ассертивность

Болеть никто не любит, а Майкл Пейн с не самым крепким здоровьем особенно. Однако поход к врачу откладывает до последнего, несмотря на продолжительное время держащуюся температуру. Вынуждает отправиться в больницу его Уиллиям, и тут начинается череда анализов, обследований, осмотров узких специалистов. В очередной раз посетив иммунолога, Майкл получает новый список анализов, что ему нужно сдать, один из которых вызывает проходящий по спине мороз. — Сдача крови на ВИЧ? — спрашивает, смотря на выданную распечатку. Врач снимает очки, сцепляет пальцы и говорит спокойным, успокаивающим тоном: — Нам нужно перестраховаться. Ваша клиническая картина неясна, и подобный ответ иммунной реакции также можно свидетельствовать о наличии вируса иммунодефицита человека, да. — В голове сразу разворачивается страшная картина приближающейся смерти, Майкла охватывает дрожь. — Пожалуйста, не переживайте раньше времени, я практически всех пациентов отправляю на этот анализ… — Но вы сказали про клиническую картину… Что она подходит и под ВИЧ, — голос Майкла дрожит, он сжимает в руках лист, оставляя заломы под пальцами. — И под многие другие заболевания. Нам нужно исключить самое страшное, чтобы двигаться дальше. Майкла нисколько не успокаивает этот ответ, и он, словно в тумане, отправляется в процедурный кабинет на сдачу крови. Никакого диагноза нет, это лишь обследования, но он не может отпустить настигнувший его страх. — Вы какой-то бледненький, у вас всё в порядке с гемоглобином? — спрашивает медсестра, но Майкл почти не слышит её, он не уверен, что вообще дождётся результатов. Кажется, будто тревога сожрёт его куда раньше. Что он вообще должен делать? Как преподнести всё Уиллияму? Что скажут на работе? Его уволят? Возвращается домой на такси, у него нет даже сил дойти до остановки общественного транспорта, и в таком же тумане заходит в квартиру, где его ждёт Уиллиям, в ногах которого спит умиротворённо Кью. — Что сказал доктор? — спрашивает Уиллиям, целуя подошедшего Майкла в щёку. — Что причиной моей клинической картины может быть ВИЧ, — он валится на диван, смотря вперёд. Не то в пустоту, не то в никуда. Слова вырываются довольно спокойно, он и не подозревал, что это будет так просто. Ему физически необходима защита, необходимо поделиться с кем-то. Уиллиям откладывает ноутбук со своих колен и берёт Майкла за руку, переплетая пальцы. — Поехали, — говорит лишь. — Куда? — спрашивает Майкл не то обречённо, не то просто на автомате. — В СПИД-центр, сдадим экспресс-тест на ВИЧ, — говорит и встаёт, утягивая за собой Майкла. — Я уже сдал кровь сегодня, результаты будут завтра, — отвечает, но всё же встаёт и следует за Уиллиямом в прихожую. — А мы получим результаты уже сегодня и быстрее узнаем, что у тебя нет ВИЧ. — Уиллиям даже не переодевается, накидывает плащ поверх домашней одежды. — Нам неоткуда было заразиться. — А если есть?.. — Майкл не может остановить поток мыслей, что если заразился он, то, скорее всего, и Уиллиям, а значит, он пожизненно будет виноват перед ним. — Медицина уже давно шагнула вперёд. Сейчас ВИЧ-инфицированные люди живут полноценной жизнью, не испытывая никаких сложностей. Мы со всем справимся. — А если я и тебя заразил? — Говорю же, мы со всем справимся. Уиллиям внутри не так спокоен, как внешне. Он понимает, что нет смысла убеждать Майкла, что у него нет ВИЧ, поэтому приходится лишь говорить, что они всё преодолеют. И это абсолютная правда, но Уиллиям не может перестать переживать за Майкла, который даже после его гона чувствовал себя не лучшим образом. Отрицательный результат на ВИЧ не уберёт беспокойство, так как симптомы Майкла магическим образом не исчезнут. Свет его жизни гаснет с каждым днём, борясь с неведомой болезнью. Весь путь до СПИД-центра они молчат. Уиллиям крепко сжимает руль до побеления пальцев, нарушает скоростной режим, виляет между автомобилями, а Майкл смотрит в окно, пытаясь зацепить взгляд хоть за что-то, но каждую минуту просто растворяется в пучине своих мыслей. ВИЧ. Он перебирает в голове тысячу и одну ситуацию, в которой мог заразиться. Недавний порез о саморез в организации? На нём не было чужой крови. Последующая вакцинация от столбняка? Шприц вскрывали при нём. Татуировка, сделанная год назад? Всё также было одноразовым. В больнице их принимают сразу же, так как очередь отсутствует, и после взятия крови просят подождать двадцать минут, в течение которых Майкл не отпускает руку Уиллияма, сидит, прикрыв глаза, и молится. Сам не знает кому, но молится. Он ещё никогда в жизни не хотел так сильно получить отрицательный ответ. Ему уже не так страшно за себя. Лишь бы Уиллиям был в порядке. Лишь бы он не был заражён. У Майкла всего одно желание, которое он повторяет как мантру. Он переживёт что угодно, но не осознание, что навредил Уиллияму. Врач-вирусолог приглашает их в кабинет, и уже на этом моменте Майкл хочет зарыдать. Ему кажется, что будь результат отрицательным, их бы сразу оповестили и отпустили, однако этого не происходит. Врач протягивает каждому по небольшой распечатке, уточнив имена. Майкл бегает глазами по немногочисленным словам и, найдя нужные, начинает плакать. Уиллиям сразу же обнимает его, крепко прижимая к себе, и ищет причину слёз на листе, оставленном Майклом на своих коленях. «Не обнаружено» Уиллиям сдерживает расслабленный выдох и мягко улыбается, радуясь, что переживания Майкла нашли свой выход. Гладит по волосам, прижимая голову Майкла к своей груди. Он не думает о том, как ему сейчас неудобно стоять перед сидящим Майклом, не замечает занывшую поясницу. Всё это сейчас не имеет никакого значения. Его комфорт сейчас плачет в его объятиях, вцепившись в домашнюю футболку на спине. Уиллиям благодарит врача, прощается и выводит Майкла из кабинета, садится с ним в коридоре, давая выплакаться, гладит по спине и ждёт. Он и представить не мог, что Майкл пребывал в настолько сильном напряжении. Он покачивает его из стороны в сторону, перебирая волосы и целуя в макушку. Он не пытается ни развеселить, ни расслабить. Майклу нужно время. Они со всем справятся — Уиллиям слов на ветер не бросает. Все последующие приёмы врачей Уиллиям посещает вместе с Майклом. Температура так и не снижается, а по ночам Майкла порой лихорадит, что заставляет нервничать как Майкла, так и Уиллияма, что не всегда может сдерживаться и давит на врачей, требуя ответов. Ему не помогают никакие практики, медитации. Он просто хочет ответа. Как можно скорее. Он хочет, чтобы мучения Майкла закончились. Чтобы он вернулся к счастливой жизни. Он ночами не спит, проверяет температуру Майкла, дыхание, делает охлаждающие компрессы. Он бы хотел забрать все мучения себе, лишь свет его жизни не гас. — Сейчас вы пройдёте в кабинет 3В, вас сразу же примет докторка Вера О'Коннелл и проконсультирует по дальнейшим действиям, — говорит иммунолог на очередном приёме. — Вы что-то обнаружили? — требовательно спрашивает Уиллиям. — Докторка Вера всё объяснит вам, я в электронной карте оставил свои записи для неё, — снова объясняет врач, отказываясь продолжать диалог, чем не может не вызывать настороженность. Майкл просит Уиллияма быть сдержаннее, спокойнее, ведь медики делают всё, что в их силах, и Уиллиям прислушивается. Останавливается резко перед дверью в кабинет, прикрывает глаза, пытается отдышаться, а в это время Майкл читает надпись на двери: Омегологиня Вера О'Коннелл Уиллиям стучится и после разрешения заходит в кабинет, здороваясь с улыбающейся женщиной. — Майкл Пейн? — спрашивает она, и Майкл кивает. — Доктор Эдельштейн позвонил мне, и я уже ознакомилась с его выпиской… Значит, вам был поставлен диагноз бесплодие? — Майкл соглашается, вновь напрягается, пока Уиллиям не совсем понимает, к чему вопрос. Она не спрашивает стандартные вопросы про жалобы и причину визита. Так сразу переходит к делу. — Один из анализов показал, что вы беременны, — говорит докторка Вера, пока снова пробегается глазами по документу на экране компьютера. — Предлагаю сейчас сделать узи. Убедиться, что плод действительно есть. Майкл проходит за ширму, медленно раздевается, пытается успокоиться, ложась на кушетку, пока докторка Вера улыбается поддерживающе ему. Она делает несколько снимков во время узи, что-то замеряет на них, хмурит брови раз за разом. Майкл пытается разглядеть что-то на экране, но это недоступно ему. Затем, усадив на кресло, докторка Вера ощупывает матку и проводит визуальный осмотр, наносит на микроскопические стёкла смазку Майкла, объясняя, что это нужно для анализов. — Вы действительно беременны, — говорит она, на самом деле лишённая всякой радости, хотя обычно подобные новости объявляет с улыбкой. Они снова сидят в консультационном кабинете. — Но у вас воспаление, организм отвергает плод, есть угроза скорого выкидыша, но это меньшая из опасностей. Мне жаль. Майкл слушает её внимательно, кивает и, как только она заканчивает объяснять, почему такое могло вообще произойти, говорит твёрдо: — Я хочу аборт. — Майклу угрожает что-то? — тем временем обеспокоенно спрашивает Уиллиям. — Если мы удалим плод, то организм с нужной терапией быстро восстановится… Но вы уверены насчёт аборта? Это чудо, что вы смогли забеременеть. Шанс невелик, но можно попробовать побороться за ребёнка. — Я не хочу ни детей, ни умирать из-за них. Более того, я хотел бы обсудить возможность стерилизации. — Подобные слова выбивают докторку Веру из колеи на некоторое время. За свою практику она встречается со вторым случаем добровольной стерилизации. Она помогает сотням омег с диагнозом бесплодие обзавестись ребёнком, а теперь её просят лишить всякой возможности на это. И, честно говоря, она понимает Майкла. Искренне. — Вы хотите обсудить это с партнёром? — аккуратно спрашивает и после переводит взгляд на Уиллияма. — Ты же согласен? — Я поддержу любое решение, которое сбережёт твоё здоровье, — отвечает Уиллиям, поглаживая тыльную сторону руки Майкла большим пальцем. Согласно правилам, докторка Вера обязана дать минимум день на раздумья и лишь потом начинать процесс заполнения документов и подготовки к операции. Возвращается домой Майкл абсолютно спокойным. Он, наконец, получает ответ. Он знает причину его страданий. И он может от неё избавиться. Это не ВИЧ, не онкология, не аутоиммунное заболевание. Одна несложная операция, и всё закончится. Это не приносит радости, но дарит умиротворение. Скоро всё закончится. Скоро их жизнь вернёт свои краски. — Как ты чувствуешь себя? — спрашивает Уиллиям, пока они смотрят сериал, лёжа на диване, и он делает Майклу массаж ног. — Физически — не очень. Морально — замечательно. А ты? — отвечает ровным тоном. — А я рад. Рад, что скоро ты будешь абсолютно здоровым, — улыбается мягко, разминая свод стопы. — Ты уверен насчёт стерилизации? — Более чем. Не хочу подохнуть из-за ещё какой-нибудь беременности, что чудом застанет нас, — Майкл хмурится. Он любит детей, но плод в нём, что отравляет его организм, может вызывать лишь раздражение и желание избавиться от него. Он слишком долго боролся за качество своей жизни, чтобы отказываться от него. Их с Уиллиямом любовь находит тысячи проявлений себя, и Майкл не нуждается в ребёнке, который будет очередным, по мнению некоторых, следствием. С оформлением больничного нет никаких проблем, и назначена дата эндоскопической операции. Никаких анализов сдавать не приходится, потому что Майкл, кажется, и так за последнее время сдал на всё, что можно, поэтому он живёт эти незначительные дни до операции своей обычной жизнью: дорабатывает дни до своего больничного, рисует картины, выгуливает с Уиллиямом Кью, отдыхает за просмотром сериалов. Ограничения лишь в запрете секса и щадящей диете, что проблемой не является. В назначенный день Уиллиям отвозит Майкла в больницу, и как бы ему ни хотелось остаться, врачи выгоняют. В день операции и последующие, как говорят, пару дней видеться им не позволят, а результаты операции обещают сообщить по телефону. Уиллияма подобный расклад не устраивает, и он всё равно приезжает в больницу ко времени, назначенному на операцию, и все последующие часы изводит себя среди белых стен, пока к нему не выходят, чтобы сообщить об успешном проведении операции. Слово «реанимация» пугает Уиллияма до чёртиков, но его успокаивают, что в отделении реанимации Майкл пробудет лишь несколько часов и в случае стабилизации систем его переведут в стационар для дальнейшего наблюдения. Стандартная процедура, но легче от этого не становится. Так и происходит, и уже на следующий день им дают увидеться. Майкл уверяет, что чувствует себя немного уставшим, но в остальном замечательно. Восстановительная терапия уже начата, но и без неё результаты анализа крови говорят, что иммунная система приходит в норму, признаки воспаления практически сошли на нет. Майкл испытывает облегчение. Он и подумать никогда не мог, что будет столь счастлив избавиться от их с Уиллиямом ребёнка. Несмотря на усталость после операции и некоторые боли, которые считаются в восстановительном периоде нормой со слов врачей, он чувствует себя гораздо лучше. Не ощущает ни головной боли, ни учащённого пульса, что будто барабанами раздавался в его ушах до операции, ни дискомфорта в теле, который даже описать не мог внятно. — Я так хочу домой, — с улыбкой говорит Майкл, держа Уиллияма за руку, пока они ожидают выписку. — Уже скоро вернёмся. Кью соскучился по тебе, — и целует в щёку. В палату заходит докторка Вера со своей неизменной лучезарной улыбкой, держа в руках документы. — Прекрасно выглядите, — обращается она к Майклу, к щекам которого вернулся здоровый румянец. — Чувствую себя так же, — не может не улыбнуться в ответ. — Рада слышать, — она протягивает документы и начинает объяснять: — Тут выписка и рецепты. Сейчас пройдите в аптеку, чтобы получить лекарства, и можете ехать домой отдыхать. Рекомендуемый режим и даты следующих плановых визитов врача прописаны в последнем листе. Можете записаться к любому, если желаете, дело будет передано. — Так просто вы от меня не избавитесь, — смеется Майкл. Он бесконечно благодарен каждому медику, что причастен к его выздоровлению, но докторка Вера оставляет особый отпечаток в сердце Майкла благодаря своему профессионализму, сопровождающемуся поддерживающей улыбкой. Ни разу она не заставляла Майкла чувствовать себя некомфортно. — Значит, буду ждать вас. Напоминаю, что половой акт исключен минимум на месяц, — грозится пальцем она Уиллияму, и он, усмехнувшись, кивает. — В случае каких-либо недомоганий — приезжайте в больницу и звоните мне. Майкл с неимоверным облегчением садится в автомобиль. Он даже не задумывается о том, что у него больше никогда не будет течки. От этого его жизнь особо не изменится. Зато теперь он абсолютно уверен, что никакой зародившийся внутри него плод не заставит его умирать. Весь восстановительный период Уиллиям бегает вокруг Майкла, словно тот истекает кровью от пулевого ранения. Первое время он даже пытается сопровождать его в туалет, но получив жёсткий — не без смеха — отпор оставляет свои попытки и выражает заботу иными способами. Покупает компрессионную одежду, готовит еду на любой вкус и цвет, ежедневно меняет постельное бельё и убирается, чтобы Майкл «пылью не дышал». Майкл принимает всё с благодарностью, хоть и не может не посмеиваться и подшучивать. Первым выходом на улицу для Майкла оказывается прогулка с Кью, который будто чувствует, что сегодня надо быть осторожнее, не пытается натягивать поводок и тащить хозяев в своём направлении. И после полного восстановления Уиллиям возвращает Майкла в их прекрасный, но немного забытый годами совместной жизни букетно-конфетный период. Они чаще ходят на свидания, дома у них постоянно свежие цветы, и они впервые за долгое время отправляются в короткий отпуск на южный остров, где Кью видит море и заставляет Майкла с Уиллиямом долго и заливисто смеяться, когда вначале подбегает к кромке воды, а стоит волне разбиться и накрыть собой берег, как убегает, испугавшись. — Я бы хотел обсудить один момент, — говорит во время ужина Майкл, когда они уже как неделю вернулись из отпуска. Уиллиям переводит на него взор и приподнимает брови, давая понять, что слушает. — В свете последних событий мы забыли кое о чём важном. О нашей свадьбе. — Уиллиям улыбается, отпускает вилку и накрывает руку Майкла своей. — Ты уже готов? — спрашивает мягко. — Как никогда раньше, — Майкл достаёт телефон и протягивает Уиллияму с открытой заметкой. — Посмотри, я набросал список гостей. — Список оказывается весьма маленьким. Самые близкие общие друзья, Лисандр и родители Майкла. — Дополни его, кого бы ты хотел позвать. Уиллиям смотрит на столь выделяющееся среди имён слова «родители». — Ты говорил им, что мы выходим замуж? — спрашивает Уиллиям, не уточняя, про кого речь. Майкл и так понимает. — Нет, я так и не общаюсь с ними, но… Я действительно хочу, чтобы они пришли. Надеюсь, они хотя бы ответят на приглашение. Уиллиям кивает и дополняет список парой имён, но своих родителей не вписывает. Он не может простить им, что они не принимают Майкла. Не принимают свет жизни Уиллияма. Он уже звонил им, рассказал о своём намерении стать мужем Майкла, но они лишь в очередной раз сказали, что он этим портит себе жизнь. Уиллиям ответил: «Я этого не слышал, а вас никогда не видел. Прощайте». Не от всей жёсткости ему удаётся избавиться. Он не рассказывает Майклу об этом разговоре, не хочет вселять в его голову какие-либо сомнения. Особенно в столь шаткий для них период, когда Майкл набирает в весе из-за терапии после операции, перестаёт считать себя привлекательным для Уиллияма. Они теряют своё равновесие, сколько бы Уиллиям ни убеждал Майкла, что тот для него самый желанный, самый любимый и никакие килограммы не заставят его передумать. Он одинаково любит Майкла со скулами и Майкла с пухлыми щёчками. Потому что любит не за цифру на весах, не за тело и не за подтянутость кожи. Их любовь не за, а вопреки. Уиллиям выцеловывает всё тело Майкла: и мягкий живот, и объёмные бёдра; осыпает комплиментами, смотря точно в глаза, в которых звёзд больше, чем во всей вселенной. Параллельно с подготовкой к скромной свадебной церемонии они начинают ходить к психологу. И вместе, и индивидуально. Майкл учится принимать себя любым, учится не отвергать Уиллияма из-за своей неуверенности. А Уиллиям учится терпению, не прерывает Майкла, что бы тот ни говорил. Поддерживает любые начинания, не вмешивается в его терапию, если Майкл сам не хочет делиться с ним. Уиллиям понимает, что процесс этот длителен, но он уверен, что они справятся. Когда Майкл решает поменять питание и добавить больше активности, Уиллиям присоединяется. Если Майкл срывается, Уиллиям обязательно делает то же, чтобы исключить возможность появления чувства вины. — Я так хотел этот круассан, но мне было стыдно есть его без тебя, — отшучивается Уиллиям, и Майкл улыбается. Уиллиям, по совету психолога, не хвалит меняющуюся фигуру Майкла, а хвалит то, как он работает, старается. Каждый его шаг. Отмечает его развившуюся силу, шутит, что скоро Майкл его в объятиях задушит. Порой ему приходится наоборот оттормаживать Майкла, когда тот слишком урезает своё питание и наседает на тренировки до болей. — Что думаешь? — выходит Уиллиям из примерочной в синем костюме-тройке с платком вместо галстука. Майкл заливается смехом, не ожидая такого денди. — Ужасно, да? — нахмурившись, поправляет пиджак. — Нет-нет, что ты, просто это неожиданно. Но давай что-то… более расслабленное. Я не хочу на твоём фоне выглядеть странно, — отвечает Майкл, сидя на диване. Он для себя одежду на свадьбу уже купил, но Уиллияму не показывает. — Скорее будет наоборот, — закатывает глаза и возвращается в примерочную, где его ждут следующие костюмы. В итоге они останавливаются на довольно сдержанном льняном костюме двойке с прямыми брюками на высокой талии. Консультантка пытается убедить, что это повседневный костюм, но они отмахиваются. Он нравится обоим. В день церемонии Уиллиям, уже готовый, ожидает Майкла в зале, не давая Кью залезать на колени, чтобы не было шерсти на костюме, и не может не нервничать. Он понимает, что свадьба для них больше является формальностью, чтобы иметь все права супругов, предусмотренные законом. Он тревожится перед возможной встречей с родителями Майкла. Те так и не ответили на их приглашение. Майкл выходит из спальни в матовой шёлковой кофейного цвета рубашке, заправленной в белые классические шорты. Уиллиям был уверен, что никакая одежда не сможет произвести значительного эффекта, в чём только Уиллиям не видел Майкла и всегда считает прекрасным. Однако шорты… После всех мешковатых вещей, что Майкл носил в последнее время, скрывая за ними фигуру, Уиллиям не ожидал, что он решится облачиться в подобное, хоть ему до сих пор не удалось прийти в ту форму, в которой он был до операции. Уиллиям не видит на лице Майкла ни смущения, ни стеснения. Его свет, наконец, принял себя. Он сияет, как никогда раньше. Уиллиям после пары секунд откровенного залипания подбегает к нему, поднимает и кружит в объятиях. — Обворожительный, — и смотрит точно в глаза, в которых видит любовь. Любовь к себе, любовь к нему. Любовь к этому дню и этой жизни. Перед официальной церемонией Лисандр, что вызвался быть для них фотографом, делает несколько снимков в двух локациях, что подготовил для них: цветущий парк и улочка, застроенная старыми, но очаровательными и ухоженными зданиями, словно с работ стрит-фотографов. На самом деле, в списке Лисандра больше мест, но Майкл с Уиллиямом отказываются. Им хватит и того огромного количества фотографий, что они сделали. Когда такси подъезжает ко дворцу бракосочетания, у входа уже ждут гости и с улыбками встречают их. До церемонии остаются считанные минуты. А двоих приглашённых не хватает. — Дорогие женихи! Дорогие гости! Мы рады приветствовать Вас на официальной церемонии бракосочетания. — Регистратор слегка откашливается и продолжает. — Майкл Пейн, Уиллиям Харт, любовь — это истинное сокровище. Ваша жизнь связала вас, ваши судьбы, невидимой нитью. А сегодня мы являемся свидетелем образования вашей семьи, основа которой — любовь. Перед тем, как официально заключить ваш брак, я хотел бы услышать: является ли ваше желание свободным, добровольным и взаимным. — Регистратор переводит взгляд на Уиллияма с улыбкой. — Прошу ответить вас, Уиллиям Харт, хотите ли стать мужем для Майкла Пейна? — Да, — отвечает Уиллиям, смотря точно в глаза Майкла. — Майкл Пейн, согласны ли вы связать себя узами брака с Уиллиямом Хартом? — Согласен, — шепчет Майкл, но в абсолютной тишине зала это слово разносится эхом, вызывая улыбки гостей. И, конечно, Уиллияма. — Ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак. Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами. Майкл присаживается к столу слева, оставляет слегка трясущейся рукой подпись и передаёт документ Уиллияму, который также подписывает его. — Можете обменяться кольцами, — объявляет регистратор. Майкл с Уиллиямом специально попросили не упоминать обмен поцелуями. Им самим виднее, когда целовать друг друга. Роб торопливо ищет в нагрудном кармане пиджака кольцо и протягивает Уиллияму, а Лисандр — Майклу, и они аккуратно надевают их друг другу на безымянные пальцы. Уиллиям нервно улыбается, когда кольцо застревает между фаланг на суставе Майкла, но, немного прокрутив его, всё же помещает на законное место. — Дорогие Майкл Пейн и Уиллиям Харт, я вручаю вам ваш первый совместный документ и поздравляю с рождением вашей семьи. После короткого поцелуя, который Уиллиям оставляет на губах Майкла после принятия документа, к ним подходят гости и начинают поздравлять, расцеловывать в щёки, вытирая глаза от слёз. Все, кроме двух приглашённых, которые так и не приехали. После официальной церемонии все отправляются в ресторан, где Уиллиям и Майкл забронировали стол на одиннадцать персон. И пусть пока их только девять, но Майкл просит не убирать приборы. Он всё ещё ждёт. Ждёт тех, кто так и не приходит. — Я уверен, у них есть причина, — шепчет Уиллиям, сжимая руку Майкла, пока все заняты весьма громкими обсуждениями после нескольких бутылок соджу. — Не надо оправдывать их, — отвечает Майкл, поглядывая на экран телефон, где минута сменяет другую. Быть может, они опаздывают. Быть может, что-то случилось. Но Майкл уже не может верить, остаётся только надеяться. Он в очередной раз бросает глаза на телефон и видит пришедшее сообщение. От отца. «Поздравляю» Майкл улыбается, пусть и не без горести, и в ответ отсылает их с Уиллиямом фотографию, сделанную после церемонии, с подписью «спасибо». И не может не заплакать, когда видит ответ. «Ты очень красивый, сынок» Уиллиям обнимает его, целуя в макушку, и показывает гостям, чтобы не обращали внимания. Майкл плачет, но с улыбкой, в которой и боль, и любовь. — Уберите посуду с тех мест, — просит официантов Майкл, показывая на незанятые места. Его глаза красные, но он успокаивается. Целует Уиллияма коротко, чем вызывает восторженные крики друзей, и смущённо отстраняется. — Я люблю тебя, — шепчет Майкл, сжимая руку Уиллияма. — Люблю. И сегодня, и завтра, и в каждом из миров, — и Уиллиям целует руку Майкла.