались бы кости.       Бьякуя не двигался, не шелохнулся, казалось, и вовсе не дышал. Израненный призрак, одной ногой ступивший в могилу. Один его вид выбил девушку из колеи, заставил оцепенеть и не поверить увиденному, но только она собралась сделать шаг вперед, как ее накрыла всепоглощающая волна ужаса.       Лютый, животный страх заставил ее оцепенеть и упасть на колени, вызвав перед глазами незнакомые образы: пустыня, звон цепей, липкий холодный пол. Схватившись за голову, Шики издала жалобный писк. Закричать во все горло не позволил парализовавший ее ужас, природу возникновения которого она даже не понимала.       – Хаттори!..       Словно сквозь толщу воды до нее донесся оклик Ренджи, исчезнувший вместе с окружением под ослепительной вспышкой голубого сияния. Обжигающая боль ударила по телу, ударной волной отбросив Шики прочь, куда-то далеко. Ей казалось, она летела достаточно долго, после чего мощный удар о каменную стену выбил из нее дух.       Страх. Откуда взялся этот страх? Он лежал куда глубже оцепенения, вызванного плачевным состоянием Бьякуи. Когда она бежала сюда, ощущая, что жизненная энергия мужчины угасает, в ней кипела злость и паника. Но сейчас в ее сердце словно кол вонзили, и вместо крови из раны просочились воспоминания. В первую очередь воспоминания о боли: ломающихся костях, рвущихся сухожилий и нервов, нестерпимой жажде и содранных до мяса ногтей. Как раз за разом мягкий оранжевый свет возвращал ее к жизни, чтобы сломать вновь и вновь.       «Ну и ну… а всего-то требовалось хорошенько напугать тебя».       «Что?..»       «Вопросы после, плевать на последствия, – одернул ее до боли знакомый женский голос, – позволь силе вырваться. Не смей так просто умирать. Уж лучше убей всех, кто встанет у тебя на пути».       Она не понимала, воспоминания буквально лежали на поверхности, и этот голос уж точно она где-то слышала.       Колыбельная.       Но сейчас для Шики не имело значение прошлое, потому что боль от удара тянула ее сознание глубоко в темноту, как и рвущаяся наружу реацу.       «Не сопротивляйся. Отпусти».       Отпустить. Кроха здравомыслия подсказывала, что терять контроль последнее, что ей нужно. Но стоило вспомнить о Бьякуе, о брызгах крови на стене, о его мертвом пустом взгляде, девушка отступила прочь под давлением ужаса. Она не хотела его видеть в таком состоянии, это ведь неправда! Все чушь! Невозможно! Нет!       – Смотри, еще жива.       Незнакомый голос донесся до нее, как сквозь пелену тумана, которая становилась плотнее и гуще. Шики с трудом приподнялась на руках, практически не видя силуэты противников. Неподалеку без сознания лежал Ренджи на россыпи булыжников, Бьякуя и вовсе не шевелился, поэтому некому было остановить квинси, готовящемуся добить ее… но не всполохом голубого света. А сотней, тысячью мелких лепестков-лезвий, украденных у полноправного обладателя.       – Умри уже.       Ужас пробрал Шики до костей, пробежал волной по телу, ударив в голову и утянув глубоко в темноту, не дав ей возможность засвидетельствовать собственную смерть. Но прежде, чем отключиться она почувствовала, как наружу, словно меняясь местами, вырвалась энергия, что томительно кипела в груди.       Разбивая вихрь лепестков-лезвий, навстречу квинси ударил сгусток алой реацу, сметая прочь, не дав и шанса отреагировать. Мысли и осознание окружающей реальности будто никогда и не существовали, Шики лишь понимала свои чувства. Перед глазами все плыло, но боли не было, только легкое жжение от затухающего серо на губах. Это даже не удивляло, воспринималось данностью, как и прорывающаяся сквозь царапины и раны белая субстанция, моментально костенеющая на открытом воздухе.       Опустив взгляд к рукам, девушка бесцельно наблюдала, как пальцы становятся похожи на когти. Жар энергии пылал в груди, рвался наружу, не позволяя даже сформировать осознанную мысль.       Разруха, всплески реацу, истерзанные люди, лежащие без сознания. А затем движение в сотне метрах по правую руку, на которое Шики среагировала, словно пес, и бросилась в атаку.       – Что… что это?! Стой!..       Трое людей в черной униформе встретили ее с ужасом во взгляде, подняв мечи. Ощущая угрозу, девушка, не раздумывая, атаковала. Быстро, резко, не давая людям и секунды на размышление. Тело реагировало инстинктивно, боль от вырвавшейся из спины конечности с заостренным концом моментально забылась, едва ее лапа пробила грудь шинигами.       В голове стоял шум. Тело жгло от реацу, которая подавлялась долгие месяцы, и лишь благодаря утробному страху вырвалась, наконец, наружу. Опьянила, взбудоражила, превратила в животное, которое устроит охоту на любого, кто посмеет причинить ей вред.       – Там!       – Что это вообще?..       – Пустой?! Откуда здесь Пустой?! Мы же с квинси сражались!       Отреагировав на голоса, Шики резко обернулась и, отметив, что людей стало больше, взревела низким воем Пустого. Отпугнуть, пригрозить, показать, что она сильнее, выше. Действуя от желания доминировать над врагом, тело реагировало соответственно, высвобождая с отвратительным хрустом из спины остальные паучьи конечности.       «Убей их».       «Убью…»       Сорвавшись с места, Шики почувствовала пьянящую жажду крови. Позабыв об окружении, она понеслась вперед и не успела отреагировать на выстрелившую из неоткуда цепь, закрутившуюся у нее на ноге. Упав и ударившись лицом о землю, девушка раздраженно зарычала и попыталась сразу же подняться, игнорируя разбитый нос. Но секундой позже вторая цепь полетела ей навстречу, обвив вокруг шеи и затянувшись с такой силой, что дыхание перехватило.       – Еще шинигами называются… – с пренебрежением прорычала Дзюбей, крепче натянув духовную цепь и воскликнув: – убирайтесь отсюда! Не путайтесь под ногами!       Осознав, что так просто не выбраться, Шики попыталась сопротивляться, но тщетные манипуляции лишь сильнее разозлили ее. Набрав в грудь побольше воздуха, она взревела еще громче, выбросив вокруг себя удушающую пустифицированную энергию, которая заставила рядовых шинигами бежать прочь, сверкая пятками.       – Вот черт… – сильнее натянув цепь, чтобы сдержать дочь, скривился Янадзи. – Я же говорил, не надо было ее выпускать!       – Если бы не выпустили, то оказались бы взаперти с этим монстром вместе с твоей женой и ребенком, а еще другими родственниками.       – Она тоже мой ребенок, не забывай об этом!       – Забудешь тут, – скривилась женщина, – куда проще было бы позволить этой девчонке побегать по Серейтею и поубивать всех, кто под руку попадет.       – Мы это обсудили. Шинигами сейчас не будут мелочиться, поэтому мы должны привести ее в чувства!       – Ну… раз Кучики выбыл из игры, то да, к сожалению, это придется делать нам.       Родственники, что поймали ее духовными цепями, не представляли для Шики никакого значения. Очередная угроза, преграда на ее пути. Добыча, которую Пустой рвался растерзать в клочья. Позволив дурманящей силе вырваться наружу, девушка рванула вперед к тому из Хаттори, кто казался ей слабее.       – Черт! – воскликнул Янадзи, не устояв на ногах от резкого рывка дочери.       Шики не понимала, что наслаждалась внезапно нахлынувшей злостью, поддалась желанию вонзить глубоко свои когти в старуху, стоящую у нее на пути. Замахнулась закостеневшей рукой в прыжке, и не обратила внимания, как с шеи слетела цепь. В момент удара она успела только зацепить Дзюбей, и если бы та не отозвала цепь, обвив вокруг руки, ее бы не просто отбросило прочь. Наверняка бы лишилась конечности. Но завершить атаку также не позволил Янадзи, сумев рывком выбить почву из-под ног дочери, а затем, потянув за цепь, отбросить ее прочь.       Удар о стену, из-за которого ее скрыла пыль, Шики практически не почувствовала. Ни боли, ни давления, но в попытке подняться покачнулась, ощутив, как теплая жидкость стекает от затылка к шее.       – Ты как?!       – Жить буду, не отвлекайся, – вернувшись к сыну, удрученно пробормотала Дзюбей, выставив руки в направлении Шики. – Белое сломление: Хакуфу!       – Используешь бакудо?..       – Не отвлекай.       Цепь продолжала обвивать руку немолодой женщины, и Шики думала, что ее ожидает очередная атака. Рыча сквозь костяной нарост, который постепенно закрывал рот, она угрожающе прищурилась, но заметила фиолетовые лепестки, внезапно посыпавшиеся из неоткуда. Словно сладкие конфеты они привлекли ее, как маленького ребенка, и чем дольше она смотрела на них, тем гуще становился туман в голове. Перед глазами все размывалось, фиолетовая рябь мешала смотреть на противника.       Ощутив прилив злости, девушка взревела и, собрав небольшой сгусток серо, выстрелила им в противника. Ее покачнуло, поэтому атака не пришлась четко по цели. Дзюбей и Янадзи без проблем отпрыгнули в стороны, что вызвало жгучее раздражение, вынудив Шики броситься в бой.       Она напала на мужчину, что продолжал удерживать ее цепью. Но его движения казались невероятно быстрыми. Пропуская удар за ударом, не успевая за противником, Шики позволила и бабке воспользоваться цепью, обвив вокруг своего тела. Отброшенная на землю, дезориентированная, ощущая, как сознание тяжелеет с каждой секундой, девушка вновь почувствовала, как к сердцу подбираются холодные щупальца страха.       Нет, такого не может быть, она не умрет, не проиграет.       «Борись…»       Страх душил, раздирал грудь изнутри, заставлял судорожно дышать и поддаваться панике. Лихорадочно искать в себе силы для того, чтобы избавиться от наваждения.       «Борись же… у тебя есть и другая сила!»       Сила… сила, которая всегда была при ней. Сила, которую она носила в сердце. Она где-то там, внутри, все еще с ней. Не скована цепями, не убита, не забыта, не истреблена под светлым солнцем мертвой пустыни. Она с ней… он с ней!       Срывая горло в истошном крике, Шики призвала к глубинной силе, которая пряталась под сутью Пустого. От ужаса, который сотряс ее тело судорогой, горячая энергия вырвалась наружу оглушительным стрекотом молний, ослепительным светом. Взрывная волна, подпитывая смешанной реацу, снесла близстоящие стены и постройки, сметя врагов, что удерживали ее, словно пса. От электричества цепи разрушились в труху, рассыпались духовными частицами, как и иллюзия фиолетовых лепестков сакуры.       Все сверкает, блестит, мечется, бьется. Воздух переполнен мелкими разрядами, которые пробивали изломанные полосы молний, выстреливающие в хаотичном порядке от Шики. Стоя на коленях, переводя тяжелое дыхание, как после утомительного марафона, девушка ощутила небольшое облегчение. Давление в груди исчезло. Но надолго ли?       Подняв голову, она обнаружила, что в радиусе двадцати метров не осталось ни одной уцелевшей постройки. Стены улиц, здания – все разрушилось в белую крошку, по которой в облаках пыли плясали молнии. Издалека доносился грохот, всплески энергии.       Выдыхая из груди рваное, утробное шипение, Шики внимательно присматривалась к окружению. Никого. Оторвав руки от земли и встав на колени, она вдруг заставила часть молний затухнуть, ослабнуть. Опустив бездумный взгляд к ладоням, девушка вновь начала наблюдать, как появляются мелкие разряды на костях. Дернула правым предплечьем, словно смахивая капли воды, и ожидаемо затушила проблески молний.       Возобновление ярких вспышек произошло через пару секунд.       Движение рассеивало разряды. Ударить мощью вновь – значит, стоять на месте и не двигаться. Она поняла эту информацию, но и только. Как животное, которое отдергивает лапу от тлеющей ветки, реагируя на тепло.       Тихо, воздух замер, полнясь мелкими частицами электричества, которые помогли Шики за мгновение отреагировать благодаря колебаниям о приближающейся угрозе. Отбив голубой шест, затем второй и третий, что дождем хлынули на нее с неба, девушка отпрыгнула прочь из-под атаки бакудо №62: «Хяппоранкан».       Отвлекающий маневр сработал удачно. Из-за угасшего электричества, окружавшего Шики, к ней вновь дотянулась духовная цепь, обхватив за талию.       – Пролог: смирительный бандаж!       По земле пронеслась белая духовная энергия, упав на которую благодаря корректировки духовной цепи, девушку моментально начали окутывать белые ленты. Поддавшись животному страху от невозможности двинуться, Шики взревела, выпустив бесконтрольно пылающую реацу и электричество. Сумев разорвать часть лент, она зарычала и бросилась обезумившим зверем на Дзюбей.       – Рефрен: оковы ста засовов!       До старухи, которая держалась на ногах благодаря силе духа, оставалось рукой подать, но едва она завершила заклинание, как тело Шики пронзили многочисленные металлические иглы.       Ослепительная боль. Металлический привкус на губах. Силы, внезапно брызнувшие из тела вместе с кровью. Сознание ускользнуло, погрузилось во тьму, уступая место глубинным животным инстинктам, которые заставили тело бороться за жизнь, метнуться вперед в финальном рывке и пробить грудь противника острыми когтями.       Шики чувствовала мягкую плоть ладонью, пульсацию крови. Уцепившись ногтем за ребро, попыталась сжать его, но Дзюбей крепко ухватилась ей за запястье, не позволив расширить рану. Она держалась из последних сил, если бы не девушка, и упала бы вовсе. Ее тяжелое дыхание смешалось с сопением монстра, который смотрел на нее затуманенным, затухающим взглядом.       – В какое же животное ты превратилась, – скривившись не то от боли, не то от неприязни, женщина ухватилась за плечо внучки и прошептала: – Я не просто так стала главой дома Хаттори… потому что в отличие от тебя, я никогда не искала легких путей, а добилась всего своими руками… Финал: печать последнего табу. Бакудо №99: ба!..       Тело онемело, не могло больше двигаться из-за действия бакудо, но сила вырвалась через руку, формируя на ней длинный костяной нарост, который пробил грудь женщины и разорвал ее сердце. Финальная часть заклинания так и не успела сформироваться. Ослабнув, Дзюбей упала на колени, освобождая руку Шики, и рухнула в лужу собственной крови, часть которой продолжала стекать с пальцев девушки.       «Теперь… иди к нам. Мы ждали слишком долго».       Слова, раздавшиеся в голове, ничуть не удивили Шики, даже не тронули за живое, а просто пронеслись шелестом ветра. Закрыв глаза, она позволила слабости окутать себя крепким коконом и рухнула на спину.       Боль, страх. Пусть все горит и разлетается пеплом. Она хочет уйти от всего. Закрыть глаза и больше никогда не видеть этот ужасный пугающий мир.