Камни

Мальчишка, не смотря на жаркий полдень — тренировался. Под навесом, конечно, но это явно, ему непривычному к жаре, мало помогало. Пот с того катился градом, хотя посмотреть на него, взмокшего и сосредоточенного, конечно, было приятно. — И что же мешает вам, юноша, вставать пораньше? Не мучились бы сейчас. Религия или иные убеждения? — Прокомментировал состояние оруженосца Рокэ. Не удержался. Это было выше его сил. Уж очень интересно юноша реагировал. Язвительности в его словах словно и не замечая. И это было еще одним — почему Рокэ так старательно капал ядом в сторону оруженосца. Тот то ли был слишком хорошо воспитан, толи излишне незамутнен, но обижаться словно и не умел. По крайней мере на что-то несерьезное со стороны Рокэ. На язвительность улыбался — словно не улавливая яда в словах, на прямые оскорбления, которые было невозможно истолковать иначе — молчал, и пожимая плечами уходил, мол чего под руку попадаться если эр не в духе. Такое поведение заставляло Рокэ все чаще проверять границы, но уже через пару недель азарту поубавилось, потому что запас язвительных слов и поводов, которые бы не заставили Ричарда действительно взбеситься, а просто ответить словами, у него кончался, а прибегать к чему-то серьезнее не было смысла. А ведь беситься юноша умел. Причем так, что его оппонентам становилось страшно. Соглядатаи докладывали, что когда обычное добродушное спокойствие изменяло Ричарду, тот предпочитал не размениваться на словесные перепалки, вызовы на дуэль и прочие аристократичные танцы, просто сразу бил. Крепко, четко и верно. И если оппонентом был его ровесник, у большей части которых не было реального, не учебного опыта драк, то наповал. Если кто поопытнее, то варианты были, но во всех тех стычках, в которых побывал Ричард за последнее время, помощь ему не понадобилась. Ну разве что после — медицинская, царапины замазать. И его оппонентам в общем-то и предъявить ему нечего было. Просто потому что Ричард Окделл был рожден и оставался кровь от крови — Повелителем Скал. Герцогом. Выше и равных титулов в Королевстве было немного. И отвечать на оскорбления нижестоящих он имел полное право так, как ему хотелось. — Эр Рокэ, я же северянин, у нас другой распорядок, вы же знаете. Солнце позже встает, раньше садится. Если отвыкну сейчас, придется заново привыкать. — Совершенно не обидевшись на двойственную по смыслу подколку, улыбнулся ему Ричард. Рокэ в очередной раз задался вопросом, почему чужие злые слова мальчишка, бывает, воспринимает всерьез, не гнушаясь выразить свое недовольство силой или резким метким словом, а на его подколки реагирует благостно, словно просветленный монах? Ответов не находилось. Потому что все должно было быть наоборот. Не с ним Ричард должен был так себя вести. Это на приглашение отобедать и заодно пообщаться с неким кузеном Налем, ведь «Дети так давно не виделись», от Августа Штанцлера, выраженное в нейтрально-отеческой манере, Ричард должен был радостно соглашаться, а не отвечать безукоризненно вежливо, но с ледяными нотами в голосе — прямым отказом с весьма красноречивым намеком на то, что ноги его не будет в доме дядюшки. Никогда! Это на визит этого самого кузена, кошмарно одышливого и слишком тучного для своего возраста парня, сопряженный с приглашением в кабак он должен был радостно собираться, предвкушая приятный вечер, а не отговариваться неважным самочувствием и делами назначенными сеньором, бессовестно привирая. Рокэ, впрочем, подыграл, своей волей отправив Ричарда разбирать опостылевшую корреспонденцию. Да и видел Рокэ этого неважно себя чувствующего вечером во дворе, разносящего удлиненным полуторником в щепки очередного верткого чурбачка для тренировок. Вопреки тому, что в Лаик учили именно фехтованию на шпагах, Ричард самому распространенному оружию предпочитал полуторный меч. Такие клинки были популярны пару столетий назад, сейчас уйдя в прошлое, но Окделл управлялся с ним достаточно умело, явно взяв подобное оружие в руки больше чем полгода назад. — Некоторые постарались, чтобы ни один учитель фехтования не посетил Крепость. А если и посетил, то не задержался. — На его удивление честно ответил тем же вечером Ричард, и Рокэ понимающе прикрыл глаза. Конечно, Дорак, а может даже и Штанцлер могли сделать так, чтобы никто не взялся учить юного Окделла защищать себя. По крайней мере качественно учить. А не так, как это делают в Лаик. Рокэ вообще был склонен радоваться, что юное поколение проводит в стенах училища всего полгода. По крайней мере из их голов за это время не успевают выветриться домашние уроки, а у некоторых не успевают закрепиться ошибки, настолько крепко, что потом не переучить. Он качнул головой, кинул в оруженосца влажным полотенцем, намекая привести себя в порядок и поощряя продолжать. — И сестра нашла мне учителя. Шпагой тот не владел. Зато замечательно обращался с таким вот мечом. Он-то меня и учил. С тринадцати лет. — Пожал плечами, улыбнулся открыто с оттенком гордости, не за себя, а за свою обожаемую сестрицу. — Айрис вообще умеет в нестандартные решения. Рокэ с этим не мог не согласиться. Некоторое время назад он имел длительный и весьма информативный разговор с недовольным Кардиналом. И по итогу сей занимательной беседы Рокэ был искренне рад тому, что план Дорака не выгорел, и воспел хвалу собственной интуиции, буквально пинком заставившей его взять себе оруженосца. Присутствие в столице герцогини Окделл вместо ее младшего брата было для него куда как менее предпочтительно, просто потому что свой характер Рокэ оценивал трезво, и встречаться со своей женской версией желанием совершенно не горел. Тем более в той ситуации, что хотел бы видеть Дорак, который в своей оценке отзывался о Айрис, как о насколько прекрасной, настолько же опасной юной эрэа. Старый сводник-интриган! Со стороны Кардинала, конечно, не выгоревшая интрига решала сразу тучу проблем и закрывала воз вопросов. А Дорак любил результативные многоходовки, такие чтоб длительные, но с большим кушем в финале. И обычно Рокэ его в таких вещах поддерживал, но не в этот раз. Не за его счет. Ничего, мелькнула злорадная мысль, Его Святейшеству тоже не повредит встряска, которую обеспечит поломка его идеального плана. В конце-концов всегда выигрывать в этой жизни не удавалось еще никому, даже самому Рокэ. Так что Кардинал переживет. Несомненно. — Эр Рокэ, у вас для меня поручение? Или вопрос? — Ричард Окделл все же не оставлял попыток быть полезным, и выглядел полным энтузиазма, утираясь влажным полотенцем. Похоже он и вовсе не умел сидеть без дела. Рокэ встряхнулся, вырываясь из размышлений, и только годами взращиваемые умения держать лицо и в любой ситуации выглядеть так, словно происходящее было так и задумано, позволили ему задумчиво окинуть Окделла взглядом и протянуть лениво, так словно он действительно все это время обдумывал именно эту мысль, а не бездумно пялился на ладного оруженосца, потерявшись в домыслах. — А знаете, юноша, есть. — Хмыкнул Рокэ, взмахом руки указывая следовать за ним. — Надеюсь вы ничего не имеете против хорошего вина? Мне нужна компания на вечер. Сегодня я хочу пить и петь. В конце-концов что он будет за наставник, если не научит собственного оруженосца хотя бы разбираться в вине? Это ж позор — провести три года в доме Рокэ Алвы и не уметь отличить Кровь от Слез. На темное вино в бокале Ричард смотрел задумчиво. С интересом, но не как на что-то вкусное, или обещающее удовольствие, а как на предмет тщательного изучения. Рокэ бы не удивился, если бы мальчишка постарался как-нибудь проверить напиток, сестра его видимо хорошо выдрессировала. Скорее всего личным примером. Кто бы мог подумать, что у прямолинейного Эгмонта и его деревянной женушки получатся такие вот дети. Ядовитая ехидна дочь, которую Дорак за глаза называл кошкой и сын, на первый взгляд очень простой, а если приглядеться, то тоже шкатулка с двойным дном. А Рокэ не был бы собой, если бы не любил подобные тайны. — На севере нет вина? — Нет, что вы, эр, конечно есть. Но у нас оно больше, как лекарство чем удовольствие. Его дают больным, чтобы поддержать силы, смешивают с отварами и никогда не пьют просто так. — Тут же ответил Ричард, все же поднося бокал ко рту, чтобы осторожно попробовать. — И оно совсем другого вкуса. То, что Окделл не преувеличивал было видно по тому, как тот пил. Чуть морщась, действительно, словно лекарство. Как что-то, что нужно выпить быстро и отставить подальше. Вообще для того, кто оказался в городе полном врагов, в доме убийцы своего отца, Ричард Окделл оказался довольно открытым для диалога человеком. Он отвечал на вопросы — честно и довольно подробно, о себе, сестре, их жизни после того, как болезнь забрала их мать. О младших сестрах-сорванцах. О укладе жизни на Севере и том, о чем на ночь шепчут камни. Хмелел юноша тоже быстро, особенно от незнакомого вина на голодный желудок, хотя Рокэ и впихнул в него ужин после того, как тот залпом, да-да, как лекарство осушил бокал. И вот теперь, когда юноша спал, свернувшись в кресле, достаточно большом, чтобы вместить его — высоченного, но еще по юношески костисто-худощавого, Рокэ допивал вино, смотрел на него, сопящего спокойно в неверном свете камина, и анализировал. И с каждой минутой, всё больше понимал, что не смотря на всю свою откровенность — Ричард не выдал ничего важного. Даже не смотря на хмель бегущий в венах, явно ему не привычный, юный Окделл на все едва заметно наводящие вопросы от Рокэ не проболтался ни о чем действительно важном. Это вызывало интерес. Сам Рокэ в юности таким контролем не обладал. Но у него и не было такого детства, в котором слова и решения отражались на жизни не только его самого, но и герцогства в целом. Все же, Рокэ не жалел о принятом решении. И теперь еще больше хотел увидеть, что вырастет из юного Ричарда. Да.