Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно.

Миша открыл сообщение на совещании. Вообще-то это было не в его правилах, но Каховский с Оболенским по сотому разу начали выяснять, кто прав, кто виноват, а Миша уже знал, что успокаивать их, пытаться помирить, вернуть на колею адекватного и продуктивного общения, было себе дороже, поэтому он лишь тяжело вздохнул, чуть отъехал на кресле от стола и зашел в их с Тохой и Димой чат. Новое сообщение, так манившее его уведомлением, было от Антона. Фотография. На ней Арбузов стоял коленями на кровати и тянулся в сторону камеры, за которой был Димка. В кадр не влезла вся голова, только кончик носа и приоткрытый рот. Вздернутая верхняя губа Арбузова приравнивалась Бестужевым и Щепиным к порно, и вся эта фотография только из-за нее уже действовала на Мишу, как афродизиак, но Антон еще, усиливая впечатление, прогнулся в пояснице и, зацепив пальцем белую майку, задрал ее, демонстрируя поджарый живот. Бестужев любил проходится по нему ладонями и языком, и сейчас залип, как школьник, не сразу даже заметил, что Антон был в костюме. В костюме, купленном только вчера по случаю юбилея Трубецкого. На нем, помимо всей их шебутной компании должны были присутствовать и деловые партнеры Сереги, поэтому дресс-код был очень строгим. Изуверским по мнению Антона. Костюмы и никаких кроссовок. Второе вызвало бурю протеста у Щепина, а первое у Арбузова. Он терпеть не мог костюмы, говорил, что надевал их всего два раза в жизни, и оба раза на похороны, поэтому, нет, даже не упрашивайте, ни за что и никогда. Но Миша умел убеждать, и вчера после нескольких часов, проведенных в примерочных, показательных антоновых выступлений с мученическим закатыванием глаз и складыванием бровок домиком, костюм был куплен. При этом Антон не был бы Антоном, если бы вырядился во что-то классически черное или темно-синее. Нет, он остановился на костюме цвета шоколада с такими узкими брюками, что Дима высказал опасения, а не лопнут ли они по швам. На это Арбузов заявил, что не для того качает задницу, чтобы прятать ее в жутких тряпках, и Дима с Мишей не нашли, что ему возразить, ведь задница у него и правда была отличная. Вообще выглядел он в этом костюме шикарно, и Бестужев уже жалел, что лицезреет своего парня в нем всего раз. Или два, если считать вот эту фотографию. Очень горячую фотографию. Миша выдохнул длинно, пытаясь вернуться в здесь и сейчас и напечатал: «Тош, ты же понимаешь, что вместо майки надо будет надеть рубашку» Антон: НУ МААААААААМ!!! *стикер с очень суровым котиком* Дима: не забудь уточнить, что рубашка должна быть однотонная и желательно белая, а то у Тохи висит в шкафу одна леопардовой расцветки Миша усмехнулся, представляя офигевшие лица сережиных коллег, отправил дурацкий стикер с Леонтьевым и написал: «Откуда она у тебя?!» и «Трубецкой нас проклянет» Антон: подарок Антон: и зато все остальные скажут спасибо за то, что не умрут от скуки Ответить Миша не успел, потому что Каховский с Оболенским внезапно пришли к консенсусу, и совещание вернулось в рабочее русло. Потом была встреча с заказчиком, после Панов притащил на срочную проверку кипу чертежей, и Бестужев, зарывшись в них, даже про обед забыл. В чат тем временем нападал десяток новых сообщений. Миша смог посмотреть их только через час, когда вернул Панову чертежи с правками, провел еще одну встречу, и упал, слегка контуженный активным днем, в кресло у себя в кабинете. Потянулся к телефону, зашел в чат и разулыбался, как дурак. Это опять были фотографии, отчасти смазанные и кривые, и Миша даже не сразу понял что на них происходит. На первом кадре димкина рука, тянущаяся к Антону, следом возмущенная физиономия Арбузова, дальше его же челюсть под странным углом и разинутый рот, следом Тоха ржущий. На шестой фотографии Миша понял, что снимал Димка — пытку Антона Арбузова посредством щекотки. Тот ее боялся до жути. Стоило легко пройтись пальцами по пяткам, под коленками или по ребрам, как Арбузов начинал дергаться и истерично ржать. Миша листал фотографии и будто слышал этот громкий смех, перемежающийся возмущенными воплями. Вдруг очень захотелось домой, к этим двоим: слушать, как хохочет Арбузов, чуть не переходя на ультразвук, смотреть, как отбивается от Димки, а тот с довольной физиономией все тянет и тянет к нему руки, наваливается сверху. Миша еще раз пролистал фотографии, вздохнул и написал: «Не травите душу» Антон: мы еще даже не начали И тут же почти следом в чат упала еще пара сообщений, но Миша снова был занят. Посмотрел их, когда спускался в лифте на третий этаж, где находилась столовая. Открыл и тут же пожалел об этом, потому что это снова были фотографии, и на них снова был Антон, и на нем даже был пиджак. Только пиджак и больше ничего. Он сидел, между диминых ног, откинувшись спиной ему на грудь, и тянулся за поцелуем. Фотография чуть сверху, димины пальцы на антоновой шее и хитрый взгляд Антона прямо в камеру. На следующем кадре было видно больше: одна димина ладонь все так же на горле, вторая оглаживает грудь Антона, на третьей, обхватывает его член. Миша вспыхнул и забыл, как дышать, но с совершенно каменным лицом досмотрел все фотографии. Вышел из лифта и растерянно посмотрел по сторонам, не сразу сообразил, что проехал нужный этаж, вздохнул, взъерошил волосы и пообещал себе не заходить в чат до конца рабочего дня. Ни под каким предлогом, ни за что! А вечером он обязательно поговорит с парнями о правиле не высылать порно-фотки в разгар рабочего дня. Поговорит после того, как устроит им маленькую сладкую месть.