Бездарный

Тодороки разминал пальцы, пытаясь унять волнение. Это его ничуть не успокаивало, но альфа не мог прекратить до боли сжимать кожу и жутко хмуриться, окидывая окружающих раздраженным взглядом. Слуги взволнованно вздрагивали и бросались врассыпную, только замечали его. – Скажи мне, Эйджиро! – Шото вскочил и подлетел к Киришиме, что стоял неподалеку, сохраняя строгое молчание. – Что происходит! – Господин, – тот обернулся, – прошу прощения, – он поклонился, – о чем вы говорите? – спросил удивленно. Тодороки тихо зарычал, а Эйджиро сглотнул, отступая назад. Шото с трудом вздохнул и тяжело проговорил: – Мне страшно, – негромко. – Мне тревожно. Тревожно… из-за Изуку, уехавшего одному! – он клацнул зубами. – Но почему? Этому нет причин. Мне всё равно. Мне должно быть всё равно! – Господин, – Киришима развел руками, – я не могу знать, – извинился он. – Разве может что-то случиться? – В том-то и дело, что может! – Тодороки сморщился и закрыл лицо ладонью. – Не могу заняться делами, хочу сорваться вслед за ним. Что со мной, Эйджиро, что со мной? – он подскочил к слуге, с беспокойством на него глядя. Тот опешил и лишь виновато пожал плечами. *** Изуку медленно вышел за территорию дворца, глядя строго перед собой. Он старался не думать о том, сколько злых взглядов скрестилось на его фигуре, лишь медленно чинно двигался, надеясь поскорее оказаться дома. Обед был ровно таким, как Мидория ожидал, его облили грязью с ног до головы и выкинули на улицу, закончив неожиданно прием. Омега всем криво заулыбался и поспешил уйти, утянув с собой Аояму, что был по обыкновению растерян и терялся в пространстве. – Господин, вы же сказали им, что муж вас встретит, – зашипел Юга, еле поспевая за Изуку. – Они смотрят на вас! И ведь никто не приедет. – Замолчи, – Мидория поморщился. – Я знаю-знаю. Стоило сказать правду, я соврал… – он осекся, – каюсь, не знаю, зачем. Хотелось их позлить! Чтоб думали, что у нас хорошая семья, – омега тяжело вздохнул, чуть не спотыкаясь на месте. Они второпях вышли за ворота, где их всё ещё ожидала повозка. Изуку искоса глянул назад, лишний раз убеждаясь, сколько людей с интересом смотрит на него. Он сбавил темп и медленно двинулся вдоль домов, сложив руки на животе. Аояма в недоумении последовал за ним, махнув рукой кучеру, чтобы тот следовал за ними. Мидория отошел далеко, желая избавиться от мерзопакостного чувства, что за ним следят. Он плотно сжал губы, готовый в любую секунду начать в голос ругаться. Давно на него не обрушивался такой шквал помоев. – Останавливайся, – буркнул Изуку, разворачиваясь к повозке, что следовала за ними по пятам. Никто не видел их здесь и не мог знать, с кем и куда они поехали. Мидория быстро огляделся по сторонам и забрался в повозку, недовольно закидывая ногу на ногу. Юга взволнованно забрался за ним, опускаясь на сиденье в углу. – Куда едем, господин? – послышался грубый голос. Изуку поморщился. – Домой, – отозвался он и прикрыл глаза. – И живее. Не заставляй меня ждать! Никто не отозвался, но повозка тронулась, а лошадь прытко устремилась вперед. Несколько секунд между омегами висело тяготящее молчание, пока Аояма, не сдержавшись, не воскликнул испуганно: – Господин! – он прижал ладони ко рту. – Я боюсь… я боюсь, они сделают что-то вам, – проговорил Юга нервно. – Было сказано столько слов! Я боюсь думать, что может произойти! Мидория приоткрыл один глаз и недовольно на него посмотрел. – А ты не думай, – буркнул он тяжело. – Тебя никто не тронет, – проговорил несложно, хмурясь. – Я же не за себя! Я за вас! – Аояма покачал головой. – За меня? – Изуку усмехнулся. – За меня волноваться не приходится, – вздохнул он. – Никто не станет связываться с моей семьей, ни у кого не хватит смелости и сил. Ты прекрасно об этом знаешь. – Господин, – Юга неуверенно сложил ладони на коленях, сжимая пальцами ткань кимоно, – так… так было раньше, я знаю! – взволнованно проговорил он. – В то время… когда… – он склонил покорно голову. – Что? – Мидория нахмурился. – Говори. – Господин… до того момента, как открылось… – Аояма спрятал глаза, – что вы не владеете магией. Теперь… всё знают, что… – Что все знают, что? – Изуку подался в его сторону, клацнув зубами. Юга подпрыгнул испуганно. – Что вы уязвим! Простите! Я боюсь, что что-то случится, – виновато проговорил он. – Не думай об этом, – Мидория смягчился, протянув к нему руку. Мягко коснулся пальцами щеки, заставив взволнованно замереть. – Всё будет хорошо. По крайней мере с тобой, – он тихо рассмеялся. Аояма вздрогнул и густо покраснел, отворачиваясь. С ним это происходило крайне часто, Изуку уже не задумывался о причинах такого поведения. Они замолкли, Мидория прижался боком к спинке сиденья, прикрыв глаза. Хотелось начать кричать и сквернословить, понося императорскую семью, но он был слишком утомлен недавней беседой, что не готов был даже ругаться. Юга и после сможет его выслушать, он большой любитель поговорить, вернее, покивать, удивленно открыв рот. Неожиданно послышался вскрик. Изуку сразу понял, что это был кучер, и резко сел, схватив Аояму за локоть. Тот растерянно моргнул. Лошадь заржала, дернулась в сторону, и повозку занесло. Юга испуганно вскрикнул, плотно зажмурив глаза. Мидория клацнул зубами. Послышался звук взрыва; омеги почувствовали, как задрожал от напряжения воздух. Повозка остановилась посреди дороги, развернувшись вполоборота. Изуку сглотнул и мельком высунулся в окно, сердце застучало быстрее. – Беги, – бросил он тихо. Аояма вздрогнул всем телом, Мидория явственно почувствовал его дрожь. Он обернулся и растерянно захлопал большими глазами. – Что? – отозвался глупо. – Беги, – Изуку до боли сжал его руку, – прочь. Они не погонятся за тобой, – строго проговорил он. – Кто не погонятся? – растерялся Юга. – О чем вы говорите? – он дрогнул. – Господин, что происходит! – голос резко стал от испуга выше. Мидория уже не успел ответить. Очередной взрыв, повозка разлетелась в щепки, а омег ударной волной разбросило в разные стороны. Изуку безвольной куклой прокатился по дороге, пока не врезался спиной в здание. С крыши упали обломки, завалившие его с головой. Куда отлетел Аояма, он уже не видел. Глаза заволокло дымкой, голова начала пульсировать, а с губ сорвался тихий хрип. Мидория зажмурился, пытаясь быстро прийти в себя, но тело лишь пронзила острая боль. Омега сглотнул и, оправившись от первого шока, постарался приподняться на руках, оценить обстановку вокруг. Сил не хватило, он неудачно дернулся и ногу прищемило большим камнем. Изуку тихо застонал, сжимая кулаки, постарался отвлечься от подступающей тошноты. Всё неожиданно стихло, до Мидории донесся звук медленных шагов. Тяжелые деревянные доски с его тела вдруг задрожали и вмиг обратились в пыль, рассыпавшись серыми горками. Изуку моргнул. Он видел много видов магии, но не смог вспомнить, у какой из семей был подобный дар. Перед глазами всё плыло, они болели и слезились, а в ушах был гул. Но омега всё же смог различить черную фигуру, медленно к нему двигающуюся. – Вот мы и встретились, – негромко проговорил человек, а Мидория сглотнул. Он сразу понял, что всё было строго спланировано, пришли именно за ним. Аояма был в чем-то прав… Изуку оперся ладонями в землю, пытаясь сесть, но сил не хватило. Человек подошел близко, остановившись буквально в метре, он ничем не пах, Мидория даже не смог понять, какого пола человек, скрывающийся под маской. – Я не ждал, – отозвался омега с трудом и попытался усмехнуться, но получилось плохо. Человек нагнулся над ним, протянув руку, схватил за ворот и будто тряпичную куклу без труда поднял на ноги, хорошенько встряхнув. Перед глазами всё поплыло. – А стоило, – равнодушно ответил человек и с силой ударил его по лицу. От боли на секунду зазвенело в ушах. Но, как ни странно, Изуку это взбодрило: он вырвался и отступил, пошатываясь на месте. – Даже не скажешь, чего тебе нужно? – поинтересовался негромко Мидория, еле удерживаясь от падения. Ноги дрожали, а по телу то и дело пробегала болезненная волна. – Ты и сам знаешь, – отозвались спокойно. – Вероятно. Изуку вновь перехватили за плечо, омега даже не попытался уклониться. Его сдавили до боли и вдруг подкинули вверх, будто Мидория совсем ничего не весил. Его встряхнули и с силой откинули в сторону. Изуку пролетел несколько метров и, врезавшись в соседний дом, съехал по стене вниз. С губ сорвалась горькая усмешка. В руке человека собралось неслыханное количество силы, он был явно одарен, и Мидория не мог понять, какие причины могли заставить его пойти на столь низкое занятие, как заказное убийство. Человек медленно к нему подошел. Изуку уже знал, что сейчас произойдет. Его подхватили за плечо, левой рукой обхватив шею. Сжали до боли, не давай возможности и вздохнуть, но омега не захрипел, лишь закрыл глаза. – Не думай, что это тебе поможет, – негромко заметил человек и подкинул его, с силой засадив в живот. Весь воздух вышел из легких, Мидория выпучился, открыв рот, в тщетной попытке пытался вздохнуть. Его тряпичной куклой отбросили в сторону. – А! Изуку дернулся. Юга сидел у дальнего дома, прижавшись спиной к стене, он видел всё, каким-то чудом уцелев после падения. Он кричал. Мидория отдаленно подумал, как страшно ему видеть всё это. Аояма рос в тишине и покое, Изуку никогда не издевался над ним. Лучше бы он потерял сознание, чем лицезрел это. Мидория с трудом перекатился на спину, вглядываясь вдаль, пытаясь различить очертания Юги. Тот несомненно всё ещё сидел, не способный подняться. Изуку с трудом махнул ему рукой. Аояма не понял. Слышать приближающиеся шаги было невыносимо. Мидория ясно осознавал, что происходит, и не готов был с этим совладать. У него не было и шанса на сопротивление. – Беги! – выкрикнул наконец. Это далось с большим трудом, в горле тут же пересохло. Он зажмурился, пытаясь справиться с болевыми ощущениями в груди. Аояма всегда был таким. Нет, он был послушным, очень податливым и нежным, никогда ничему не сопротивлялся. Но вместе с этим всегда терялся и недоумевал, забывал и путался, редко совершая всё правильно и в срок. – Не утруждайся, – весело проговорил человек, остановившись около Изуку. – Он мне не нужен. Только ты. *** Тодороки вскочил, скинув листки со стола. Он не смог унять тревоги, что лишь нарастала, окутывая его путами, пытаясь задушить. Шото тяжело вздохнул и болезненно сморщился. – Господин? – Эйджиро посмотрел на него удивленно. – Мне приказать заварить для вас чаю? – предположил он. – Нет, – Тодороки нахмурился. – Будто это может помочь, – фыркнул он. – Позови кого, пусть приберут здесь, – бросил негромко, второпях выходя в коридор. Дом казался таким пустым и холодным без Изуку. Тот наполнял его своими злыми шутками и едкими фразами, оживлял, делал обыденным и простым. Без него всё становилось чужим и бессмысленным. Шото вышел в сад. Киришима за ним. Мидория поделился мнением, что сад выглядит бедным и неухоженным, Тодороки в тот момент только глаза закатил. Но сейчас ему показалось, что Изуку прав. Сад пустынный и скудный. За воротами послышался шум. Альфа отвлекся, обернувшись, и вопросительно посмотрел на Эйджиро, что растерянно пожал плечами, тут же спеша узнать, что происходит. Шото неторопливо последовал за ним. Слуги вновь ругались, но Тодороки не мог понять, в чем дело. Стража не хотела кого-то пускать, о чем-то спрашивала. Альфа вдруг легко распознал звонкий высокий голос, запыхавшийся и слишком взволнованный, но всё же знакомый. – Откройте, живее, – крикнул он, скрестив руки на груди. Быть не может, что Мидория отослал своего обожаемого слугу прочь. Неужто тот в чем-то провинился и попал в немилость? Ворота медленно отворились, Юга ввалился внутрь, споткнувшись на пороге. Он был перепачкан в земле и грязи, а по лицу размазались слезы. Глаза страшно покраснели, волосы спутались, одежда порвалась. Шото опешил. – И-и, – Аояма издал плаксивый протяжный звук и без сил начал падать. Киришима отреагировал быстрее всех: его глаза испуганно расширились, он дернулся к омеге и легко подхватил его, не дав распластаться на земле. Тот испуганно дернулся, но сил вырваться и встать у него уже не осталось. – Что с тобой случилось? – взволнованно проговорил Эйджиро, а от глаз Тодороки не укрылось, с каким волнением альфа его обнюхивал. – Что вообще произошло, – Шото нахмурился и подошел. Он боялся показать, как сильно испугался за Изуку. Юга шмыгнул носом. Его большие глаза переполнились слезами, он шумно вздохнул и начал плакать, утирая лицо руками. Альфы в недоумении переглянулись. – Господин, – Аояма задрожал, – он там один… его… на нас… – вновь шмыгнул, – на нас напали. Его хотят убить! – расплакался омега. Тодороки сглотнул. В горле резко пересохло, внутри всё заледенело. Он открыл бестолково рот и еле слышно переспросил: – Что? Юга уже не смог связать и слова. Он продолжил плакать, одновременно пытаясь слезть с рук Киришимы, что усердно его не отпускал. Но Шото ответ уже не понадобился. Постепенно дошло, что произошло, руки мелко задрожали от подступающего напряжения. – Коня мне, срочно! – крикнул он на выдохе. – Где это было? – зло спросил он. – Где?! Аояма растерянно на него посмотрел сквозь большие слезы, шмыгнул носом и с трудом вновь залепетал. *** По губам стекала кровь. Мидория явственно чувствовал её соленый привкус на языке. Перед глазами всё двоилось, а тело мелко подрагивало, готовое будто в любую секунду навсегда замереть. Левую ногу вывихнули, а правая рука висела, как культяпка, неестественной согнувшись посреди предплечья. Но Изуку этого не замечал: боль в боку была сильнее. Земля казалась такой холодный, он задыхался от крови, но не плакал, жмурясь. Человек говорил что-то ему, но не получалось разобрать и слова, в ушах стоял гул. Мидория не сопротивлялся и не пытался говорить, понимая, что с минуты на минуту его сердце, не выдержав, остановиться. Если лекари подоспеют тут же, его удастся спасти. Но человек сделает всё, чтобы от его трупа не осталось и следа. До Изуку доносились лишь обрывки фраз, но он и до этого знал, почему его мучают, а не убьют сразу. – Ты должен понимать весь ужас своего положе… власти нет… убить слишком… умрешь вскоре… Омега не слушал. Боль была сильнее любых чувств, он лишь с усмешкой думал, как сильно разочаруется его семья. Хотя, казалось, разочароваться в нем больше, чем есть, невозможно. Его пнули ногой. Человек склонился над ним темной тенью, вероятно, пытаясь определить, умер Мидория или ещё дышит, слышит его. Позади вдали послышался шум. Но Изуку подумал, что ему кажется. И даже когда шумы начали нарастать, он не обратил на это внимания. Но человек засуетился. Он обернулся, ругнувшись, и вновь с силой пнул Мидорию, заставив перекатиться на другой бок и застонать от боли. Омега зажмурился, с трудом закрыв голову руками. Воздух вдруг явственно потеплел, а земля накалилась, став практически горячей. Изуку удивился, не представляя, что могло послужить тому причиной, и лишь закрыл глаза. До его уха донесся знакомый голос. По спине побежали мурашки, а Мидория испугался, что ему это кажется. Но голос по мере приближения его обладателя стал громче, а температура окружающей среды повысилась. Омега не смог разобрать ни слова. Вдруг всё на мгновение стихло и тут же послышался чей-то истошный вопль. Что-то взорвалось и, судя по яркому свету, загорелось. Человек сорвался с места и бросился наутек, без труда запрыгивая на крышу дома и стремительно скрываясь меж зданий. Изуку удивленно моргнул. К нему подбежали люди. Кто-то подошел особенно близко и наклонился, нависнув тенью. Сил повернуться и посмотреть, кто это, у Мидории не нашлось. – Я опоздал, – послышался тихий голос. – Вы что! – тут же отозвался другой, взвинченный. Его Изуку узнал бы из тысячи. – Он ещё жив, он точно жив! Юга был в своем репертуаре. Он громко кричал и пугался, а Мидория никак не мог сообразить, что произошло. Чьи-то руки коснулись его бока, осторожно подхватили и неожиданно подняли в воздух. Изуку болезненно захрипел. – Живой, – выдохнул Шото над самым его ухом. Мидория нахмурился и с трудом открыл глаза, сглатывая. Всё стихло, и любопытные горожане начали стягиваться к месту битвы, громко охая и ахая. Один из домов всё ещё горел, никто не собирался его тушить. – Пусти, – выдохнул Изуку. – Что? – Тодороки удивленно на него посмотрел. В его разноцветных глазах омега увидел страх, но подумал, что ему лишь это кажется. Может, последствия после минутного сражения. Убийца поступил разумно, сбежав, опасно сопротивляться семье Тодороки. – Я пойду сам, – хрипло проговорил Мидория, опуская ноги на землю. Шото не стал ему мешать, лишь замер с выражением искреннего недоумения на лице. Аояма замер рядом с ним. Он был перепачкан и заплакан, но повреждений Изуку на нем не заметил. Он встал, не сразу находя положение равновесие. Голова начала пульсировать сильнее, а грудь сжало с такой силой, что не получилось вздохнуть. Но Мидория не схватился за мужа, ничуть не изменился в лице. Он лишь зажмурился на несколько секунд и сделал шаг, не падая на одной лишь силе воле. Возможности сопротивляться магу у него не было. Но никому и никогда он не позволит нести себя, как проигравшего. Кругом собралось много удивленных зевак, шепчущихся и растерянно переглядывающихся между собой. Но никто из участников происшествия не спешил ничего пояснять. Каждый шаг давался через боль, наступать на вывихнутую ногу было невыносимо, но Изуку уперто шел, стараясь не покачиваться из стороны в сторону. По рукам стекала кровь, капая с кончиков пальцев, но он этого не замечал, глядя далеко перед собой. Аояма испуганно побежал следом. – Господин! – его крик слышался словно через толщу воды. – Господин, я помогу! – Юга попытался схватить его под руку, но Мидория сделать этого не позволил. – Что произошло? – прохрипел он еле слышно. Аояма взволнованно на него посмотрел, мельком оглянувшись по сторонам, и быстро что-то залепетал. Изуку и половины не разобрал, но решил, что особого значения это не имеет. Зеваки провожали их растерянными взглядами, но следом никто не шел, боясь нарваться на гнев Тодороки, что изучал злость и раздражение с примесью яда. Он оседлал коня и нагнал Мидорию, подхватывая его и усаживая перед собой. Омеге не хватило сил сопротивляться. Он лишь на секунду прикрыл глаза, а только открыл их, обнаружил, что они въехали на территорию дома. Шото спрыгнул на землю первым и осторожно снял его, ставя на ноги. Изуку схватился за его сильные руки, чувствуя, что в противном случае просто свалится. Слуги начали звать лекаря и суетится, а супруги продолжали стоять, глядя друг на друга. Тодороки моргнул и отступил, а Мидория, вдруг опомнившись, поспешил отстраниться, резко развернувшись. Перед глазами всё поплыло, но он заставил себя простоять до момента, пока ворота не закрылись, – крестьяне, заметив их, во все глаза начинали следить и не отпускали до самого дома, – и только тогда упал. *** – Что значит, ничего не можете сделать! – альфа в гневе топнул ногой. – Почему он не приходит в себя! Лекари испуганно склонили голову. – Простите, господин, – пролепетал один, – организму нужно время на восстановление. – Толку тогда от вашей магии! – Шото схватил его за плечо, встряхнув. – Господин, мы срастили сломанные конечности, остановили кровотечения и залечили все повреждения. Но телу требуется отдых! Т-т-тдых… – бета виновато склонил голову. – И когда он проснется? – с не скрытым волнением в голосе спросил Тодороки. Он не мог понять, в чем дело, но его сердце болезненно сжималось от мыслей о произошедшем. Видеть Мидорию бледным и будто безжизненным было невыносимо. Неподалеку замер с вытянутым лицом Юга, что не мог уложить в своей голове подобное. Он весь дрожал и не прекращал плакать, а Шото удивлялся, откуда в его маленьком тельце вообще находится столько жидкости. – Господин, точных прогнозов дать нельзя, – осторожно протянули лекари, боясь его гнева. Альфа обернулся к ним, клацнув зубами. Вдруг Изуку издал хриплый звук и распахнул глаза, резко садясь. Присутствующие, как один, ахнули. – Не надо меня хоронить, – прошипел Мидория. – Я без сознания днями валяться не стану, – проговорил тихо, вспоминая детство. – Принесите мне лист и кисть.