как ты там, родной?
***
на столе наше фото, а меня все трясёт релакс релакс релакс снимает усталость настойка из трав и тёплая ванна с сигарой но душу не излечить ни сном, ни травяным чаем на кухне твои ключи, о боже, как я скучаю…
***
космос считает каждый день без вити очередным адским испытанием - сердце окаменело после его смерти, а эмоции стёрлись будто их и не было вовсе. во владивостоке поддерживает его братва кабана, который сам обосновался в нижнем новгороде, однако почти всех приближённых раскидал по россии и миру. космос пьёт стопку за стопкой и, кажется, вообще не пьянеет. ему больно, пусто, он не слышит больше голоса пчёлы, который просит его прекращать бухать, не ощущает его рук, которые ложатся на плечи и чуть сжимают в такой маленькой массажной ласке, не чувствует его мягких губ на своих собственных - он чувствует лишь спёртый воздух в маленькой съёмной квартирке. открывая окно, он смотрел на небо и грустно улыбался - витька его, наверное, сейчас где-то там, наверху, ворчит и ругается, мол какого чёрта он, космос, себя водкой заливает. холмогоров прикрывает глаза и лишь одними губами спрашивает: — как ты там, родной?***
как ты там? как ты там? есть ли тот, кто целует нежно по утрам как ты там? как ты там? тепло ли тебе, кто сегодня придёт во сне как ты там? ну, как ты там? я скучаю так по твоим рукам как ты там, как ты там? я знаю, что время лечит, но мне пока не легче…
***
возвращаясь в москву, он испытывает отвращение - к самому себе, к городу и к колющему сердцу, которое до сих пор напоминает ему, что он не спас свой единственный смысл жизни. зима в москве превратилась в грязь, так как плюсовая температура, пришедшая почти сразу после минусовой, сделала своё дело и превратила снег в кашу. от этого становилось мерзко и некомфортно, поэтому, хлюпая ботинками по асфальту, кос спешит зайти в подъезд. квартира уже 8 лет пустует без своих хозяев и похожа на заброшенную квартиру в припяти, вот только вещи не разграблены и не царит лютый беспорядок, просто пылью пахнет и воздух спёрт. он кладёт ключи на прихожей и сразу идёт на кухню, будто надеясь застать там целого и невредимого пчёлкина. витька стоит возле плиты и жарит недавно почищенную и закинутую на сковороду картошку, а затем оборачивается в сторону проёма, где уже стоял космос с букетом белых роз и улыбался. он только из командировки. — космос юрьевич, а вы всё мне цветы приносите. мне их уже ставить некуда. холмогоров хмыкает и затягивает блондина в нежный поцелуй, прижимая к себе за талию всё ближе и ближе. пчёла тогда ему губу до крови прикусил, хохотнул, отстранившись, и вернулся к сковороде с картошкой. сейчас это воспоминание заставляло космоса, вслушивающегося в тишину кухни, улыбаться. как тогда.***
я умираю как будто каждое утро эти мысли по кругу, как же мы друг без друга если ты правда сможешь, то и я тоже релакс релакс релакс, но это так сложно не думать о нас, похоже я безнадёжен ведь душу не излечить ни сном, ни травяным чаем почему ты молчишь, мне так тебя не хватает…
***
офис на цветном совсем не изменился с его последнего нахождения здесь - ремонт не делался, окна не менялись, а саша всё ещё сидит в своём кожаном кресле с инициалами «А.Б» как депутат государственной думы. он отомстил за пчёлу тогда с космосом на пару - каверина с максом грохнули, а тела где-то спрятали. кос не помнил где, да и не хотел помнить. ему всё равно. саша встречает старого друга радушно, обнимает крепко-крепко и замечает, как космоса потрепала жизнь - на волосах уже выступила седина в некоторых местах, кожа начала покрываться морщинами, а под глазами показались огромные мешки. белов тоже уже не молодой, однако, выглядит получше. их разговор недолгий - холмогоров приехал сюда за машиной вити, а ключи были только у сани, которые тот любезно ему отдаёт. 600-ый мерс внутри всё ещё пахнет одеколоном вити и полиролью - пчёлкин заботился о своей машине сильнее чем о космосе[сарказм]. раз в месяц на полную мойку, обязательная поездка на сто и «космос, положи ключи от моей машины». холмогоров усмехается и гладит руль руками, а после проворачивает ключ зажигания. не заводится. — давай, детка, ты можешь. рёв двигателя звучит как облегчение и он медленно трогается с места, выезжая на проезжую часть и выдвигаясь в сторону того самого кладбища, где захоронили пчёлу. по дороге он покупает букет белых роз, надеясь, что на него не обрушится божья кара за белый цвет на «чёрной» земле, и чувствует, что он не сможет жить вот так, воспоминаниями и прошлым, витей. без него жизнь не та… могила засыпана снегом, никаких цветов тут уже и близко нет, видно, что за ней давно не ухаживали. положив цветы, космос садится на корточки, закуривая сигарету, а потом шепчет тихое «прости, что так долго не приходил», делая очередную затяжку. пчёлкин его услышит, пчёлкин сейчас наверняка где-то за его спиной стоит и грустно улыбается пока он не видит. а потом кос снова задаёт фотографии на памятнике тот самый вопрос: — ну как ты там, родной?***
как ты там? как ты там? есть ли тот, кто целует нежно по утрам как ты там? как ты там? тепло ли тебе, кто сегодня придёт во сне как ты там? ну, как ты там? я скучаю так по твоим рукам как ты там, как ты там? я знаю, что время лечит, но мне пока не легче…
***
космос умирает в 2010 году от разрыва сердца в их с витей квартире.
***
— ну как ты, родной? — ты теперь со мной, а значит всё уже хорошо…
***
как ты там? как ты там? есть ли тот, кто целует нежно по утрам как ты там? как ты там? тепло ли тебе, кто сегодня придёт во сне как ты там? Ну, как ты там? я скучаю так по твоим рукам как ты там, как ты там? я знаю, что время лечит, но мне пока не легче…
