Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно.

Антон Арбузов обожал принимать ванну. Обожал сидеть в ней часами в пене по самую макушку или в воде ядреного цвета — запас бомбочек и солей пополнялся им с завидной регулярностью. Антон, сидя в ванне, смотрел сериалы, пил пиво и иногда, в особенно идиотские дни, даже курил. Мише казалось, что, если бы мог, Арбузов бы в ванне жил, будто ему было мало воды, которая окружала его большую часть жизни. Вот и этим вечером, когда Миша приезжает к нему в квартиру после работы, во всей квартире темно и только из-под двери ванной пробивается холодный свет. Бестужев раздевается, относит ноутбук в спальню и заходит в ванную. Цветная подсветка по периметру потолка окрашивает помещение в голубой, и Миша любуется мокрой антошиной спиной с хлопьями пены на лопатках. Антон тянется к бутылке пива, стоящей на раковине, и блики на мокрой коже подчеркивают каждую мышцу, каждый выпирающий позвонок. Миша облизывает губы и совершенно безотчетно говорит: — Какой ты красивый, — и тут же добавляет: — Привет. Антон оборачивается, в сумрачном свете его глаза кажутся черными, а вот улыбка выходит ослепительной. — Привет, — говорит и наконец цепляет пальцами бутылку, бухается обратно в воду так, что она идёт волной и чуть выплёскивается на пол. Арбузов морщится и тянет к Мише свободную руку. — Иди ко мне, — командует, и Бестужев конечно же слушается: подходит к ванне, наклоняется, чтоб поцеловать. Антон мокрый, раскрасневшийся от горячей воды, остро пахнущий мятой и грейпфрутом, и целовать его, запустив пальцы в мокрые кудри на затылке, так хорошо, что Миша выпадает из реальности напрочь. Возвращается в нее только когда Антон отрывается от него, переводя дыхание, и говорит: — Я вообще-то имел в виду ко мне, в ванну. Миша присаживается на корточки, усмехается, — Антош, я в нее не помещусь. Арбузов улыбается, тянется за поцелуем, выдыхает: — Утрамбуем И Миша смеётся в поцелуй, оглаживает ладонью плечо, соскальзывает на шею, под затылок, ртом собирая капли воды со скул. Хочется вот так пройтись губами по всему Антону, но ванная не самое удобное для этого место. Она в тохиной квартире маленькая, полутемная, и теперь Бестужев, вздохнув, отстраняется и говорит: — Я тебя в спальне подожду. Арбузов хмурится, дергает протестующе головой, просит: — Останься. Расскажи, как твой день прошел, — и тут же, протягивая бутылку, которую все это время держал в руке, — Пиво будешь? Миша снова усмехается и садится на пол, упираясь спиной в стиральную машинку, а коленями в ванну, берет бутылку, делает глоток, возвращает ее Антону. Тот пьет пиво, довольно жмурясь и мыча, соскальзывает под воду — рука с бутылкой смешно торчит над ее поверхностью — выныривает весь снова мокрый и блестящий, с клочками пены на макушке и снова протягивает бутылку Мише. Так они ее и приканчивают под Мишин рассказ об оборзевшем заказчике, не менее оборзевших строителях, замуровавших в стену этому самому заказчику яйцо, и единственном светлом событии этого дня — рождении у Панова ребенка. Антон ржет над строителями и яйцом, зло комментирует заскоки заказчика и гадает, как Колька назвал сына. Пена окончательно рассасывается, лишь один клок болтается на его ноге, когда Арбузов вытаскивает ее и перекидывает через борт ванны. Миша автоматически стирает ее пальцами, а затем целует Антона в мокрую коленку, мажет губами ниже, и продолжает рассказ. Ему не очень удобно, затекли ноги и джинсы уже все забрызганы водой, но сидеть вот так и болтать в этом голубом полумраке, глядя в блестящие от веселья тошины глаза, поглаживая его лодыжку и смеясь вместе — так хорошо, что хочется просидеть так вечность. Вот только вода остывает, и Антон, передергивая плечами, говорит: «Ладно, иди, сейчас выйду». Миша со стоном поднимается, разминая ноги и глядя, как бежит вода по телу Арбузова, когда тот встает в ванне. Опять хочется сказать «Какой ты красивый», но вместо этого Бестужев совершенно неожиданно говорит: — Хочешь тебя помою? Глаза у Антона загораются, он улыбается криво, говорит «хочу», и Миша тянется за гелем для душа. Игнорируя мочалку, выдавливает его на ладони, Антон усмехается и вытягивается в струнку, того и гляди отрапортует «К помывке готов!». Миша оглядывает его восхищенно, чувствуя, как от одного только вида его такого мокрого, голого, восхитительно стройного желание начинает вязать внутри узлы, но к делу Бестужев подходит крайне серьезно. Начинает с шеи и плеч, просит: «Подними руки» и проходится по подмышкам, заставляя Антона хихикнуть и пробормотать «Щекотно», потом наступает очередь рук, тонких, но жилистых, и даже пальцы не остаются без внимания и мыльной пены. Миша позволяет себе небольшую слабость — коротко поцеловать Антона в ладонь — но затем снова возвращается к процессу мытья: оглаживает ладонями грудь, бока, и улыбается, когда Арбузов выдыхает шумно, автоматически выгибается навстречу, и член его заинтересованно поднимается. У Бестужева самого тесно в штанах, но он игнорирует возбуждение — свое и Антона. Есть в этом что-то будоражущее: не обращая внимания на уже твердый член, пройтись ладонями по бедрам Антона, попросить поднять ногу левую, правую, огладить икры, щиколотки, рассмеяться над тем, как он взбрыкивает и не дает взять в руки ступню, потому что щекотно. Когда Миша просит развернуться, Антон уже шумно дышит и щеки от возбуждения совсем алые, он поворачивается к Мише спиной и, уперев ладони в стенку, прогибается в пояснице, выставляя задницу. Хочется сжать ее ладонями и скользнуть языком между ягодицами, но довести все до конца — это дело принципа, поэтому Миша укоризненно тянет: — Тош. Арбузов выдыхает шумно и встает прямо, смиряется с правилами игры. Позволяет огладить задницу и спину, мычит довольно, когда Миша проходится ладонями по плечами и шее, даже нагибает голову, подставляясь. Блаженно улыбается, когда Миша смывает душем гель с тела и отфыркивается, когда Миша, сняв с крючка большое полотенце, начинает вытирать ему голову. Но когда он, собирая тканью воду, спускается к груди и животу, Антон не выдерживает и хватает его за запястье, придвигается, чуть не утыкаясь носом в нос и выдыхает: — Миш, я больше не могу, — и через паузу. — В койку. И голос у него в этот момент такой и глаза блестят так безумно, что Миша подчиняется, только спрашивает: — Донести на ручках? — и смеется, когда Антон замахивается полотенцем, но в спальне они оказываются в рекордно короткое время.