Джонни и Артур

Май 1949 Схватки стали приходить чаще. Джонни не засекал время по часам, но по ощущениям мог сказать, что они повторялись каждые пять-шесть минут. Некоторые были сильными, другие послабее, но все они перехватывали дыхание и заставляли его замирать на месте. Лежать не получалось, и Джонни ходил по сторожке из угла в угол, потому что Анатоль запретил ему высовываться. Было душно, они открыли все окна и двери, но Джонни не выходил за порог, потому что знал, что там было опасно – сейчас, когда сгущались сумерки, а он еще не запомнил, где и как лежали камни, он мог запросто запнуться и упасть. Это было бы крайне нежелательно. Анатоль приготовил ужин, но Джонни съел всего один небольшой кусочек хлеба, а потом только и делал, что пил воду. Его руки и ноги очень сильно отекли, потому что он по каким-то причинам больше не ходил в туалет. Отек был таким сильным, что он уже не мог сжать руку в кулак – пальцы начинали болеть и пульсировать. – Эй, Джонни, – сидя рядом с ним на кровати, ободряюще улыбнулся Анатоль. – А как это – быть с альфой? Очень страшно? – С альфой… нет, если ты ему веришь. Как и со всяким человеком, получается. Неважно, мужчина, женщина, альфа или омега… главное – верить. А когда ты узнал, что ты омега? – Уже когда сбежал и был пойман, – ответил Анатоль. – Я сбежал от Гилберта, потому что он бил меня. У меня были очень редкие течки, а когда они начинались, то могли длиться неделями, его это злило. После очередной течки я решил, что уйду и попробую найти место, где бы мне спрятаться. Месяц проработал помощником у одного сапожника, но потом он заподозрил что-то – ну, конечно, я же не брился, хотя был уже взрослым. И он пошел и настучал доктору какому-то. Тот приехал уже вместе с этим козлом. Ты его называешь мерзавцем. – О, понятно, – кивнул Джонни, опять задерживая дыхание на время схваток. Очередная волна боли и страха. Если бы рядом был хоть один человек, который знал бы, что такое роды, ему не было бы так страшно, но теперь Джонни совсем не мог расслабиться. Анатоль подождал, пока пройдут эти схватки, а потом спросил, можно ли было рассказывать дальше или Джонни хотел отдохнуть. – Нет-нет, говори со мной, – попросил Джонни. – Я хочу все знать, это важно. – Ну, в общем, этот козел подержал меня у себя, потом привез сюда. И за это время ни разу не было течки. Здесь он уже расслабился, стал при мне тут всяких людей принимать… ну, тех, кто по оплодотворению. Они еще гадали, где бы им сперму альф взять. Они вообще ничего не скрывали. С другой стороны… конечно, чего им еще бояться. Нечего бояться, я тут в центре пустоты, читать тогда еще не умел, даже календаря не знал. – Он тебя бил? – спросил Джонни, вытирая лоб платком. – Да. Ну… и все было. Все было. Сейчас уже не так тяжело вспоминать, но мне было очень противно. Одно дело Гилберт – с ним я был в течку, совсем ничего не помню. К тому же, Гилберт не красавец, конечно, но выглядит хотя бы нормально. И совсем другое дело этот козел, который мне даже не в отцы, а в деды годится. Но сил у него много, он и убить может, если захочет. – Это я знаю, – улыбнулся Джонни. – Я рад, что встретил тебя. Ты меня спас. Спасибо тебе. Спасибо, что ты приложил все силы и выжил. Поверить Лансу было страшно? Анатоль кивнул: – Да уж конечно. Когда тебя всю жизнь только и делают, что обманывают, тут забоишься поневоле. Но я подумал, что даже если Ланс обманет, даже если тоже будет где-то держать, я лучше буду трахаться с ним, чем со стариком, от которого разве что мертвечиной не несет. – Чтоб ему пусто было, – сквозь зубы процедил Джонни. – Надеюсь, он за все ответит. Я все для этого сделаю. Но сначала нужно не умереть. – Даже не думай. Ты еще тут пеленки стирать и развешивать будешь, – улыбнулся Анатоль, обнимая его. * В пять часов вечера позвонил Гаспар – Артур ждал этого звонка. Он пропустил ужин и не мог думать почти ни о чем другом. Вместе с Морисом они уже подготовили машины – проверили их ход, заправили и даже помыли. Они не сомневались, что сегодня ночью им придется перевозить ребят из общежития, поскольку раз уж Гаспара арестовали по столь нелепому обвинению, было очевидно, что Дерьмо собачье перешел в наступление. Артур очень сильно злился, он даже не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал нечто подобное. Ему хотелось просто разбить к чертям лицо этого человека, которое он видел только в газетах – Робби показал ему несколько разных фото, и Артур находил внешность этого Дерьма собачьего крайне неприятной. Это был пожилой человек, который явно был здоров для своего возраста, да и на немощного старика совсем не походил. Артур думал, что, наживаясь на чужом несчастье, этот мерзавец планировал прожить долгую жизнь. Гаспар сказал, что им дали три минуты, и Артур растерянно посмотрел на часы. Его сердце колотилось с момента, как в доме раздался звонок телефона, и сейчас он даже не мог нормально сфокусировать зрение. – Как ты себя чувствуешь? Тебе дают пить? Где ты находишься? – спросил он, прижимая трубку к уху и усаживаясь прямо на пол. Он принял звонок в гостиной, и Морис, сидевший в кресле, сразу выпрямился и даже пересел на самый край, понимая, что сейчас должен был произойти очень важный разговор. – Поступай, как считаешь нужным, – сказал Гаспар. – Но береги себя. Я люблю тебя, и я верю тебе, помни об этом. Что бы ты сегодня ни сделал, это будет правильным. Ты ведь понимаешь? Ты абсолютно свободен во всем, что не угрожает твоей жизни. – Тебе дают воду? – повторил Артур, прижимая руку к груди и стараясь хотя бы так унять сердце. – Да, в камере, где я нахожусь, есть умывальник с работающим краном, – ответил Гаспар, и в его голосе звучала улыбка. – Ты ведь понимаешь, что это значит? Рассел сейчас со мной. Ну, не рядом, просто в этом же здании. Его зарегистрировали как свидетеля, но для дачи показаний нужен следователь, которого еще нет. Мы будем ждать всю ночь, и Рассел не может вернуться домой, его просто не отпускают. – Как это не отпускают? – Есть люди, которые могут это сделать. Поэтому Морис тоже пусть будет осторожным. – Хорошо. Я люблю тебя, – тихо сказал Артур. – Береги себя, оставайся здоровым и заботься только об этом. Обо всем остальном позабочусь я. Они не говорили об обвинениях, потому что это было бессмысленно, они оба знали, что в том, что предъявили Гаспару, не было ни слова правды. С этим они ничего не могли сделать, но сейчас следовало подумать о другом – о том, что они еще могли изменить. Как же все-таки скверно получалось. Рассел застрял в полиции, Гаспар был арестован, а Роза уехала вместе с Робби. Никого из тех, кто принимал решения, не было на месте, но в общежитии оставались ребята. Артур рассказал Морису о том, что случилось с Расселом, и тот отреагировал на удивление спокойно. – Даже сейчас мое положение гораздо лучше твоего, – сказал Морис, снимая галстук. – Отец все-таки не арестован. Гаспар мой дядя, и я беспокоюсь, но все-таки ты боишься гораздо сильнее, и я не представляю, что ты чувствуешь. Но сейчас самое главное – не пустить по ветру то, во что Гаспар и отец вложили так много сил. Мы хотели вывезти всех ребят из борделя, и мы сделали это. Теперь нужно сохранить им жизни. – Я думаю, если Рассела оставили в полиции на сегодняшнюю ночь, то сегодня они и хотят что-то сделать с общежитием. Кто им помешает? Охрана там есть, конечно, но я не знаю этих людей – охранников. И Гаспар им платил, но никогда до конца не верил, – сказал Артур, внутренне восхищаясь присутствием духа Мориса. Морис кивнул. – Нам надо поехать и вывезти их куда-то. Может, сюда? Или в наш дом. Там сейчас кухарка, которую мама попросила присмотреть за Мариссой, вот она удивится такому количеству гостей. Мысль была хорошая, но Артур понимал ее риски. Гаспар и Рассел уже давно разобрали бы омег по домам – по пять в каждый дом, это было нормально, но сейчас никто не мог дать гарантий, что сюда не наведаются гости. Гаспара и Рассела заперли неспроста, к ним вполне могли наведаться и в дома. – Гаспар говорил, что дом, в котором меня держал Томас, уже продан, – вздыхая, сказал Артур. – А жаль. Это незаметное место вдали от города, было бы неплохо попросить Нейта принять там ребят хотя бы на ночь. Потом уже видно будет, надо хотя бы эту ночь пережить. Ему странным образом полегчало – если до звонка Гаспара он был в полной растерянности и разрывался от беспокойства за мужа, Джонни, Робби и всех, кто сейчас был далеко от дома, то теперь у него появилась вполне определенная задача, решением которой следовало заняться прямо сейчас. Это отвлекало и вместе с тем приводило в чувства. – Я бы предпочел квартиру, – сказал Морис. – Ты сказал, что тот домик далеко от города. Если это Дерьмо собачье туда наведается, некому будет даже их защитить. И что мы сделаем, даже если будем с ними? – Отхлещем кнутом, – недобро усмехаясь, ответил Артур. – Я не шучу. Я возьму с собой кнут, потому что не знаю, что может произойти. – Если бы я умел обращаться с кнутом, тоже взял бы с собой что-то подходящее, но увы, я даже с битой не умею толком работать, – засмеялся Морис. – Жаль, что Робби не снял квартиру. – Зато у Нейта все-таки есть квартира, – опять обращаясь к Нейту, вспомнил Артур. – Четырехкомнатная в хорошем районе. Гаспар говорил, что продал его загородные дома, включая тот, в котором я прожил некоторое время, чтобы купить квартиру для Нейта. Он сам попросил об этом. Может быть… Это, конечно, было слишком нагло, это было просто невероятно ужасно – просить об этом Нейта, но ситуация была отчаянной, и действовать следовало тоже очень решительно. Артур понимал, что просил о многом, но с другой стороны, если квартира находится в очень хорошо заселенном доме, то к ней подойти уже сложнее. Так просто из нее ребят уже не вывезешь. Нет закона, запрещающего омегам изредка появляться в городе, и даже если полиция по просьбе Дерьма собачьего захочет наведаться в квартиру, Нейт может просто сказать, что они пришли к нему всего на одну ночь. Они не будут шуметь и устраивать беспорядки, в этом Артур был уверен. – Значит, сейчас надо будет позвонить Нейту, – сказал он, снимая со стола записную книжку с номерами телефонов. – Надеюсь, он не сочтет меня последним наглецом. Нейт и так много для нас сделал, но сегодня я уже не знаю, к кому обратиться. * Дорога вносила свои коррективы в любые планы – из-за неровностей, объездов и прочих проблем они в восемь часов оказались не на нужном месте, а где-то рядом. К тому же, дальше дорога поворачивала в другую сторону – явно не туда, куда им было нужно. Робби очень нервничал, да и Роза тоже. Эд, который просидел почти шесть часов за рулем, был измотан, и хотя Робби периодически его подменял, все равно это было тяжело. От дороги отходила небольшая асфальтированная нить, которая вела, вроде, в нужную сторону, но была при этом слишком тонкой, чтобы быть полноценной дорогой. То есть это была даже не развилка – нить была такой тонкой, что едва походила на тротуар. – Я пойду, проверю, что там, – сказал Робби, вытаскивая фонарик. – Вы не выходите из машины. Это было не очень хорошо – оставлять Розу и Эда наедине, особенно после того, как Эд так ею восхищался, но теперь было уже не до тонких приличий. Робби пошарил по карманам, вытащил свой плотный пиджак, чтобы одеться и даже сделал несколько шагов в сторону этой асфальтированной дорожки, когда его окликнул Эд. – У меня нет табельного оружия, я ж разжалован, но все-таки я гражданин этой страны, – сказал он. – Так что я пойду, а ты сиди с дамой. Так было даже лучше. Робби поблагодарил его и вернулся в машину. Он уселся на пассажирское сидение впереди, и Роза похлопала его по плечу, дотягиваясь с заднего сидения. Она держала на коленях свой чемоданчик с медицинскими инструментами и предметами необходимости. – Ты держишься молодцом, – сказала она, улыбаясь. – Совсем не скажешь, что ты сильно нервничаешь. – Спасибо, – поблагодарил ее Робби. – Но в этом нет моей заслуги. Ничего другого просто не остается. – Я вот волнуюсь, – призналась Роза, убирая руку. – Муж и дети остались в городе, да и когда встретим Джонни, смогу ли я ему помочь? У него роды только через несколько дней, я знаю, но он определенно переживает, да и натерпелся сильно. Робби боялся не этого. Он боялся, что ребенок родился преждевременно, и его уже отняли. Пусть Филипп и был закрыт, но ведь Дерьмо собачье очень даже неплохо чувствовал себя, отнимая детей у других омег и используя их для своей выгоды. Джонни и малыш не были в безопасности, пока они находились так далеко. Через несколько минут к машине вернулся Эд – он шел с каким-то парнем, выглядевшим весьма удивленно. Робби сразу же вышел из машины. – Это Ланс, он работает охранником и смотрителем маяка, – сказал Эд. – Он хочет узнать, зачем нам понадобилась телеграфная станция. – Нам нужна не телеграфная станция, а акушер, который принимал роды у омег, – сказал Робби, подавая руку Лансу и крепко ее пожимая. – Мой супруг омега находится в этой стране, ему совсем скоро рожать. Я не знаю, здесь ли он. Но я хочу знать, где сейчас человек, который умеет принимать роды. Он, вероятно, в этой стране единственный. Ланс посмотрел на него очень внимательно – в свете фар его лицо казалось необычно острым, но даже такой яркий свет не мог скрыть, насколько этот человек устал. – Вы альфа? – спросил он. – Да. Я могу показать паспорт гражданина Петрии, – поспешил сказать Робби, вынимая из кармана документы. – И еще фотокопию свидетельства о заключении брака. Я действительно разыскиваю мужа. После тщательного изучения всех документов Ланс вернул их и сказал: – Машина вам здесь не поможет. А что за человек в машине? – спросил он. Поняв, что сейчас он говорил о ней, Роза тоже вышла из машины. – Я работала медсестрой, и поскольку мы едем за беременным омегой, мое присутствие здесь обязательно, я считаю, – серьезно сказала она. Ланс кивнул, еще раз неторопливо обводя их глазами. – Так значит, у Джонни будет такой вот ребенок, – сказал он, глядя на Робби. – С неразбавленной кровью, получается? Вот это да. – Вы видели его? – сам не понимая, как оказавшись рядом и схватив Ланса за плечи, спросил Робби. – Когда вы его видели в последний раз? Он здесь? – Вчера ночью и сегодня ранним утром я его видел. Он не здесь. Но я могу вас проводить. Это далековато, придется идти часа три, не меньше. Фонарик у вас хороший? Идти далеко, а на машине не проехать. Он на маяке. Робби почувствовал, будто взлетел над землей. Он даже не усомнился в словах Ланса, хотя тот вполне мог их и обмануть, конечно. Об этом подумала Роза, которая с довольно милой улыбкой предупредила: – Если вы нас решили надурачить, мы вас убьем. С нами полицейский, не забывайте об этом. Ланс рассмеялся и кивнул: – Хорошо, можете убить. Можете сделать что угодно, я не против. Только увезите его отсюда, пока он рожать не начал, я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. * Дозвониться до Нейта получилось только в седьмом часу, но зато он сразу согласился приехать и выслушать их просьбу. Как только Артур рассказал, в чем заключалось его дело, Нейт ответил, что должен был поехать домой, взять машину – она у него была еще новая – и вернуться, чтобы отправиться к общежитию. Опускалась ночь, и Артур также вполне мог взять машину, которую арендовал Робби с тех пор, как приехал в Аммос. Конечно, Робби по возможности передвигался на такси, поскольку не очень хорошо себя чувствовал, но ему все-таки было удобно держать в запасе свободную машину, чтобы всегда иметь свободный вариант. Теперь машина Гаспара, на которую у Артура имелись все документы и разрешения, была арестована, и о ней следовало забыть, но зато была временная машина Робби. Вначале они с Морисом ждали звонка и не отлучались из дома, а потом стало достаточно поздно, чтобы можно было беспрепятственно ездить по дорогам на чужом автомобиле. Артур имел самый скромный опыт вождения, но он вполне мог держаться следом за Морисом, который был более смелым и уверенным водителем. Нейт тоже совсем недавно получил права и чувствовал себя не самым лучшим образом. Кроме того, это был первый раз, когда он собирался куда-то поехать на своей машине. Что ж, достойный повод завести двигатель. Они собрались в доме в восемь часов, после чего выехали в общежитие – первым шел Морис, за ним Артур, а дальше Нейт. Они старались не отставать друг от друга, и радоваться тому, что дорога до завода была пустой – им, конечно, пришлось заехать на городскую часть, но она была короткой и не очень загруженной. Артур не чувствовал ни страха, ни волнения, сейчас он не боялся повредить машину, поскольку понимал, что любой денежный ущерб будет ничем в сравнении с тем, что происходило прямо сейчас. Беременный Джонни где-то в окружении непонятных людей, арестованный Гаспар и запертый с ним Рассел, Роза и Робби на пути в неизвестность, десять ребят в общежитии под угрозой столкновения с тем, кто превратил их жизнь в кошмар – что такое разбитая машина по сравнению с этой пропастью боли и отчаяния? Дорога заняла почти сорок минут, Морис старался не гнать даже по пустым трассам, поскольку понимал, что следом за ним шли два очень молодых водителя. Сейчас Артур, который на всякий случай взял с собой кнут, был готов абсолютно ко всему – даже к тому, что придется пустить это нехитрое оружие в ход. Трех машин вполне достаточно, чтобы вывезти десять человек за один раз, и поначалу Артур был просто уверен, что все будет очень быстро, но уже на месте его ждал очень неприятный сюрприз. Все буквально разваливалось – управляющий, который не связался с Расселом и не счел нужным никого предупредить, просто ушел домой, а охрана, нанятая для общежития, разбежалась, хотя всем охранникам заплатили на неделю вперед. Оставшиеся в общежитии ребята рассказали, что эти охранники просто ушли, ничего никому не сказав. Они, вероятно, не считали омег людьми, как и большая часть населения этой страны. Артур выслушал все эти новости, немного подумал и решил, что они все равно ничего не могли с этим сделать. Было темно, но пришлось выключить прожектор, чтобы с дороги никто не смог проследить за тем, что происходило у самого здания общежития. Машины Нейта и Мориса отъехали первыми, поскольку восьмерых ребят удалось уговорить сесть в них без всяких возражений. Возможно, это было связано с тем, что Реджи и Алоис, которые оставались вместе с Артуром, обещали взять самые ценные вещи – инструменты для работы, выкройки, немного еды и постельное белье. Артур говорил, что сейчас все это не имело значения, но Реджи и Алоис настаивали на том, что не могли все это оставить прямо сейчас, когда было непонятно, смогут они вернуться или нет. Можно было сколько угодно говорить им, что Артур и Морис сами все заберут и привезут – Реджи и Алоис считали, что лучше потратить полчаса прямо сейчас, чем потом создавать проблемы и отправлять других людей за этими вещами. Они ходили из комнаты в комнату, забирали постельное белье и вещи для работы, а также дневники и другие тетради, в которых ребята вели записи. Артур их понимал – когда они уехали из фермы-борделя, имея при себе только одежду, здесь им пришлось все начинать заново и при этом тратить чужие деньги. Они больше не могли так расточительствовать, поскольку худо-бедно разжились тут необходимыми вещами – они хотели забрать все это с собой, чтобы потом не создавать лишние расходы. Спорить сейчас не хотелось. Артур пообещал Нейту сам выехать на дорогу и добраться до своего дома – он попросил его не возвращаться сюда, чтобы показать путь до квартиры. Нейту и Морису было лучше ждать его в доме. Дорогу до своего дома Артур знал хорошо и вполне мог бы с ней справиться, у него не было в этом никаких сомнений. Сейчас, когда он преодолел неблизкий путь, следуя за Морисом и проверяя свои силы за рулем, он понимал, что мог сдюжить и больше. Чтобы было удобнее следить за дорогой, прожектор опять включили. Они сложили все наборы инструментов в два мешка, потом забрали простыни и наволочки, и Алоис отправился гасить свет во всех комнатах, но вернулся подозрительно рано. Артур и Реджи, ожидавшие его у входной двери, уже хотели спросить, что случилось, но вопросы неожиданно отпали сами собой – со стороны ворот прорезался свет, и послышался звук подъезжающих машин. К ним пожаловали гости. * Участившиеся схватки становились сильнее с каждым разом, Джонни даже казалось, что он терял сознание, до того становилось плохо. Причем дело было вовсе не в боли, с ней бы он справился – дело было в сердцебиении и дыхании. Он, казалось, дышал глубоко, но воздуха все равно не хватало. Схватки длились теперь уже по несколько минут кряду, и он совсем устал – он даже не помнил, как долго все это продолжалось. Ему так хотелось отдохнуть или вздремнуть, но он не мог этого сделать, потому что постоянно ожидал схваток. Он очень сильно вспотел, и Анатоль постоянно приносил ему чистые куски старой простыни, которые они успевали стирать в перерывах между схватками и развешивать на улице, чтобы они легче и быстрее высыхали. И сидеть на одном месте Джонни при этом не мог. Он осторожно ложился – бочком, чтобы случайно не навредить малышу. Это было непросто, но он действительно не мог лежать просто так, у него буквально зудели ноги, и горела поясница. Джонни ходил туда-сюда по сторожке, а когда начинались схватки, прислонялся к стене или опирался о стол, чтобы переждать. Ночь обещала быть долгой. Шел одиннадцатый час ночи, Джонни казалось, что он мучился уже целую вечность. Схватки накатывали все чаще, и Анатоль просил его дышать, потому что в особо острые моменты Джонни синел, невольно задерживая дыхание. Ему было очень страшно, и он ничего не мог с собой поделать, поскольку от него, казалось, не зависело ничего. Доктор говорил, что первые роды могут длиться от десяти часов до суток, но Джонни чувствовал себя так, словно ребенок был готов выйти из него уже сейчас – иногда схватки подпирали так сильно, что казалось, тело начинало натуживаться само по себе. В бедрах появлялось неприятное щекочущее ощущение, по пояснице разливалась боль, и она же охватывала живот, особенно нижнюю его часть, так что Джонни не знал, за что схватиться и в какую сторону стоит согнуться. Ноги держали его слабо, но он все еще не мог никак улечься. Сил оставалось все меньше, он метался по сторожке, обливаясь холодным потом. Анатоль предлагал ему пить, но Джонни уже не мог сделать ни глотка, потому что его начинало подташнивать от одной только мысли. Очень хотелось открыть окно или дверь, чтобы впустить больше воздуха, но Анатоль не разрешал это сделать – Джонни был весь мокрый, и даже если он переодевался, успевал взмокнуть заново всего за несколько минут. Когда очередные схватки застали его в середине сторожки, и он упал на колени, подстраховавшись руками, Анатоль накричал на него, заставляя улечься в постель. – Я боюсь, а вдруг он уже выходит, вдруг я сяду на его голову? – прошептал Джонни, подходя к столу и опираясь на него руками, а затем и вовсе наклоняясь так, чтобы можно было опереться на локти. – Лучше я так постою. – А рожать ты тоже стоя будешь? О, черт, Джонни! Последний выкрик был настолько отчаянным, что Джонни испуганно вскинулся и посмотрел на Анатоля – его лицо было испуганным, и он смотрел на пол, под ноги Джонни. Там растекалась лужа крови. – В кровать быстро! Я помогу тебе лечь, только больше не стой! Черт, ты стоишь и напрягаешься, из тебя уже кровь вытекает. Не смей умирать, Джонни, ты слышишь меня? – Я не… не умираю, – растерянно глядя на увеличивавшуюся лужу крови, прошептал Джонни. – Я же постель испачкаю. Надо постелить там… я сейчас… ну… что-нибудь старенькое, ладно? Не выдержав этого упрямства, Анатоль просто сорвался с места и, подхватив Джонни под локоть, повел к постели. Только теперь Джонни и почувствовал, как дрожали его ноги, причем вовсе не от боли – эта дрожь шла откуда-то изнутри, будто его распирало. – Малыш, кажется, сейчас выйдет, – все так же шепотом сказал он. – Я буду тужиться, а ты… ты, пожалуйста, не смотри. Не смотри, хорошо? Ты лучше побудь в башне, пока я буду тут… – С ума сошел? – вскипел Анатоль, помогая ему улечься и поправляя подушку. – Я буду здесь. А ты кричи как можно громче, чтобы тебя даже твой муж услышал. Кричи так громко, как только захочешь. * Первым делом они заперли двери, но свет гасить не стали – было и так уже слишком поздно, их явно заметили. Занавески на первом этаже были задернуты, и Реджи, подойдя к одному из окон, принялся считать. – Раз, два, три, четыре… пятый Хозяин. – Привез четверых на десять омег, – ухмыльнулся Алоис. – И будто даже знал, что охраны не будет. – А может, и знал, – кивнул Артур. – Ничего нельзя исключать и никому нельзя сейчас верить. Мы в любом случае должны уйти через задние окна. С той стороны. – Хмм… ладно, надо попытаться. Они оставили дверь запертой, но в нее никто даже не постучался. Реджинальд покачал головой, сокрушаясь: – Мы потратили драгоценные минуты, пока сидели здесь и смотрели на них. Они, наверное, тоже побежали за дом. Пока мы дойдем до задних окон, пока выберемся, как раз к ним в руки и выйдем. И здесь они тоже кое-кого оставили. Двоих человек и Хозяина. Хорошо, что другие ребята успели уехать. – Но вы-то не успели, – вздохнул Артур. Почему-то ему все еще не было страшно. Он был здесь, в хорошо знакомом месте, свободный, в окружении надежных людей. Вот Гаспар был за решеткой, совсем один, и теснили его люди, которым он уж точно верить не мог. Артур не чувствовал себя ответственным за жизни Алоиса и Реджинальда в той степени, в какой он бы ощущал это с Дином или Фебом. Алоис и Реджи были старше, они были жестче в своих решениях и на многое были готовы. – Закроем их в спальнях, – сказал Алоис. – Спрячемся сейчас в кухне или еще где-то… может, даже в чулане. Так будет удобнее. Они ожидают найти здесь десять человек, не меньше, но нас тут только трое. Надо спрятаться и дождаться, пока они начнут ходить по спальням. Каждого нужно закрыть по отдельности. Можно и по двое, конечно. – Это будет сложно, – сказал Реджи. – Они могут ходить по спальням и коридору одновременно. Что будем делать тогда? Кто-то поднимет шум, и тогда другие всполошатся. – Если закрыть хотя бы одного, уже будет неплохо, но сбегутся остальные трое, – вздохнул Артур. – Дерьмо собачье сидит в машине, и никуда оттуда не выходит, потому что он чертов трус. Ждет, когда ему всех выведут на веревочке. – Пусть ждет. Если закроем одного, останутся еще три, и тогда будет поровну. Ну, на каждого по одному. У Артура есть кнут, у меня шило, у Реджи тоже. Шило – хорошая вещь, – сказал Алоис. – Только держи шило крепче, – сказал Артур. – Но для начала, если столкнемся с ними, дайте мне ударить кнутом. Он все-таки очень длинный, не придется близко подходить. Если у них нет пистолетов, то кнутом можно сбить их с толку. Надо только отойти так, чтобы было проще схватить. Я спрячусь в спальне в самом конце коридора. Так будет проще закрыть кого-нибудь. Времени больше не было, они и так тут немало успели поболтать, прежде чем люди, обойдя все здание общежития, вернулись к парадной двери и принялись ее выламывать. К этому времени Артур уже был в спальне в самом конце коридора. В комнате напротив прятался Алоис, а Реджи ждал в кухне за плитой. У стены с внешней стороны проема стояла заранее подготовленная кухонная скалка, которой Артур планировал закрыть дверь, когда выскочит. У Алоиса для этого была подготовлена ножка от разобранного неделей ранее ссохшегося стула. В дверь постучались, и Артур затаил дыхание.