Бездарный

Шото пытался испепелить мужа взглядом, пока они ехали в повозке домой, но Изуку усердно делал вид, что вовсе этого не замечает. На губах омеги играла лёгкая улыбка, которую он нарочно сдерживал, боясь, что из невинной она перерастет в злорадную. Собой Мидория был очень доволен. Свёкра удалось вывести из себя, для этого даже не пришлось прилагать особых усилий, а свекровь, как оказалось, всё понимала, но была не намерена ему мешать. – Как это понимать! – не выдержал наконец альфа, взрываясь. – Разве я не просил тебя вести себя прилично? – Что? – Изуку невинно похлопал глазами. – Я сделал что-то не то? – с волнением в голосе спросил он и прижал ладони ко рту. – Ах, я не хотел, – омега опустил голову. Тодороки посмотрел на него с раздражением, тяжело вздохнул и полюбопытствовал: – Зачем ты это делаешь? – Что делаю? – Мидория обернулся на него с милой улыбкой. – Зачем так себя ведешь? – Шото стремительно терял самообладание. – Ты же не полный дурачок, все твои действия преднамерены! – Вовсе нет, – омега вздохнул. – Я не хотел никого обижать. – Да, возможно, оскорбить кого-то и не было твоей окончательной целью. Но… – Шото, – Мидория его перебил, осторожно коснувшись холодной ладонью его колена. – Ты в чем-то меня подозреваешь? Ты понимаешь, что и кому говоришь? Прекрати, – омега нахмурился и оскорбленно отвернулся. Тодороки глянул на него с раздражением, но замолчал, лишь плотно сжав губы. До дома они ехали в молчании. Изуку первым выскочил наружу, бросая на ходу, что он и так потерял слишком много времени. Шото недовольно закатил глаза, но не отозвался. Быстро Мидория оказался в своих покоях, влетев туда на всех порах. – Ах, Юга, – вырвалось у него радостное. – Всё прошло удачнее, чем я полагал! – Господин? – Аояма подскочил, с неподдельной радостью к нему подбегая. – С возвращением, – на его губах появилась робкая улыбка. – Вам удалось понравится родителям? – предположил он. Изуку остановился и устало на него посмотрел. Юга был в своём репертуаре: пропускал всё мимо ушей, а после с невинным лицом лепетал невесть что. – Думаю, нет, – Мидория фыркнул. – Но тем для меня лучше, – он усмехнулся. – Ты бы видел, как постепенно они выходили из себя! – омега хлопнул в ладоши. – Хотя мне и делать толком ничего не пришлось: он сам вышел из себя. – Кто? – растерялся Аояма. – Свекор, – Изуку всплеснул руками и сел. – Они ничуть не будут удивлены, когда совсем скоро после заключения брака Шото напишет разводной лист. Я его подпишу, и мы попрощаемся, как в море корабли. – Господин, а разумно ли это? – взволнованно уточнил Юга. – Кажется, я уже всё тебе объяснил, – поморщился Мидория. – Повторяться не буду. Разумно. А ты не думай во мне сомневаться. Поди лучше сюда, – он похлопал ладонью по дивану рядом с собой. Аояма поднял удивлённо глаза и быстро подбежал, робко присаживаясь рядом. Изуку со всей внимательностью осмотрел его лицо, бережно взяв пальцами подбородок. – Синяк стал заметно меньше, – объявил он радостно. – Это хорошо. Не прекращай наносить мазь, – приказал Мидория и поднялся. – Тебя больше никто не обижает? – поинтересовался он строго, сложив руки за спиной. – Нет, – Юга опустил глаза. – Спасибо за беспокойство, – смущённо проговорил он. Изуку лишь кивнул, подходя к окну. – Как меня утомили местные виды, – поморщившись, изрёк он. – Если прикажете, я посажу цветы, – откликнулся Юга взволнованно. Мидория глянул на него с лёгкой усмешкой. Аояма, никогда не державший в руках ничего тяжелее пустого ведра, и будет высаживать цветы. Он не сможет поднять лопаты и справиться с твёрдой сухой почвой, лишь переломает себе пальцы. – Нет, – Изуку покачал головой. – Не нужно, – улыбнулся он. – Толку от этого нет. Мне претит сам дом. Но скоро мы уедем отсюда, нет причин облагораживать это место. – Как вам будет угодно, – Юга поднялся, отходя на своё обычное место в углу, где он всегда сидел. – Ой, господин, простите, я совсем забыл! – взволнованно вдруг залепетал омега и подбежал к сундуку. Мидория обернулся, нахмурившись. С интересом пронаблюдал за тем, как хрупкий Аояма долго дёргает тяжелую крышку, пока наконец не пересиливает и не открывает её. – Что-то произошло? – изогнул Изуку брови. – Да-да! – Юга зарылся в сундуке. – Для вас письмо! – радостно пролепетал он, гордо доставая свиток и преподнося его Мидории. Тот прищурился. – От кого? – и осторожно взял бумагу в руки. – И как письмо оказалось в сундуке? – Там императорская печать стоит, вас опять на званый ужин приглашают, наверное, – отозвался Аояма негромко, – а в сундук я его положил, чтобы не вскрыл никто ненароком! – Кто осмелится печать такую сломать? – Изуку поморщился. – Но ты прав, осторожность не помешает. Здесь много крыс, – вздохнул он, отдаленно представляя, как смешно выглядел Юга, пряча письмо в сундук. – Ох, ты во всем прав, – Мидория поморщился. – Очередной обед, – он покачал головой. – И что мне делать? – Господин, вы желаете моё мнение узнать? – взволнованно ответил Аояма. Изуку усмехнулся: Юга никогда не чувствовал тонкостей речи и не понимал наивно намеков. – Допустим, – Мидория сложил руки на груди. – Господин, вы должны пойти, – уверенно заявил Аояма. – Кто бы вас не пригласил, с членами правящей династии шутки плохи! – он всплеснул руками. – Ты прав, ты прав, – согласился Изуку. – Это будет оскорблением, если я не приду. Но и толку от этих обедов никакого. Моими союзниками они никогда не станут, а вот врагов там нажить легче лёгкого. Нашу семью и без того не любят. – Возможно, всё не так страшно, – неуверенно проговорил Юга. – Нет, – Мидория хмыкнул. – Всё, должно быть, еще хуже, чем раньше. Теперь они опасаются, что наши кланы, объединившись, восстанут. Их беспокойства не беспочвенны, однако, не будут оправданы. – Господин? – Аояма в недоумении на него посмотрел. Изуку обернулся и улыбнулся. Юга никогда не отличался особой сообразительностью. Он принимал всё за чистую монету и редко догадывался о сокрытых подвохах. – Я с Тодороки разведусь, – пояснил Мидория. – И наш союз не будет никому противостоять. Забавно, что от развода во многом выиграет императорская семья. С моей стороны было бы неразумно не поиметь с них выгоды. – Но разве сам по себе развод не является вашей целью? – удивился Аояма. – Является, – кивнул Изуку. – Даже не сколько развод, сколько свобода и отсутствие обязательств. Но раз преуспевают они, мог бы преуспеть и я… – омега задумался. – Впрочем, нет. Даже если на предстоящем обеде кто-то намекнет мне на развод, что они могут предложить, как вознаграждение? Золото? Ах, сундуки ломятся от сокровищ. – Связи? Поддержку? Нет-нет, заручиться их помощью я не смогу. И никто не сможет. И я, и они это прекрасно понимаем… – Получается, как бы не обернулись обстоятельства, вы ничего не сможете получить? – растерялся Юга. – Впрочем, мне ничего и не нужно, – Мидория отмахнулся. – А влияние? – Его дать они мне не могут. Я отправлю тебя на юг, найду тебе красивую альфу, когда всё закончится. Сам останусь в столице, буду заниматься делами, – он расплылся в мечтательно улыбке. – Моя власть распространиться и заграницу, ах, – Изуку перевёл взгляд на растерянно замеревшего Югу. – Ты не хочешь жениться? – спросил изумленно. – Я… – Аояма отступил, склонив голову. Мидория нахмурился и отложил письмо в сторону. – Я жду. Говори. – Господин, я всюду буду следовать вашей воле, – проговорил Юга виновато. – Но жениться совсем не хочу! – Ах, вот как, – Изуку всплеснул руками. – Пусть так. Ты можешь вечно быть подле меня, – с улыбкой предложил он. – Кстати, – прищурился, – я заметил, Эйджиро, слуга Шото, вечно за тобой смотрит, – Мидория лукаво улыбнулся. Аояма поежился и неуверенно вжал голову в плечи, отступая назад. – Я не знаю, – растерянно сказал он. – Я не замечаю. Быть может, господин, вам показалось? Ой, то есть… я… а… простите, я лишнего болтаю, – Юга сжал пальцами ткань своего кимоно. Изуку удивленно на него посмотрел. – Он тебе совсем не нравится? – негромко уточнил он, наклонившись ближе к слуге. – Как! Конечно, нет! – Аояма замотал головой. Мидория задумчиво кивнул. – Что ж, если так, – он пожал плечами. – Если хочешь, я могу заставить его не приближаться к тебе, – протянул Изуку задумчиво и очень внимательно посмотрел на Югу. Периодически альфы совершенно разных сословий засматривались на него, в открытую флиртовали и даже пару раз делали предложение, на что Аояма реагировал своеобразно. Ему не очень нравилось постороннее внимание, особенно такое излишнее, но иногда он ответно засматривался на альф, что усердно скрывал, однако, не так хорошо, чтобы Мидория не мог этого заметить. – Спасибо, – Юга покачал головой, – но не нужно. Он не пристает ко мне, – неуверенно сказал он. – Пусть только попробует, – фыркнул Изуку и потер ладони. – Новые слуги уже освоились здесь? – уточнил он. – Да, – Аояма кивнул, – они прежде уже служили в таких домах. – А почему ушли? – прищурившись, уточнил Мидория. – Кого-то хозяева погнали, кто-то больше золота хотели, – Юга развел руками. – Хм, – Изуку почесал подбородок, – хорошо. Следи за ними внимательнее, – попросил он настоятельно. – И всё мне докладывать будешь. Не хочу, как бывало раньше, ты помнить должен, казусы и непослушание. – Конечно, – Аояма поклонился. – А теперь… – Мидория посмотрел на него задумчиво. – Можешь быть свободен. Не забудь, мы с тобой послезавтра на обед отправляемся. – А, – Юга удивленно поднял глаза, – я тоже? – тихо переспросил он. – Ох… Кого ещё вы желаете взять с собой? – уточнил осторожно. Изуку замер на мгновение. – Никого. Лишь пару слуг, они нас довезут. – Вы думаете это разумно? – заволновался Аояма. – В смысле? – Мидория нахмурился. – Ну, – Юга боязливо отступил, – совсем не брать с собой стражу, – пояснил он негромко. – Это небезопасно. – Нет особой нужды, – Изуку поморщился. – С моей семьей вряд ли кто-то станет связываться. Так всегда было, – он фыркнул. – Да, господин, но, – Аояма переступил с ноги на ногу. – Что? – Мидория посмотрел на него строго. – Господин, вы же… – Говори. – Господин, недавно людям стало известно, что… – Юга осекся. – Слухи распространяются быстрее чумы! – взволнованно сказал он. – Боюсь, ныне уже каждая собака знает, что… – и вновь замолчал. Изуку посмотрел на него с легким раздражением. – Пусть так, – отмахнулся он. – Я этого и не стыжусь, – Мидория закинул ногу на ногу. – Пусть всякие знают, что я бездарный, пусть, – он вскочил, подбегая к окну. – Я всем докажу, что не только маги могут стоять на вершине. Не сомневайся. А теперь ступай. Аояма удивленно на него посмотрел, но покорно поклонился и убежал. Он редко осмеливался спорить, толком, даже и никогда. Не дерзил, не хамил, только рот временами лишний раз открывал и глупости говорил, но с этим Изуку готов был мириться. Оставшись в комнате в гордом одиночестве, Мидория почувствовал усталость. Это чувство нагоняло его изредка, когда после череды сложных дней он оставался со своими мыслями и ощущениями. В его сердце всегда обитало куда меньше гордыни, чем казалось окружающим. Лишь легкая гордость, которую пришлось давно растоптать. Изуку давно забыл, что значит жить по слову совести, как общаться с людьми, не получая от них выгоды. Он перестал жить так, чтобы не было стыдно за каждый прожитый день, чтобы ущемленная гнусными поступками гордость не терзалась. А что до гордыни, то с ранних лет для него это лишь способ выжить. *** За окном постепенно темнело, солнце садилось, а тучи вновь сгущались, обещая к ночи обрушиться великим дождем. Тодороки искоса наблюдал за этим из окна своей комнаты, с трудом вчитываясь в написанное на грубом листке бумаги. Писала сестра, звала с семьей в гости. Шото усмехнулся. Он часто получал от неё весточки о жизни, о племянниках, но редко они носили столь конкретных характер. С семьей? Ясное дело, кого Фуюми имеет в виду. Брата и зятя, возможно, надеется, что, приехав, они будут радовать её хорошими вестями о скорой беременности… Подумав об этом, Тодороки усмехнулся, прикрыв глаза ладонью. Можно подумать, Изуку согласиться на подобное. За последние дни у Шото создалось ощущение, что ему вовсе не нужен ни брак, ни семья, ни дети. О чем Мидория вообще думает? Разве семья не внушала ему с детства, что он должен сделать, повзрослев? Альфа устало покачал головой и поднялся, откладывая письмо в сторону. Пусть и внушала, явно этот омега идет наперекор всем призванным устоям. Он откровенный хам, аж страшно подумать! Так ещё и делает всё это нарочно… Он не глуп, имеет определенную цель. Хорошо бы ещё знать, какую. Тодороки предлагал ему поужинать вместе, но Изуку бросил только, что он и за обед наелся. А после Шото узнал, что Юга таскал своему господину с кухни фрукты. Небось, сотрапезничать не хотел. Не ясно только, почему. Небо стремительно становилось всё темнее, слуги постепенно расходились по своим углам, двор пустел. Тодороки отпустил Эйджиро, а сам отправился на первый этаж, решив принять ванну. Обычно его это успокаивало, но в этот раз лишь озадачило. Утром за обедом, когда Изуку бесцеремонно убежал вслед за свекровью, оставив Шото наедине с отцом, тот не упустил возможности сказать очередное напутственное слово. Несколько раз повторил, что как можно скорее в их семье должно появиться новое лицо, ребенок. Энджи спит и видит внука, в чьих руках будет сосредоточенно неслыханное могущество и власть. Лекари убеждены, что раз сам Изуку магией не владеет, то его дитятко уж точно сей дар унаследует, нужно только родить. Ага, будто это так просто. Тодороки лишь покачал головой, раздумывая над этим. Через две трети часа он снова вышел в коридор и медленно двинулся по лестнице наверх. Ноги завели его куда-то не туда, Шото сам не понял, как оказался около комнаты Мидории. По ту сторону не слышалось совсем никаких звуков, можно было предположить, что Изуку уже спит. Но Тодороки знал, что это не так, уже успел убедиться, что Мидория только встает рано, а вот рано ложиться не спешит. В задумчивости альфа простоял около минуты, удивляя своим присутствием проходящих мимо слуг. А после решился и неожиданно для самого себя постучал. – Юга, живее, – отозвались с той стороны. Шото удивился, но посчитал, что это вполне может относиться и к нему, и вошел. Изуку скрывался за высокой ширмой в углу, но Тодороки смог увидеть его оголенные щиколотки и растерянно замер. Ему потребовалось пару секунд, чтобы сообразить отвернуться. – Э… – он нахмурился, позабыв, зачем пришел. – Ну где ты там ходишь! – недовольно отозвался Мидория и выглянул из-за ширмы. С недовольного выражение на его лице быстро переменилось на недоумевающее. – Ах, это ты, – бросил он, поморщившись, и скрылся. – Да, это я, – Шото сложил ладони на животе. – А… что тут у тебя происходит? – удивленно уточнил он. – А ты зашел, чтобы об этом спросить? – изумился Изуку. – Я переодеваюсь, – ответил всё же. – Вот как… – Тодороки нерешительно переступил с ноги на ногу и глянул в коридор, где было совсем пусто. – Хотя в силу медлительности Юги, я просто стою и мерзну, – пожаловался Мидория. – А что произошло? – полюбопытствовал альфа. – И где твоя одежда? – он слегка потянул носом, отдаленно вдруг думая, что аромат Изуку не кажется ему относительно приятным. – Ах, она промокла, – отозвался омега устало. – Как так? – А вот так. – Так… что произошло? Ты мне не скажешь? – растерялся Шото. Ему казалось это глупой ерундой, не достойной хранения в тайне. – Я бы не сказал, – протянул Мидория, – но подобная глупость может тебя развеселить. Неожиданно начался ливень, моё окно было открыто. Я подошел, чтобы его закрыть, а косой дождь меня намочил… – Да? Это забавно, – согласился Тодороки и усмехнулся уголками губ. – А чего же ты никак не защитился? Вода разве не твоя родная стихия? – растерянно проговорил он, раздумывая над тем, что подобные житейские случаи могут сделать их ближе. В комнате повисла тишина, на которую Шото не сразу обратил внимание. Он нахмурился и обернулся в сторону ширмы, за которой Изуку всё ещё стоял, судя по ногам, не шевелясь. Только тогда до Тодороки дошло, что он сказал. Альфа открыл рот и встряхнул руками, пытаясь быстро придумать, как выправить положение, но в голову, как назло, ничего не лезло. Со страхом Шото подумал, как лицо Мидории окаменело вмиг, как заледенели его глаза. Не решит ли он, что его нарочно пытаются оскорбить? Неожиданно Изуку сделал шаг и выглянул из-за ширмы. Его пушистые кудрявые волосы разлетелись в сторону. Тодороки мазнул взглядом по плечам и поспешил отвернуться. – Прости, я не то имел в виду, – нелепо сказал он. – Мм, – Мидория усмехнулся уголками губ. – Верю, – подтвердил он негромко. – Ты ни в чем не похож на мою родню, – задумчиво проговорил омега. – О чем ты? – Они… не редко говорили подобные вещи, – Изуку вновь усмехнулся, но Шото показалось, что ему это далось с трудом. – Но в их словах… был яд. Чистый смертельный яд, – Мидория шумно вздохнул. – Для них… нет оскорбления страшнее, они никогда не упускали возможности напомнить мне моё место. Заметить… что я бездарный… Тодороки удивленно обернулся и обнаружил, что омега вышел из-за ширмы и присел на край дивана, закинув ногу на ногу. Его глаза расширились, альфа дернулся. – Боги, прикройся! – вырвалось у него. Изуку обернулся, печаль сошла с его лица, омега весело рассмеялся. – Я смущаю тебя? – изумился он. – Ах, странно думать. Мы уже женаты, отбрось эти приличия, – захихикал Мидория. Шото лишь нахмурился, не сводя взгляда с веснушчатого лица. Высокий бортик дивана скрывал от него и бедра, и живот омеги, но альфа всё равно не мог заставить себя смотреть на него. И пусть они женаты… не так он был воспитан! – Значит, не стеснение мешает тебе забыться со мной, – с трудом проговорил Тодороки, пытаясь сохранить маску хладнокровия. – А? – Изуку обернулся. – Мм… нет, – он пожал плечами. – А ты полагал, причина в этом? Хорошо обо мне думаешь, – омега рассмеялся. Шото шумно вздохнул и медленно подошел ближе, ладонью опершись о подлокотник дивана. Всё ещё не сводил глаз с лица мужа. – В чем же тогда? – хрипло спросил он. – Останься этой ночью со мной, – негромко сказал альфа. Мидория склонил голову набок и поднялся, медленно опуская ладони Тодороки на плечи. Тот растерялся, распрямляясь. – Мм, – Изуку улыбнулся, – я не хочу. Это недостаточная причина? Шото сглотнул. Он не мог отделаться от мысли, что практически голый омега сейчас стоит прямо перед ним, что он расслаблен и не торопится прикрыться. – Достаточная, – хрипло подтвердил альфа, шумно вздыхая. – Но ты же знаешь, что… наши семьи в ближайшее время ждут ребенка, – осторожно заметил он. – Тем для них хуже, – отмахнулся Мидория. – Пусть ждут, неужто тебе есть до этого какое-то дело? – Изуку, – Тодороки вздрогнул, назвав мужа по имени, – мы не должны так отбрыкиваться от них. Это наша родня. Наш брак символизирует объединение издревле враждующих кланов. Ты понимаешь, какая на нас возложена ответственность? – Мм, – омега улыбнулся ещё шире. Он приподнялся на цыпочки, делая к альфе шаг, – прекрасно. Я даже не могу передать, как сильно меня радует, что никто из них не получит желаемого, – Мидория тихо рассмеялся. Шото отпрянул и схватил его за плечи по обе стороны, больно сжав пальцами мягкую кожу. – О чем ты? – нахмурился. Изуку поежился под давлением и попытался скинуть его руки с себя. Не получилось. Тодороки пристально смотрел ему в глаза, шокированный таким откровенным признанием. – Шото, – омега вздохнул. Ему было больно, но он молчал. – Может… разведемся? – предложил неожиданно. Альфа опешил. Он не сдержался и встряхнул его, за что тут же получил кулаком в живот и отступил, хмурясь. – Как… как ты можешь это предлагать?! – воскликнул он. – Какой развод! Мы только поженились! – Тодороки глупо открыл рот и тут же озлобленно насупился. Мидория не стал смотреть ему в глаза, не желая раскрывать своих мыслей, лишь сделал шаг назад. – Не смей кричать на меня, – сказал негромко. – Подумай. Это даст тебе свободу, – он пожал плечами. – Не стоит сразу отказываться, – хитро улыбнулся. Шото посмотрел на него растеряно. В коридоре послышался топот, а после взволнованный крик. – Простите, господин, меня задержа-а… – Аояма влетел в комнату и шокировано замер. – Ой, – с трудом не выронил из рук комплект одежды.