Бездарный

Тодороки резко обернулся, встретившись взглядом со слугой, и быстро вылетел из комнаты, задвинув за собой двери. Омеги остались одни. Мидория усмехнулся уголками губ и тут же весело рассмеялся. – Мне даже интересно, кто из вас двоих больше смутился, – проговорил он и скрылся обратно за ширмой. – Где ты ходишь так долго, Юга? – обратился к слуге, что так и замер посреди комнаты с открытым ртом. Всё его лицо залило краской, Аояма глупо моргнул, оправляясь после шока, и взволнованно повторил: – Господин, простите! Меня… а… – он вновь потерял мысль, глупо переступая с ноги на ногу. Изуку глянул на него и несколько раз щелкнул пальцами. – Дай уже одежду сюда, – бросил недовольно. – И приди в себя! Ничего особенного не произошло, – фыркнул он. Юга подбежал и подал ему вещи, отступая смущенно назад. Мидории редко требовалась его помощь во время переодевания. – Господин… – Аояма взволнованно вздохнул. – Что? – Изуку прищурился. – А разве… господин, простите, я, может, скажу грубость, но… вы здесь… с альфой, – Юга закусил губу. Мидория тихо рассмеялся, быстро затягивая свой пояс. Он не любил тратить много времени на рутинные бытовые дела, поэтому приноровился делать по-черному, без слуг и шума. – Этот альфа, – Изуку откинул волосы с лица, – мой муж, – вновь засмеялся он. – Что тебя так удивляет? – полюбопытствовал он. Аояма часто вел себя грубо и не сдержанно, но Мидории нравилось знать всё о его переживаниях и чувствах, он никогда не возражал против беспардонного любопытства и бесцеремонных бесед. – Господин… но… – Юга зашумел чем-то, а Изуку не поленился и выглянул из-за ширмы, чтобы узнать, чем именно: Аояма поправлял подушки на диване. Он делал это часто, пытаясь хоть на что-то отвлечься от смущающей его реальности. – Как же! Вы собираете с ним развестись! – взволнованно проговорил омега. – Собираюсь, – не стал спорить Мидория и вышел, быстро глянув в зеркало. – Посмотри, – позвал он, – хорошо? – уточнил без особого интереса. Юга обернулся. – Ой, господин, – глупая, даже смешная улыбка появилась на его лице, – очень хорошо, очень! Вы… вы красивый… Вам очень идет! Изуку усмехнулся. Он точно знал, что это не лесть: Аояма не был способен на подобное. Мидории ужасно нравилось видеть неподдельное восхищение в его взгляде. Ткань была мягкая и приятная к телу, струящаяся, она нежно обволакивала все изгибы, окутывая Изуку будто дымкой. Была приятного светло-голубого оттенка, Мидория давно заметил, что ему ужасно идут морские цвета, подходят к вечно бледному тону лица и глазам. По краям вилась красивая серебряная вышивка, а пояс был украшен двумя яркими лентами по краям. – Приятно слышать, – усмехнулся Изуку и подошел к окну. – Уже так поздно, – заметил он. – Но вы же планируете работать ещё долго? – осторожно уточнил Юга. – Верно, – Мидория кивнул. – Впрочем, сейчас мне кажется… – он вздохнул, – что стоит лечь раньше. Послезавтра нас ждут на обеде, нужно быть готовыми ко всему, – омега заскрипел зубами, до боли сжимая ладони в кулаки. Костяшки пальцев побелели, а на мягкой коже ладоней остались красные полосы от ногтей. – Прикажете что-нибудь по этому поводу? – предположил Аояма. – Мм… – Изуку поморщился, – стоит преподнести что-то в подарок. Противное они сочтут грубость, – проговорил он. – Но это задание не для тебя, я сам с этим разберусь. В остальном ничего. – Как вам будет угодно, – Юга согласно склонил голову. В комнате повисло молчание; Мидория обернулся и с интересом в который раз осмотрел Аояму. С каждым годом тот становился только красивее, вскоре альфы толпами будут падать около его ног. Иногда Изуку даже поражался, что такой изысканный омега нашелся среди бедняков и достался именно ему. Будь у Юги родители, они бы уже давно подобрали ему хорошую партию и с нетерпением ждали двадцатилетия, чтобы объединиться с какой-нибудь влиятельной семьей. Какая ирония, что такой человек оказался в руках Мидории, не нуждающимся в чьей-то поддержке. – Если хочешь, я могу и тебя одеть красиво, – негромко проговорил Изуку и улыбнулся. Аояма поднял глаза и растерянно на него посмотрел. – Господин, о чем вы? – Ты часто восхищаешься дорогой одеждой, – Мидория присел, – я могу подобрать для тебя что-нибудь. – Ах, господин, – щеки Юги стремительно начал заливать румянец, – это… господин, спасибо! Но… боюсь, не стоит. Это будет… – Что? – Изуку прищурился. – Боишься, вереница альф, борющихся за твою руку, возрастет до неимоверных размеров? – он тихо рассмеялся. Аояма испуганно на него посмотрел. – Господин, о чем вы! – Не прикидывайся, будто совсем не понимаешь, о чем я, – Мидория закатил глаза. За Югой вечно ухлестывала то одна, то другая, Изуку очень тщательно следил за тем, чтобы их интерес не перерос в приставания. Слуги обычно крутились только друг с другом, а до господ информация доходила с запозданием. Но были и альфы из высших сословий, кому Аояма попадался на глаза. Они не могли позволить себя вести интрижки с чужими слугами, поэтому несколько раз приходили к Мидории с серьезными предложениями. Тот усмехался и всегда отказывал со словами, что Юге ещё нет и шестнадцати нет. – Господин, – Аояма поежился, – я никогда не даю никому никаких поводов. – Я знаю, – Изуку улыбнулся. – Это и невозможно. Люди интересуются другими людьми по своим собственным причинам, нет ни одного повода, который мог бы вызвать интерес. А ты… просто одарен удивительной красотой. – Господин, – Юга густо покраснел и отступил, склоняя голову. – Что ты думаешь насчет брака? – полюбопытствовал Мидория, поглаживая подбородок. – Я? – испугался Аояма. – Ничего не думаю, господин! Мыслями не грешу, – взволнованно пролепетал он. Изуку тихо засмеялся. – Ты и вправду куда невиннее, чем следовало бы, – протянул он. – Господин? – Юга растерянно на него посмотрел. – Простите, я… я сделал что-то не так? – испугался он. – Нет, – Мидория только покачал головой, прикрыв глаза. – Ты… единственный слуга, кого я оставляю подле себя, – проговорил он негромко. – Вся моя жизнь состоит из череды интриг, негласных холодных войн, опасностей. Ты… будто нежный цветок, выросший на поле битвы, – Изуку усмехнулся. – Но тем лучше. Мне это нравится. Какое-то разнообразие моей серой грязной жизни. – Господин, не говорите так! – Аояма подбежал к нему. – Уже поздно, – Мидория улыбнулся и обернулся к нему. Он осторожно коснулся пальцами пряди золотых волос. – Иди спать, – проговорил негромко. Юга вспыхнул и отступил, кланяясь. – Как вам будет угодно, – пискнул тихо и убежал. Изуку проводил его взглядом и, сложив руки за спиной, подошел к окну, вглядываясь в ночную мглу. Мидория не любил ночь. Ему не нравилась пугающая темнота, блеклая луна, редкие звезды и тучи, что сгущались над головой. Не нравилось, когда все засыпали, будто переставали существовать, как становилось тихо. Изуку боялся ночи. Но одновременно он любил время, когда все проблемы словно исчезали, когда череда событий останавливалась, когда он мог почувствовать себя свободным от тягот жизни… Около часа Мидория бессмысленно вглядывался в темноту. Стоило продолжить тренировку в языках или работу, но он не хотел даже думать об этом. Ненадолго позволил себе быть свободным от обязательств. А после, почувствовав, что хочет спать, Изуку неожиданно решил вернуться в комнату, где они с Тодороки проснулись после свадьбы. Спит ли альфа там до сих пор? Ответ на этот вопрос образовался сам собой, когда Мидория бесцеремонно ворвался в комнату. Его муж сидел на кровати, о чем-то задумавшись, а слуги мельтешили мимо него, проветривая в комнате и меняя подушки. Заметив вошедшего, они резко остановились и склонили головы. Тодороки обернулся, его брови поползли вверх. Изуку махнул рукой, и слуги один за другим выбежали из комнаты, плотно закрыв за собой двери. Шото нахмурился и встал. – В чем дело? – спросил он строго. Мидория медленно к нему подошел. – Ты собираешься спать? – спросил он бессмысленно. – Это очевидно, – альфа прищурился. – Зачем ты пришел? Изуку хитро улыбнулся. Ему хотелось, чтобы Тодороки быстро написал разводной лист и они попрощались навсегда, но подобного не предвиделось в ближайшие дни. Имея должное воспитание, он не готов так просто, в отличии от Мидории, предать всю свою семьи и не оправдать возложенные на него обязательства. Придется постараться. – Я не могу прийти? – изумился Изуку и сделал к нему шаг, встав чуть ли не вплотную. – Может, сегодня я не против остаться с тобой, – хрипло проговорил он. Шото опешил: его глаза расширились, а на лице застыло растерянное выражение. Лишь на секунду, но Мидория был страшно рад его лицезреть. – Ты… – Тодороки прищурился и отступил, – играешь со мной? – Я? – Изуку улыбнулся. – Нет, что ты! В этом нет смысла, – он рассмеялся. – Что я могу получить от тебя? – склонил голову невинно набок. Альфа неопределенно покачал головой. – Если не против, оставайся, – пожал он плечами и подошел к свече, быстро её потушив. В комнате воцарилась темень. – Наши родители будут очень рады узнать о скором пополнении в семье, – заметил Шото негромко. Мидория легко обошел кровать с другой стороны и присел на самый край, улыбаясь уголками губ. Его радовала мысль, что их семьи никогда не получат то, о чем так мечтают. – А если пополнения в семье не будет? – уточнил Изуку весело. – С чего бы? – Тодороки прищурился и обернулся. Омега почувствовал его взгляд на своём теле, но даже не поежился, лишь скривившись. – Если эта ночь не будет единственной, – хрипло проговорил альфа. – Вдруг я вовсе не могу иметь детей? – предположил Мидория и упал на матрас, позволив себе свободно раскинуть в стороны руки. Рядом с Шото по необъяснимой причине он не чувствовал опасности. Тот не сделает ничего, никогда. Изуку уверен. Но с чем связана эта уверенность, он не знает. Возможно с тем, что Тодороки всеми силами будет пытаться поддержать их союз. Или вовсе с чем-то другим. – Если ты тревожишься об этом, давай позовем лекаря, – Шото лег по другую сторону кровати. – А может… ты не можешь иметь детей? – неожиданно предположил Мидория и обернулся к нему. Тодороки молчал некоторой время, а после неожиданно и резко стукнул ладонью около плеча Изуку, перевернувшись корпусом и нависнув над ним. Омега нервно вздохнул. – Давай же это проверим, – Шото медленно начал к нему наклоняться. Мидория поморщился. – Нет, – отмахнулся он. – Давай лучше поговорим. Альфа замер и долго молчал, а Изуку оставалось только гадать, о чем же, должно быть, он думает. – Поговорим? – переспросил Тодороки через полминуты. – Ты знаешь, как я смотрю на тебя сейчас? Не ясно по моему лицу, как я серьезен и не намерен шутить! Мидория поднял на него глаза, пытаясь во тьме различить очертания головы. – Не знаю, – пожал он плечами. – Мне не видно, – пожаловался со вздохом. Шото шумно вздохнул и поднял одну ладонь вверх, зажигая на кончике пальца маленький огонек. Изуку напрягся, но всем своим видом старался показать, что его вовсе это не пугает. С самого рождения он был окружен сильнейшими магами и не имел привычки пресмыкаться перед ними – А так? – Тодороки осветил огнем своё лицо. – Мм, – Мидория прищурился, – в таком свете мне кажется, что ты утомлен. А серьезен ли ты, я не знаю, – он усмехнулся и перекатился на бок, подперев голову рукой. – Давай всё же поговорим, – попросил с улыбкой. Шото лег напротив него, в точности отзеркалив позу. За исключением того, что его правая ладонь всё ещё смотрела вверх и на ней весело плясали языки пламени. – Что ж, – Тодороки вздохнул, – если ты этого хочешь, – послушно не стал он спорить. – Как любезно с твоей стороны, – Изуку опустил голову на подушку, рукой скрыв своё лицо. – Я хочу спросить… у тебя есть мечта? – начал негромко. Альфа думал некоторое время, а после с подозрением спросил: – К чему это? Тебе есть до меня дело? – А разве нет? – Мидория наигранно взволнованно на него посмотрел. – Как ты можешь думать так обо мне! – он протянул ладонь, осторожно коснувшись щеки мужа. На его удивление тот не отстранился, лишь внимательно на него посмотрел. – У меня нет мечты, – тихо проговорил Шото. – Не может быть, – Изуку нахмурился, – у всех есть мечта! Может, ты просто не хочешь говорить мне? Не говори какая. Просто подумай… она ведь есть у тебя? – Мм, – Тодороки поджал губы. – Есть желание, – он усмехнулся, – но оно столь глупо и странно, что я… предпочитаю считать, что это лишь наваждение. – Почему же? – Мидория удивленно приподнял брови. – Это что-то недостижимое? Или, напротив… – Это… – Шото качнул головой, его взгляд изменился. – Не знаю. Это должно быть легко. Но для меня… это, боюсь, невозможно. – Вот как, – Изуку отстранился и лег на спину, сложив ладони на животе. – У меня тоже есть мечта. – Эгоистичная? – Весьма, – омега усмехнулся. – Без нее… моя жизнь не будет иметь смысла. Вернее сказать, если я её не добьюсь, я просто не хочу жить. – Да? – Тодороки удивился. – Тогда я желаю тебе удачи, – он усмехнулся. – В удаче не нуждаюсь, – Мидория поморщился. – Она никогда мне не сопутствовала. Пусть остается слабакам, я у жизни всё возьму сам. Шото посмотрел на него и только вздохнул. – Ты ведешь к чему-то наш разговор? Хочешь намекнуть мне на что-то или уговорить? – уточнил он. – Не могу верить, что ты пришел просто узнать меня лучше… – Почему? – Изуку посмотрел на него. – Ты для этого слишком холоден, – Тодороки пожал плечами. – С чего ты решил? – удивился омега. – Все так говорят. Это… основная часть твоей репутации. Жесткий и холодный, – Шото усмехнулся. – Хочешь сказать, что это неправда? – Суди сам, – Мидория отвернулся. – Есть один человек… который преданно считает меня самым лучшим, – тихо проговорил он, – добрым и справедливым. Верит, что я могу быть ещё лучше, что могу бесконечно меняться… И эта вера такая искренняя, – омега прикрыл глаза. – Вот только такой человек всего один. Для других я… или просто бездарный… или ещё и ужасный. Альфа странно на него посмотрел. Изуку почудилось, будто в его разноцветных глазах заблестело сочувствие. – Я знаю, о каком человеке ты говоришь, – тихо проговорил Тодороки. Мидория усмехнулся. – Невозможно не заметить его свет и любовь к миру, – фыркнул он и сел. – Что-то я раскис, – проговорил весело, – стал неприлично сентиментальным. Ночь, должно быть, влияет так на меня, – поднялся. Шото посмотрел на него, прищурился и сел, плотно сжав губы. Огонь на его пальцах стал больше, ярче, освещая почти всю комнату. Изуку отступил и сощурился. – Ты не останешься? – спросил альфа хрипло. – Мм, – омега улыбнулся, – нет. – Ты и не собирался оставаться, не так ли? – уточнил Тодороки строго. – Ясно, – он поджал губы. – Это тебя оскорбляет? – Нет. Лишь… удручает. Сколько ещё ты будешь тянуть? – А разве прошло много времени? – Мидория пожал плечами. – Нет, совсем нет, – он усмехнулся. – Дождись хотя бы течки. Может, я передумаю. Сейчас шанс на успех… слишком мал, – Изуку тихо засмеялся и двинулся к двери. Пламя резко погасло, а через секунду омегу вдруг перехватили поперек талии, дернув назад. Он чуть не свалился с ног от неожиданности. Рука Шото обхватила его с силой, которую Мидория не смог бы преодолеть. – Мы состоим в браке, – Тодороки наклонился к его уху, а Изуку почувствовал его дыхание на коже. – Но уже который день ты ведешь себя так холодно со мной. Почему отказываешься остаться сегодня? Омега не отозвался. Он стоял, не шевелясь, и боялся даже дышать. Прежде никогда не попадал в подобные ситуации и не имел стратегии, не знал, как действовать. Тихо выдохнул. – Я не хочу, – еле слышно проговорил Мидория. Это было правдой. – А как же ребенок? – Шото прижался носом к его плечу, заставив тут же поежиться. Изуку было странно поверить, что кто-то ведет себя так с ним. – Мы заключили брак, ты уже мой омега. Почему ты мне отказываешь? Мидория сглотнул. – Я не хочу, – повторил он тверже. – Не трогай меня, – потребовал негромко. Хватка альфы ослабла, но он всё ещё крепко держал мужа, не давай уйти. – Ты будешь вечно так говорить, не так ли? Ты не хочешь ребенка. Более, ты против нашего брака! – в голосе Тодороки зазвучала сталь. – Но ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я дам тебе развод. – Пусти! – Изуку, чувствуя, что начинает закипать, с силой пихнул его, отпрыгивая в сторону. – Это мы ещё посмотрим, – со злостью проговорил он. – Не смей ко мне прикасаться, – прошипел холодно, отступая к двери. – Иначе я всё сделаю, чтобы ты попал в темницу в императорском дворце, – бросил омега и вылетел в коридор. Его сердце от эмоций стучало быстро-быстро, хотя Мидория так до конца и не мог понять, что именно он испытывал. Раздражение, гнев? Волнение, страх? А, может, трепет? Изуку добрался до своей комнаты очень быстро, плотно запер двери и прижался спиной к стене, прикрыв глаза. Альфы никогда не интересовали его. Совсем. Они существовали где-то, но Мидория не видел для себя никакой разницы. Альфы, беты, омеги, они интересны, только если он может получить какую-то выгоду от них. Родители были этим довольны. Они не хотели дурных слухов и строго следили за тем, чтобы у детей не было интрижек на стороне. Но ему исполнилось восемнадцать, девятнадцать, двадцать, а при взгляде на альф Изуку не испытывал ничего. Он чувствовал запах, слышал голоса, но никто никогда не увлекал его. Родня удивлялась, но никому не было особого дела до этого: все знали, что ему уже уготован один альфа, к чему смотреть на других. От брака Мидория ничего не ждал. Только развода. Ему не было интересно, как выглядит его муж, не было важно, как он пахнет. До этого вечера он вовсе не испытывал ничего. Ни раздражения, ни ненависти, не восторга, ни банального любопытства. Но это прикосновение… Изуку до сих пор казалось, что он слышит вкрадчивый шепот мужа в своей голове. Всё ещё чувствует тепло и запах его тела. Это было так странно, так непривычно. Мидория не испугался. Внутри него жила вера, что Шото не сделает ничего. Изуку не знал, откуда она бралась, но, глядя на этого альфу, омега не боялся, что тот окажется сумасшедшим, что попробует взять его силой. Не испугался, но какое-то другое чувство взыграло в нём. Новое, доселе незнакомое. Оно было таким странным, что не в состоянии с собой совладать, омега сбежал. Он медленно выдохнул, успокаиваясь. Подошел к кровати и рухнул на неё без сил, даже не удосужившись раздеться. Всё тело показалось ему таким тяжелым, и Мидория вдруг задумался, нужен ли ему этот развод. Он и без того живет совершенно нормально, никто не может заставить его быть с Тодороки ночами и заводить с ним детей… Утро наступило неожиданно, Изуку проснулся со странной тяжестью во всём теле. Он бы не проснулся вовсе, если не яркий свет, что брезжил из окна в глаза. Омега сел с трудом, потянулся. Дышать было горячо, Мидория сразу сообразил, в чем дело. Близиться его течка, будет очень плохо из-за неё не явиться на обед во дворец. Лишние враги ему не нужны. Изуку поднялся, подошел к окну, настежь его открыл. Свежий воздух ударил в лицо, но лучше ему не стало. Хотелось лечь обратно и не просыпаться в ближайший день. Мидория облокотился на подоконник и без интереса глянул вниз, изучая сад. Слуги мельтешили туда-сюда, вовсю занимаясь делами. Неожиданно Изуку заметил Эйджиро, бессмысленно замершего около дерева. Не сразу омега сообразил, куда именно альфа смотрит. Неподалеку Аояма, развесив ткани, выбивал из них пыль. Мидория усмехнулся. Задумался над тем, к чему может привести весь этот интерес, и остался очень доволен. Эйджиро, если Юга правда интересен ему, сделает очень многое, чтобы ему угодить. Изуку может этим воспользоваться. Он потянулся и отошел от окна, прикрыв на секунду глаза. Его течка ожидалась к концу недели, но предвестники появились уже сейчас. Не может же быть так, что это вчерашний разговор с Шото её спровоцировал. В это Мидория отказывался верить.