Комната

Таксист мне попался особенный. Мало того, что за всю дорогу от железнодорожного вокзала до нужного дома он ни пары с уст не пустил, так еще и довольно приличную музыку слушал. Что уж вообще разрывало любые шаблоны – трек был очень нейтральным. И немного похожим на этого таксиста – бессловесным. Громкая музыка наполняла салон машины, качалась им, разливаясь вокруг, как волнами. Водитель мурлыкал простую мелодию. Кажется, он заметил мое недоуменное выражение лица в зеркале заднего вида и улыбнулся. Искренне да. Улыбка у него была настоящая. Не те натянутые маски, так часто встречающиеся у больших городах. Мне она запомнилась. – Хорошее радио, – он нарушил молчание. - Думал, их не пустят снова в эфир. Повезло. Наверное. - Пожалуй, - согласилась я, хотя не подозревала, о чем он и почему эту станцию ​​вообще могли когда-нибудь куда-то не пустить. Машина мчалась мимо аккуратных домиков с цветущими палисадниками и новенькие многоэтажки, граничащие удивительно гармонично. Подумалось, что кое-где такое соседство выглядело бы бестолково. Но почему-то не здесь. Мы подъехали к нужному дому. Я рассчиталась с водителем, поблагодарила за поездку и вышла из машины. Машина отъехала, только тогда, когда я зашла к двери подъезда. Они хлопнули за моей спиной так, что я дрогнула. Поднимаясь по заброшенной лестнице, разглядывала невеселые стены подъезда, потрескавшийся потолок, запыленный пол. Все как везде – ничего удивительного. Вдруг взгляд наткнулся на небольшой камешок, лежавший прямо на лестнице. Я наклонилась, чтобы рассмотреть его, и сразу подумала – это хороший знак. «Куриный бог».Я слышала о таких камешках — с крохотной дырочкой, вымывшей у них море. Они считаются талисманами на удачу, предвестниками приключений; когда-то я даже слышала, что входом в другие, волшебные миры. Помню, сколько лет провела вместе с родителями на пляжах, разыскивая такой талисман для себя. А теперь он, значит, нашел меня сам. Я подобрала его, погладила пальцем шершавую поверхность. Почему бы и не взять, как удача сама просится в руки? Лестница уперлась в последний этаж – третий – и я оказалась перед закрытой дверью. Дядя предупредил, что его уже не будет в городе, когда я приеду, поэтому он оставит ключ от квартиры под ковриком перед дверью. Когда я осторожно заметила, что это не самая безопасная идея - так оставлять ключи, он, смеясь, ответил, что когда и найдется такой болван, которому приспичит эту квартиру очистить, он ему только поможет. Должен сказать, что дяди Василия всегда считали чудаком, и это, пожалуй, было не самое безумное из его странностей. Внизу снова хлопнула тяжелая дверь подъезда. Я наспех нащупала ключа на полу и воткнула его в замочной скважине, пытаясь сразу прокрутите его в ней. Он тем временем сопротивлялся как мог, скрипел, застрял, почти стонал, но не выполнял своей главной функции: не открывал дверь! В конце концов эту дверь я почти выломала (а звуки шагов звучали все ближе, и встречаться с их источником прямо сейчас в меня не было никакого желания: слишком устала от долгого путешествия, чтобы сейчас знакомиться с соседями), и — о чудо! — внезапно они (дверь, не соседи) приоткрылись прямо передо мной и я чуть не упала в теплую темноту по ту сторону порога.Едва втянула внутрь за собой небольшую, но неловкий чемодан и толкнула дверь, которая неожиданно с треском захлопнулись. Ну привет. Вокруг была просто-таки неправдоподобная тьма. Густо, будто состояла не просто из-за отсутствия света, а по меньшей мере из смолы. Она стекала по стенам, плескалась в ногах, наполняла уши. Черная, языков... Словно ничто. Ночь, и та озарена лунным сиянием или по крайней мере свет оранжевых фонарей. Наощупь я протянула руку вдоль стены в поисках выключателя. На секундуотдернула руку — показалось, что коснулась чего-то не похожего на стену, нововремя поймала себя на этом движении, чтобы повернуть руку вспять. Слишкоммного в мире реальных вещей, которых стоило бы бояться, чтобы пугаться еще ивоображаемых вещей. Наконец пальцы обнаружили выключатель и уверенно надавили на него. Коридор осветился тусклым желтоватым светом из единственной лампы всего еще и была пристроена к стене, а не к потолку, и бросала вокруг себя продолговатые полупрозрачные тени. Чудный немного абажур. Больше тени, чем света. Впрочем, не та смоляная тьма, которая затопила коридор к этому – и хорошо. Передо мной вперед ровным туннелем бежал длинный коридор. На какую-нибудь мгновение показалось, что конца ему нет, но нет, конец, безусловно, был. Это просто иллюзия, созданная внезапно ослепленным глазом, тусклостью света и неопределенного цвета стенами, словно совпадающими в одну точку впереди, но на самом деле, конечно, нет – только в стену. Мотнув головой, чтобы прогнать эту мечту, я оглянулась. Коридор действительно был очень узким: даже двум людям было бы непросто в нем разойтись. Пол укрывал старый, кое-где потрескавшийся паркет, за которым явно никто никогда должным образом не ухаживал. Подумав о том, что кто может прятаться под тем паркетом, я невольно поморщилась и сразу постаралась выбросить те мысли из головы. На самом деле, все было совсем не так плохо. Однако странное чувство не оставляло. Каждое мое движение казалось здесь чрезмерным, лишним, несвоевременным, ненужным, слишком... громким. Я чувствовала себя Алисой в Зазеркалье: вроде бы все на своих местах и ​​ничего особенного в глаза не бросается, но что-то точно не так. Что-то незначительное, незаметное, но меняющее все. И тут я поняла, в чем дело. Тишина. Здесь было очень тихо. Слишком тихо. Очень тихо.Ни тебе звуков с улицы, ни чуть-чуть слышного стука капель, падающих из треснутого крана в ванной просто к раковине, ни скрипа случайной половицы, ни даже шума из соседней квартиры, лай собаки или плача ребенка... Ничего. Тишина. И здесь я. Бесцеремонно. Врываюсь. Видимо, в этой тишине легко было забыть, что такое звук. таковой она была плотной. Если бы я не разшумелась в самом начале этого коридора, кто знает, может, и исчезла бы в ней, растворилась, и все — только вспоминай, вернее, надейся, что вспомнят. Надо открыть окна. Да, открыть окна и впустить в дом хоть немного жизни. Потому что моего оказалось мало, чтобы наполнить пространство дыханием. Я подхватила чемодан и уже двинулась вперед по коридору, когда наконец заметила то, что должна заметить сразу, войдя: изогнутый пополам белый лист бумаги с моим именем, написанным на нем аккуратным, однако очень уж вычурным почерком, щедро приправленным завитками и подчеркивания. Наверное, записка от дяди. Оригинальный почерк, как на мужской. Впрочем, почему бы и нет. Лист тот преспокойно лежал на небольшом столике прямо под зеркалом и вешалками для верхней одежды, на которой уже немного кривовато висела моя джинсовая куртка (для июльской южной жары абсолютно лишняя). Как и я сама, она была здесь не на своем месте: на такой вешане висеть бы меховым пальто или даже шубам, шалям и накидкам (даже в такую ​​жару) по старой моде, но при этом достаточно изысканным. Простенькая мешковатая курточка, купленная где-нибудь в «Заре» или, может, на распродаже в Интернете, была здесь совершенно неуместна. Квартира же, несмотря на всю ее, на первый взгляд, простоватость на грани с нищетой, оставляла после себя привкус чуть ли не аристократичности... Границы между ними словно размылись, стерлись, как это бывает с любыми пределами с течением времени. Я снова поставила чемодан на пол. Взяла в руки листик, развернула. Тот самый вычурный, несколько старомодный почерк сообщал мне: «Яна! Надеемся, ты добралась хорошо. Могли бы позвонить, но если честно, не знаем, как будет со связью, потому, собственно, вот так. Думаю, все будет хорошо, ты со всем разберешься. В случае чего - звони по этим номерам: *** и ***. Остальные мы с тобой уже обсудили: твоя задача — насладиться летом выбросить мусор из комнаты. Под мусором я имею в виду весь хлам, что там накопился. Думаю, его ты ни с чем не перепутаешь. А! Чуть не забыл. Время от времени может заходить один товарищ – черный такой толстый кот. Безымянный, ходит здесь сам по себе (это нам так сказали соседи – называют его просто Котом). Помни его, он только этого от тебя и будет хотеть. Теперь все. Надеюсь, ты обживешься здесь быстро. Во всяком случае, это только на лето. Человек ко всему может привыкнуть. А еще, я думаю, тебе понравится наш город! Все, бежим. Хорошо тебе отдохнуть. Василий». Тишина заползала мне в рукава рубашки, под ее воротник... Я еще раз перечитала записку — чтобы случайно не упустить что-нибудь важное. Потом уложила ее обратно на столик. Снова подхватив чемодан, направилась по «бесконечному» коридору. Слева — закрытая дверь: то, пожалуй, и есть та же комната со стариком магазином. Сразу за ней, только по правую руку – кухня. Заглянула в ее на секунду — все как всюду, кухня как кухня, — и двинулась дальше. То ли я так устала, то ли на самом деле, но коридор таки казался очень длинным как для квартиры в старом доме. Наконец-то я дошла до двери, в которую упирался этот коридор: ванная комната. Справа — дверь в комнату, в которой я буду ночевать до конца лета. Я поставила свой багаж в углу, огляделась. Словно ничего особенного: светлые обои с серебристым узором на них, простенькие занавески. Приоткрыла окно — в комнату пошло свежее утренний воздух. Утро только зажигалось над крышами других домов. Где-то красным вспыхнуло и погасло оконное стекло: то солнце встает против него. Цвиренькнул какую-то неизвестную птицу (на самом деле, пожалуй, вполне известен, просто это я в них ничего не соображаю). Город скоро проснется. Только тогда я действительно поняла, как устала. Это было очень долгое путешествие.