frozen pizza

      – Опять разрядился…       Грегори недовольно супит нос и раздражённо трясёт фонариком, стоило мелькающему по полумраку огромной пиццерии островку света начать тускнеть и меркнуть, выдавливая из себя последние капли энергии. Ничего не оставалось делать, как тихо ругнуться себе под нос о подлости хилого прибора и покорно, злостно фыркая и ругаясь, поплестись обратно к зарядной станции.       Петляя по сцене сквозь скопище дотошной охраны, которая не давала и продыху, Грегори сквозь бьющуюся из колонок громкую музыку прислушивался к шагам Рокси и её голосу. Судя по всему, находилась она довольно далеко, бродила меж телефонных будок и издавала звук “вынюхивания”, как будто это и вправду поможет ей найти маленького нарушителя порядка. Бывало, Грегори, крадучись проскальзывая мимо робота-охранника, что с фонариком вертелся вокруг своей оси, как поломанная юла, замечал на неработающем эскалаторе макушку спускающейся волчицы.       – Ты потерялся? – самолюбиво произносила она, неуклюже с грохотом ступая по железным ступеням.       “Да тут потеряться десять раз можно”, – закатывая глаза, мысленно ворчал Грегори, изредка подымая голову к самому непроглядному до головокружения высокому потолку развлекательного центра.       Размеры этого здания с одной стороны впечатляли, а с другой – пугали до дрожи необъятными пространствами. Который час Грегори бродил по пицца-плексу, в каких уголках не бывал и куда только не забредал, он до сих пор не мог поверить, что пиццерия может быть настолько огромной. Даже не так – она бесконечна, как вселенная. Казалось, крыша здания доходила до самых звёзд, а подвалы и цокольные этажи прорывались тоннелями до самого ядра Земли. Если в разгар дня, когда дети сюда валами стремились объесться пиццей и попрыгать в бассейн с разноцветными шарами в детском саду, пиццерия всегда вызывала восторг, восхищение, полную свободу движений и стремление побывать везде, начиная с обычных игровых автоматов и заканчивая концертом аниматроников, то ночью всё, что вызывало радость и веселье, теперь навевало страх, тревогу и панику.       Пусть тут и до сих пор пахло соусом барбекю от пиццы и апельсиновой фаз-газировкой, прямо как перед закрытием, Грегори чувствовал дикий дискомфорт, одинокой пылинкой плутая по до холода просторным сценам и залам – таким пустынным и мрачным – среди аниматроников и охранников, которые без передышки искали его. К тому же где-то ещё ходила Ванесса – ей-то точно попадаться на глаза совсем не хотелось.       Потирая одной рукой забугрившуюся мурашками кожу на плече – вся пиццерия невольно окаймилась неприятным холодком, – Грегори с высунутым языком вставляет фонарик в зарядную станцию, а после судорожно оглядывает позади себя зал, кишащую охранниками, словно осиное гнездо, и опасается увидеть не упокоенную Роксану, которая не переставала озвучивать самолюбивые реплики:       – Могу поспорить, я нравлюсь тебе больше всех.       “Даже не надейся”, – вновь мысленно отвечает ей Грегори, забирая обратно полностью заряженный фонарик и не отрывая настороженного взгляда с зала, больше похожего для Грегори на сплошное минное поле.       Понимая, что ему пока больше ничего не угрожает, Грегори с усталым вздохом включает фаз-часы на запястье. Утомлённо смотрит на цифровые коридоры, этажи, залы; видит бирюзовую иконку Фредди, оставленного возле зарядной капсулы; листает сообщения от работников пиццерии и жалобы посетителей; и через камеры изучает местоположение бесцельно блуждающих по этажам двух аниматроников.       Поначалу Грегори, преисполненный сил и энергии, со всех ног побежал бы к Фредди, чтобы потом вместе с ним пойти на гонки Рокси. Но именно в этот момент, когда со сцены голосила музыка, слышалось жужжание механизма охранников и раздавался надменный голос Рокси, внутри Грегори что-то перемкнуло. Он на мгновение замер возле зарядной станции, как под гипнозом, пусто и неотрывно смотрел куда-то перед собой сухими глазами, поддёрнутые мутью из-за явного отсутствия сна, и, погружённый в собственные мысли, пальцами бездумно теребил пластырь на подбородке.       Странная усталость настигла Грегори внезапно со спины, как дикая рысь из дремучего леса. И неудивительно, ведь он всю ночь пробегал по пиццерии, прячась от охранников и каждый раз испытывая страх, когда мимо его укрытия проходил кто-то из аниматроников, и толком даже не остановился в укромном уголке для отдыха. Грегори совсем забылся во всей этой бессмысленной погоне, и только сейчас удосужился прислушаться к собственному телу, которое очень хотело отдохнуть.       Грегори томно вздыхает, в лёгкой истоме покачиваясь на ногах с боку на бок, чувствуя, что вот-вот завалится. Невольно вспоминаются озлобленные, но вполне правдивые слова Луны: “Пора баеньки… Ты уже должен спать…”. И Грегори с удовольствием подремал хотя бы часик, но мест подходящих для спокойного сна у него на примете не было. Если заснёт даже в мусорном баке, всё равно окажется в уязвимом состоянии, в котором его легко будет поймать – тем более такой вариант полностью отпадает, стоит только вспомнить манию Чики копаться в мусоре.       Грегори ничего не находит лучше, как тихонько усесться в тени под зарядной станцией. Он устал – ужасно устал. А он просто зашёл в пиццерию, чтобы глазком посмотреть на знаменитый центр изнутри, хотя бы издали понаблюдать за выступлением аниматроников на сцене и поворовать со столов подсохшие корочки от кусков пиццы (Грегори до сих пор не понимает, как дети могут оставлять на тарелке корки от пиццы, ведь это самое вкусное, что от них остаётся), и в итоге вляпался в какую-то историю. Игра явно не стоила таких свеч.       Грегори обнимает собственные колени и кладёт на них подбородок, прислушиваясь к различным звукам пиццерии и наблюдая за безрезультатными попытками охраны его найти. Рокси что-то там бубнила себе под нос, может, нахваливала себя или звала притаившегося где-то мальчика, но Грегори уже не слышал, поскольку та отошла на довольно приличное расстояние. И поделом, ему это лишь на руку.       Сон так и норовился погрузить сознание в глубокое забвение, обременяя веки и навевая какие-то странные мысли, но Грегори упрямо тёр ладошками глаза и утробно мычал, стараясь не засыпать. Как же он устал, Господи, как он устал… И чёрт его дёрнул сюда сунуться – знал бы, обходил бы эту треклятую пиццерию десятой дорогой. А ведь Грегори было известно из газетных новостей, что в этом развлекательном центре таинственным образом пропадают дети, и дотоле не понятно – живы они или давно мертвы. Но разве это остановит ребёнка, полностью порабощённого собственным ненасытным любопытством? Тем более со скуки жаждущего хотя бы мизерного веселья и чего-то нового, помимо однообразной жизни на улице в картонной коробке?       “Я уже должен идти к Фредди”, – вдруг подумал Грегори, с огорчением осознавая, что если он будет и дальше так сидеть, то точно заснёт, и тут же из фаз-часов раздаётся немного взволнованный роботизированный голос Фредди:       – Грегори? Ты где?       Тот заметно вздрагивает, возвращаемый из лёгкой полудрёмы, и, приблизив руку с часами к своему лицу, как-то нехотя отвечает:       – Я возле сцены, Фредди, у зарядки для фонарика, – на секунду Грегори закусывает нижнюю губу, – решил остановиться на минуту…       – Прекрасно, а то я уже подумал, что с тобой беда приключилась – на связь довольно долго не выходил, – с радостной интонацией запричитал Фредди, но потом забеспокоился, ненароком прервав себя: – У тебя такой подавленный голос… Что-то случилось, звезда?       Тёплая забота невольно слышится в, казалось, механическом бездушном голосе Фредди, что каждый раз заставляла сердце Грегори дрогнуть в распыляемой всю грудную клетку растроганности. Но он не подал виду, продолжая сохранять серьёзность и стойкость, что совсем не присуще его возрасту – маленький мальчик, всё-таки.       – Ничего не случилось, я просто устал, – от чего-то нахмурившись, отнекивался Грегори.       – Ох, я могу прийти и забрать тебя, если хочешь… – начал осторожно предлагать Фредди.       – Не надо, я сам справлюсь, – стараясь придать своему голосу твёрдости, сухо сказал Грегори. – У тебя заряд не бесконечный, поэтому не нужно бегать за мной лишний раз.       – Как скажешь, Грегори, – вздыхает Фредди, вновь услышав из уст мальчишки столь резкие слова в его адрес – даже с Фредди он бывает груб, но говорит это всё явно не зла и совсем неосознанно, и Фредди это прекрасно понимал. – Только ты там не задерживайся. До открытия пиццерии осталось немного, и нам нужно поторопиться.       – Я знаю, – поморщившись, протяжно и несколько капризно отвечает Грегори. – Сейчас пять минут посижу и прибегу.       – Неужто ты так устал? – возвращая себе привычный тёплый, полный заботливости тон, также осторожно спрашивает Фредди. – Потерпи ещё немного, звезда. Мы ведь почти у цели, нам не стоит прямо сейчас опускать руки и просто так сдаваться. Скоро мы дойдём до главного выхода, и ты вернёшься домой, я тебе обещаю.       “Домой, – саркастично думает Грегори, – Был бы у меня дом ещё”.       Грегори мрачно примолк, и Фредди на той стороне линии тоже замолчал. Грегори ведь ещё не рассказывал своему новому роботизированному приятелю о собственном образе жизни. Фредди, конечно, неоднократно спрашивал, откуда он, чей, где и кто его родители? Но Грегори пытался об этом умалчивать и предпочитал вообще не заикаться о себе. Не укрылось от него, что Фредди довольно заботлив и тактичен к детям, поэтому, если он узнает правду о Грегори, начнёт его жалеть, лишний раз опекать и стараться сделать так, что бы он не чувствовал себя одиноко.       Это будет мило с его стороны, правда. Но почему-то гордость Грегори была схожа с нынешней гордыней Рокси, которая до сих пор продолжала себя возвышать и самолюбиво вилять пышным волчьим хвостом. Воспитанный суровостью улицы, Грегори как-то презренно относился к заботе в его сторону, не любил сопливые сюсюканья и привык всё делать ожесточённо и неумолимо, как бы страшно и голодно не было. И сейчас Грегори едва уверил Фредди, что с ним всё хорошо, он просто отдыхает под зарядной станцией для фонарика и чутко прислушивается к суетливой охране.       Неожиданно чуть поблизости проходит Рокси и выдаёт очередную реплику, которая вырвала Грегори из его мыслей:       – Ты голоден?       Этот несуразный вопрос словно призвал приступ голода у ребёнка, и от этого живот Грегори протяжно и навязчиво урчит, требуя пищи.       “И как ты догадалась?”, – у себя в голове с иронией думает Грегори, не скупившись на том, чтобы не передразнить горделивый образ Рокси.       – Фредди, – вдруг тихонько говорит он в фаз-часы.       – Что такое? – мгновенно отзывается тот.       – Ты не знаешь, тут поблизости нет никаких закусочных или кладовых с едой? – спрашивает Грегори и медленно встаёт с пола, дожидаясь, когда Рокси снова исчезнет с его поля зрения.       – А ты хочешь есть? – интересуется Фредди.       – Немного, – поморщившись, отвечает Грегори, слыша очередное урчание собственного пустого желудка.       – Хм, – Фредди на секунду задумывается. – Над сценой есть одна закусочная. Может, найдёшь там что-нибудь для себя съедобное.       – Я понял, – кивает Грегори. – Спасибо.       – Только аккуратно, не привлеки внимание Чики, – предупреждает его Фредди. – Как только “подзарядишься”, беги ко мне или позови. Найдёшь меня по фаз-часам, – и отключается с характерным писком часов.

***

      За пару минут Грегори оказался в закусочной и зашёл на кухню, находящуюся за стойкой для раздачи заказов, в которую он плотно закрыл дверь, дабы Чика случайно не наведалась сюда. В первую очередь Грегори заглянул в заскорузлый морозильник, где нашёл, видимо, давно всеми забытую замороженную пиццу, тщательно завёрнутую в целлофановые пакеты. Удача явно улыбнулась ему, потому что рядом ещё и оказалась микроволновая печь, как раз предназначенная для разогрева пиццы.       Пицца благополучно отправилась в печь, а Грегори в ожидании под равномерный густой и такой уютный жужжащий шум микроволновки осматривал через фаз-часы по камерам коридор возле закусочной на наличие незваных гостей. За дверью кухни, меж круглых столиков, всё также обыденно блуждал охранник с фонариком, но он мало волновал Грегори, ибо тот даже на кухню не заглядывал.       Охранники в пиццерии порою бывают так глупы и небдительны от слова совсем.       Помимо пиццы тут ещё находился холодильник с различными напитками, однако тот почему-то был закрыт на ключ. Грегори, конечно, мог разбить стекло на дверце холодильника и спокойно взять банку холодной фаз-газировки, но заниматься варварством охоты у него особо не было. Тем более вдруг на нём стоит система сигнализации – привлекать внимание охраны в таком положении было бы крайне глупо и опасно, Фредди на помощь прийти точно не успеет.       Приморенный скукой Грегори, стоя возле разогревающей пиццы, время от времени щёлкал кнопкой фонарика и без эмоций наблюдал, как на плиточном чёрно-белом полу то появляется, то исчезает бледно-жёлтое пятно света. Фредди больше ничего не говорил из фаз-часов, музыка глухо доносилась со сцены, колёсики охранника высоко жужжали изредка за дверью, а Рокси так вообще перестало быть слышно. Полное одиночество и в какой-то мере покой.       В такой обстановке, когда не было надобности прятаться и убегать, Грегори впервые задумался – а что он будет делать дальше, когда покинет пиццерию? Волей-неволей, хоть и за одну ночь его тут “потрепали” знатно, жизнь его обрела небольшой судьбоносный поворот и перевернула всё с ног на голову. Пусть ночью в пиццерии и происходит всякая чертовщина и скользкой страх необъятных пространств холодил грудь, стоило здесь только остаться одному, Грегори, под гнётом ужаса и неизвестности, обрёл себе нового и единственного друга. Да, тот совершенно не живой, обычный бездушный аниматроник, сделанный из железа и запрограммированный развлекать детей, но Фредди единственный, кто так тепло и трепетно заботился о Грегори, хоть и в его эндо-скелете, за металлической тускло-рыжей грудью, отсутствовала душа.       Однако сложно утверждать, что её действительно нет у Фредди.       Неужели он, покинув пиццерию, вместе с этим и покинет Фредди? Единственного друга, взявшего его под своё крыло и помогающего ему выбраться отсюда целым и невредимым? Внешне Грегори, конечно, показывает, что он в этой заботе не нуждается, что он вполне самостоятельный и закалённый ко всем невзгодам, но глубоко внутри, в районе живота, изредка распирало теплом даже от банального вопроса Фредди, всё ли с ним в порядке, словно там разогревалась замороженная пицца. Может, Грегори всё-таки уговорит Фредди уйти вместе с ним? Ему же тут совсем не место среди непонятного зла на детей и одичавших анимотроников? Остаётся только надеятся.       Грегори угрюмо шмыгает носом, созерцая по камерам коридор подле закусочной, где всё никак не уймётся охрана. Пицца грелась нерасторопно, и Грегори через мутноватое окошко микроволновки мог спокойно видеть, как пицца крутиться на тарелочке и на ней постепенно плавится сыр. Даже знакомый аппетитный запах сочился из печи и ещё больше раздразнивал голод, заставляя рот наполниться слюной.       В конце концов Грегори не смог больше держать себя в руках, поэтому, не дожидаясь полной готовности, вытащил пиццу из разгорячённой печи и принялся жадно поедать, чем-то уподобляясь Чике, которая не упускала возможности заглянуть в мусорную кучу, с зверским аппетитом уплетая тухлые объедки. Пицца ещё не успела полностью пропечься и пропитаться сыром, но изголодавшемуся Грегори было на это глубоко плевать с высочайшей колокольни. Самое главное насытиться и на некоторое время побыть тем самым счастливым ребёнком, который на вечеринке в пиццерии небрежно поедает кусок желаемой пиццы. Только Грегори достался кусок с полусырым тестом и твёрдым засохшим сыром, однако он не был столь привередлив.       – Ну что, звезда, ты нашёл себе что-нибудь? – неожиданно раздался голос Фредди из фаз-часов.       Грегори, привыкший к тому, что с ним на данный момент никто не разговаривает, чуть не подавился разваренным помидором, и его расслабленные спокойствием тело мгновенно напряглось и привычно дёрнулось с целью побега. Но Грегори всё равно остался на месте, как только осознал, что это его пресловутый друг решил его потревожить.       – Фредди, не мешай, я ем! – с ноткой возмущения и набитым ртом гаркнул на часы Грегори.       Из часов послышался виноватый смех.       – Прости, Грегори, я просто хотел убедиться, что ты не попал в неприятности, – объяснился Фредди.       Грегори на это молча фыркнул, запихивая остатки пиццы себе в рот. Отряхнув ладони от крошек, он поднялся на ноги и вновь посмотрел в коридор через камеры: охрана суетилась, Рокси поблизости не было, поэтому Грегори спокойно вышел из закусочной, миновав одного охранника, и побежал к зарядной капсуле, где его уже ждал Фредди.       Уставший Грегори до гонок Рокси решил добраться внутри Фредди. Чувствуя себя уже полностью в безопасности и шумно посапывая в полудрёме, Грегори сжался в комочек и уткнулся носом себе в колени, чуть укачиваемый тяжёлой походкой Фредди. Снаружи что-то происходило, Фредди молчал, а Грегори одиноко притаился в холодном тесном брюхе, как одинокая замороженная пицца в глубине заскорузлого морозильника.