Бездарный

Позади Мидории послышался взрыв. Сердце ухнуло в пятки, и он, не помня себя от испуга, кинулся на утек. Омега не успел отойти и сотни шагов от своего дома, как преследователи объявили себя. Наивно было полагать, что те долго не будут давать о себе знать после первого инцидента. Врагов у его семьи всегда было очень много. Изуку выбежал на большую площадь, где суетилось множество людей, куда-то торопящихся и вразвалочку разгуливающих по рынку, и резко осознал, что это было не лучшим решением: кого-то из невинных может зацепить. На периферии зрения Мидория заметил тень, следующую за ним, из груди вырвался тихий хрип. Ему всегда удавалось сохранять лицо, неважно, насколько сложной ситуация бы не была. Но сегодня он пребывал в удивительно трепетном, нежном настроении и совсем не был готов к напастям. Дерево позади него вспыхнуло, рассыпавшись пеплом, а кто-то из горожан вскрикнул; все кинулись в рассыпную. Улица стремительно начала пустеть, а Изуку заметался, пытаясь решить, что делать. Ждать помощи было неоткуда. – Вот мы и снова встретились, – послышался вкрадчивый голос позади него. Мидория сглотнул. Холодок пробежался по спине, и омега с легкой досадой подумал, что ему следовало бы помириться с Шото раньше, чтобы хоть несколько дней пожить в мире и согласие, не волнуясь ни о чем. – Какая жалость, – скривился Изуку и, не видя другой альтернативы, обернулся. – Снова попытаешься убить меня? – с усмешкой спросил он, хорошо скрывая животный страх. Под кожей забурлила кровь, непривычное чувство силы вдруг охватило его. Омега прислушался к ощущениям. В желудке что-то сжалось, ладони слегка вспотели, зрение и слух обострились, защищая своего хозяина от опасности. Прежде с Мидорией такого не было. – Определенно, – весело отозвался человек и медленно двинулся к нему. Изуку не было смысла бежать, но и стоять на месте он просто не мог. Нельзя позволить кому-либо увидеть его погибель, нет. А если выживет, пусть слухов будет поменьше. Мидория ринулся вперед, торопясь скрыться с любопытных глаз, что, несмотря на опасность, виднелись из-за каждого угла. Его охватил непривычный страх и болезненное осознание, что его столь ранняя смерть будет означать всю бессмысленность его жизни. Он так и не стал свободным, как долго мечтал, так и не стал… счастливым. Не устроил Юге свадьбу, не выиграл у какой-нибудь пьяной богачки поместье. Ничего. Откладывая всё на потом, Изуку лишил себя жизни, лишил самых значимых её деталей. Лишил всего. Умереть сейчас… Прежде Мидория об этом не думал, просто не понимал. Он и не представлял, что сможет Жить, пока не достигнет всего того, чего хочет. Но если он не достигнет этого никогда? Преждевременно умрет или растеряет всю власть? Если ничего не сумеет? Стоило быть счастливым здесь и сейчас… Сердце стучало быстро-быстро, лицо покрывалось пятнами, а силы кончались. Почва будто бы уходила из-под ног; он бежал, боясь оглядываться. Преследователь не торопился его нагонять, хотя омега чувствовал, что он может сделать это в любую секунду. Ему явно нравилась та показушность, которую обретала ситуация. Изуку с досадой подумал, что зря выбежал из родного дома. Где в целом свете ему безопасно? От шума взрывающихся зданий люди толпами вываливались на улицы и тут же бросались в рассыпную, заметив дерущегося мага. Мидории не было до этого дела: он лишь с ужасом осознавал, сколько свидетелей будет у его поведения. Бежать среди домов казалось сложным, глаза заволокло дымкой, и омега думал, что рискует заблудиться. Но вместо этого ноги принесли его к самому краю, раскинувшемуся большому полю меж деревянных домов. Это походило на огромную арену, где его должны были театрально истерзать. – Ах, всё вышло как нельзя лучше, – послышался веселый едкий голос позади, когда Изуку, споткнувшись, без сил упал на колени, поникнув. Перед ним расстилалась пустая местность, не оставляющая пути к отступлению. Стоило бежать другой дорогой… Мидория заставил себя подняться. Не страх, но сожаление, могучее и болезненное, раздирало его душу в клочья. Он был готов умереть всегда, каждый день свой жизни. Пусть и делал всё, чтобы этого не произошло, но был готов. Страх не мог подчинить его. Но огорчение и яркое осознание, что его могло ожидать… Омега обернулся. Между ними оставалось не более двадцати шагов, но напавший не торопился сокращать расстояние, показушно разминая руки. Он не боялся ничего и был готов атаковать. Отовсюду выглядывали любопытные взгляды, люди боялись, но не могли отказаться себе в удовольствии, спрятавшись где-то, высунуть длинные носы. Изуку усмехнулся уголками губ: он знал, что всё так и будет. Если его не убьют, если лишь физически надругаются, изобьют прилюдно и унизят, это будет хлеще всякой перчатки, всяких слов и открытых заявлений. Его семье, ему объявляют войну, противники готовы сделать второй ход. – Как нельзя лучше, – повторил Мидория. – О чем ты? Стоило потянуть время: он знал, что рано или поздно ситуация в корне переменится, кто-то спасет его. – Будто сам не догадываешься, – преследователь улыбнулся. Маска скрывала верхнюю часть его лица, оставляя обнаженными лишь губы. – К чему лишние слова? – он склонил голову набок. Изуку поморщился. Человек понимал, что время не на его стороне и не намеревался медлить. – Ты хочешь убить меня? – в лоб спросил омега, а сам отступил назад, быстро оглядываясь по сторонам. На нем скрестилось несколько десятков глаз; Мидория не мог позволить себе ударить лицом в грязь, гордо держа голову. Ровная спина и холодный взгляд были слишком естественны, чтобы отказываться от них в такой час. – Это подобно самоиронии, – рассмеялся человек. – Ты ожидаешь чего-то другого? – Вовсе нет, – Изуку поджал губы. – Напротив. Но я пока не вижу смысла. Зачем вам начинать войну с моей семьей? Вы можете убить меня, но… – он выдержал паузу, – вы не сможете и пальцем коснуться кого угодно другого из моей родни. К чему это? – Именно поэтому мы нападаем на тебя. Это… демонстрация силы. – Силы? – Мидория рассмеялся. Его смех был таких легким и веселым, будто всё это было лишь умелым спектаклем. – Убить бездарного. Ах, что может быть проще, – он всплеснул руками. По толпе прошлись охи. Эти слова были сказаны без тени смущения или страха, Изуку давно перестал стесняться этого. Напротив, его неимоверная гордыня, распирающая изнутри и частенько заставляющая держаться без остатка сил, заставляла гордиться этим. Да, он бездарный. Бездарный, имеющий и власть, и интеллект, и образование. Всё, чтобы быть на вершине. И никакая магия ему в этом не нужна. – Верно, – человек усмехнулся. – Но я не вижу в тебе просто бездарного. И никто не видит. Ты – Изуку Мидория, и всякий считается с тобой. Омега улыбнулся. Он любил, когда его власть считали неоспоримой. – Красиво звучит. – Я могу выбить это на твоём надгробии. – Ах, правда! – Изуку театрально всплеснул руками. Все его естество твердило, что нужно бежать, но сил почти не было, как и смысла: его догонят всюду. – Я полагал, мне уготовано распятье. – Я не столь кровожаден. – Неужели? – Давай проверим, – человек рассмеялся и медленно к нему двинулся, собирая в ладонях сгустки молний. Мидория осторожно начал отступать. Он смотрел внимательно, но так и не смог понять, что за магия подвластна его убийце. Вспомнить голос было сложно, но Изуку почти наверняка был уверен, что это другой человек, не тот, что пытался расчленить его прежде. – Как торопливо, – пробормотал омега и подобрал кимоно, боясь оступиться. Если умирать, то с гордо поднятой головой. Он успел лишь подумать об этом, прежде чем броситься испуганно наутек. Это произошло быстрее всего другого, Мидория не успел сообразить, что творит. От беспокойства вспотели ладони, на глаза навернулись слезы от подступающего огорчения. Ему вспомнился мягкий голос и добрые глаза Шото, что временами смотрели на него с неподдельным интересом. Позади него послышался смех и взволнованные шепотки, грохот и шум. Очередной дом был взорван, и чья-то корова замычала. Изуку мельком обернулся и чуть не упал, не заметив камень под ногой. Он запыхался и мало что видел из-за поднимающейся от земли пыли. Почва будто начала раскаляться, и Мидория, вскрикнув, прожег свою обувь, подпрыгнув на месте. Позади него вновь рассмеялись: человек явно игрался, забавлялся с ним. Изуку понимал, что так и будет, но отделаться от раздражения не мог. Маг пустил пару легких молний в его ноги. Подол кимоно вдруг вспыхнул, обожжённый загоревшийся землей, Мидория резко кинулся на землю, кубарем скатившись в овраг. Это потушило его одежду и оставило несколько глубоких порезов от веток по телу. Омега медленно поднялся. Глаза заслезились, но он не мог дать себе заплакать, слегка щурясь. Любопытные горожане не следовали за ними, но Изуку знал, что кто-то точно всё видит, а от незнания реальности слухов будет только больше. – Не хочу мучить тебя, – неожиданно мягко заявил человек. – Предлагаю закончить всё быстро, – предложил он с усмешкой, соединяя ладони в месте и резко разводя в стороны. Меж его рук натянулись тонкие световые лучи, а Мидория со страхом подумал, что представший перед ним удивительно одарен. – Какое милосердие. Даровать мне быструю смерть, – Изуку скривился, болезненно сморщившись. Вдруг он почувствовал, как начало саднить щеку, и только тогда заметил, что застрял внутри колючего куста. Омега медленно начал выбираться, чувствуя, как острые шипы прорезают одежду и впиваются в кожу, но его это не остановило. Наблюдая за его усердием, человек лишь усмехнулся. – Милосердие, – согласился он. – Не будешь попусту мучить себя. Пусть мне и приказано расчленить тебя на глазах у простого люда… это излишне, я считаю. Мидория фыркнул. Он уже и не знал, что хуже. Маг не стал долго церемониться с ним: замолчав, он взметнул руку и пустил череду молний в его фигуру, замершую у деревьев. Изуку чудом удалось уклониться. Человек ринулся к нему, готовый пуститься в активный бой и закончить всё здесь и сейчас. Омега вскрикнул, начав отползать и дернул синхронно руками, зажмурившись. Он не мог смотреть. Вдруг жар прилил к его пальцам, сердце будто остановилось, а тело поразила тысяча игл. Из-под рук возвысился столб пламени, тут же перебросившийся на землю и деревья, окружая его непроницаемым огненным кольцом. Мидория подпрыгнул. Он затряс в шоке руками, не менее своего противника испугавшись огня, что породил сам. Кровь от крови, плоть от плоти. Мысли вихрем закружились в голове; омега сглотнул и непроизвольно опустил ладони на живот, отступив назад. На секунду двое замерли в таком неподдельном замешательстве. – Довольно! – донесся до него крик. Изуку встрепенулся, в надежде подняв глаза. Но рассмотреть ничего не удалось: зрение отчаянно отказывалось фокусироваться, а воздух всё ещё был полон песочной пыли. Мидория и без этого знал, кто это. Его убийца резко обернулся и напрягся, встав в защитную стойку. Готов был обороняться. Омеге жутко хотелось увидеть это зрелище, но силы вдруг покинули его, иголки, пронизавшее всё тело, отступили, и то безвольно обмякло, рухнув наземь. Голова потяжелела, во рту пересохло, а ладони высохли, став особенно шершавыми. Изуку вдруг почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. *** Аояма не прекращал плакать ни на секунду, несмотря на нежные движения своих теплых рук. Он практически не шевелился, позволяя Изуку с комфортом лежать на его коленях. Тодороки наблюдал за этой картиной из-под полуопущенных ресниц. Он был утомлен, он был ошарашен. Его никогда не причисляли к числу самый прозорливых или особо догадливых и умных, но Шото никогда не был круглым дураком. Он не знает, что за странное чувство охватило его, что он почувствовал, когда Мидория был в опасности. Он просто почувствовал, просто понял, где его омега сейчас, просто нашел его, чтобы защитить. Но он знает наверняка, что видел. Приближаясь на всех парах к месту боя, альфа чуть не забыл, зачем явился, когда прямо на его глазах из-под ладоней Изуку подняли клубы живого огня, стремительно распространяющегося от омеги во все стороны к объекту главной его опасности. И Тодороки понял тогда всё. Одна кровь в их венах, одна магия. Не нужно иметь особый ум, чтобы понять. Мидория ждет ребенка. Этот факт был так диковин, что Шото чуть не растерял весь свой пыл, полностью шокированный, обезоруженный. Только страх бодрил его. Изуку предполагаемо упал без сил, тут же потеряв сознание, Тодороки не успел подхватить его. Он ринулся в бой со всеми охватившими его ядом и злобой, искренней жаждой убийства. Стражники подоспели чуть позже. Но на тот момент их помощь уже не требовалось. Вслед за ними прибежал и Юга, от которого невозможно было ничего скрыть. Шото почти наверняка был уверен, что это Эйджиро проболтался. Аояма кинулся к Мидории, будто взволнованная курица-наседка начал обходить его и болезненно охать. Они возвращали домой в повозке. Юга не позволял Изуку упасть, заботливо его придерживая, а Тодороки не возражал, с удивлением наблюдая, какой целебный эффект оказывают прикосновения Аоямы. Вот только понять, в чем дело, он никак не мог. Видел, как Юга не мог совладать с эмоциями, как ревел, то совсем беззвучно, то бесцеремонно всхлипывая, как переживал. И что-то изменилось в нем, что-то неуловимое. *** Мидория медленно открыл глаза, сощурившись от яркого солнца. Он нахмурился, мгновенно понимая, где очнулся, но не в состоянии вспомнить, как именно сюда попал. Его охватило нехорошее предчувствие, но омега быстро расслабился, заметив Югу, уснувшего на полу. Его руки и голова были устало опущены на кровать Изуку, должно быть, он сидел здесь всю ночь. За окном щебетали птицы и постукивал легкий дождик, приносящий с собой облегчение и свежесть. Тело не ныло. Мидория ожидал тяжести и боли, но её не последовало даже при попытке сесть. Та оказалась безуспешной, но даже не из-за усталости, а только из-за веса Аоямы, лежащего у него в ногах. Изуку охватила непривычная легкость, каждую клеточку наполняла сила. Порезов, что он получил буквально совсем недавно, не давали о себе знать, совсем исчезнув. Омега в недоумении осмотрел своё тело, ощупывая руки и туловищу, но никаких повреждений обнаружено не было. Странно чувство зародилось внизу живота, Мидория с неверием посмотрел на Югу и торопливо вскочил, ненароком скинув его. Аояма чуть не упал, тут же проснувшись, взбодрившись. Он испуганно начал оглядываться по сторонам и глупо хлопать длинными ресницами. – Ох, господин! – вырвалось у него. – Вы проснулись, – всплеснул он руками. – Как вы себя чувствуете? Господин, я так волновался за вас, – Юга принялся лепетать в свой обыденной манере, поднимаясь и отряхиваясь. Он выглядел заспанным и уставшим, но его внутренний свет, кажется, стал ещё ярче, Изуку смотрел на него с восхищением и легким страхом, не в состоянии поверить. – Ты… – он отступил. – Ты… ты не такой, как я, – пробормотал Мидория и медленно опустился обратно на кровать. Аояма замолк и удивленно на него посмотрел, не понимая, что бы это могло значить. – Господин… о чем вы говорите? Вам дурно? У вас жар? – Нет, – Изуку мотнул головой. – Я совершенно здоров. Твоей… магией, – он сглотнул. Прежде Мидория был убежден, что это просто невозможно, он знал Югу с самого детства и подобного за ним не наблюдалось. Его родители были чудесно одарены, но малыш не проявлял ничего, оставаясь по мере взросления самым обычным ребенком. Изуку был очарован этим. Во всем свете не было другого человека, похожего на него в этом, никого другого он не знал… – Господин, вам дурно? – Аояма перемялся с ноги на ногу, не зная, куда податься: то ли бежать за лекарем, то ли укладывать Мидорию в постель. – Что вы говорите, я не пойму! – Я здоров, – Изуку коснулся груди ладонью, – я чувствую себя лучше, чем хорошо. Юга… я помню, как я был ранен. Я не умер, но я истекал кровью… Никто из моих придворных лекарей не способен на это, я знаю. Юга… – он поджал губы, вдруг почувствовав себя преданным. – Господин, о чем вы говорите? – Я… – Мидория замолк и отвернулся, поняв, что, несмотря на охватившие его эмоции, он не должен ничего говорить. Пусть Аояма лучше когда-нибудь поймет всё сам, чем будет злиться и негодовать из-за того, что Изуку всё знал, но ничего не говорил. – Нет-нет, – он заставил себя мягко улыбнуться и с нежностью посмотрел на омегу. – Всё хорошо. Ты можешь идти. – А… – Юга растерялся. – Господин, – его лицо вытянулось взволнованно. Мидория, глядя на него, непроизвольно размяк, ощутив странное, малознакомое, но такое приятное, трепетное чувство. – Спасибо тебе, – выдохнул он, не найдя других слов. Аояма смутился и стремительно начал краснеть, неловко отводя глаза в сторону. Он не задался вопросом, к чему именно относился, поняв всё без лишних слов. – Господин, я лишь, – Юга осторожно склонил голову набок, – я просто… – Подойти ко мне, – тихо сказал Изуку и протянул к нему руку. Омега посмотрел на него удивленно, медленно подошел и, чуть не споткнувшись о подол кимоно, с трудом удержал равновесие, упав Мидории в объятия. Тот решительно притянул его к себе, позволив щекой прижаться к плечу. Аояма дрогнул. – Я… – он неуверенно замер, его руки нерешительно зависли в воздухе. Изуку ободряюще погладил его по спине. – Который раз на грани смерти… И я понимаю, что ты тот… самый человек, которого я не хочу потерять. Юга, не забывай об этом, – он отстранился и посмотрел в его большие голубые глаза. Аояма смутился и рассеянно кивнул. – К-конечно… – Иди, отдыхай, – мягко сказал Мидория и отвернулся, слегка улыбнувшись. Юга на ватных ногах, покачиваясь из стороны в сторону, покинул его, тихонько притворив за собой двери. Изуку вздохнул. Лишь однажды в своей жизни он встречал одаренную лекарским искусством семью, одаренную тем жизненным светом, который необходим всякому для существования. Одним касанием они умели вдыхать в мертвое Жизнь. Такой дар не мог остаться незамеченным. Бессмысленная война; они мертвы. Юга был таким маленьким. Он не мог ничего помнить про родителей, а Мидория не хотел его бросать. Он тоже был малышом и мало, что понимал, но, видя ясный свет в больших глазах, не мог его оставить. Он был очарован, он был практически влюблен. Аояма рос, но магии за ним не наблюдалась. Изуку много рассказывал ему о теории волшебства, но кроме непонимания в ответ ничего не получал. Он наблюдал за тем, как Юга взрослел, и думал, что они похожи. Те самые неодаренные дети, обделенные судьбой. Но Мидория оказался не прав. Ему стоило догадаться раньше, стоило понять… Истинный свет души нельзя спрятать за неумением, не знанием. Чистая магия даст о себе знать, неважно, умеет ли носитель ею пользоваться. Изуку усмехнулся. Облегченно, освобождено. В коридоре послышался топот: двери отворились, в комнату ворвался Тодороки, замерший на секунду на пороге. Он во все глаза уставился на омегу, шумно вздохнул и сделал в его сторону несколько нерешительных шагов. Мидория торопливо двинулся навстречу. – Я… – он хотел начать говорить, но подобрать слов не удалось, всё внимание растворилось в разноцветных глазах. – Шото, – омега взял альфу за руку и подошел вплотную, позволив себе почувствовать тепло его тела. Тодороки внимательно его осмотрел. – Изуку, – он склонил голову, носом касаясь пушистых волос, – я… мог и не успеть. – Но ты успел, – Мидория улыбнулся. – Ты был прав… мне не безопасно без тебя, – тихо сказал он и уперся лбом в его плечо. – Возможно, нам не суждено расстаться. – Ты… – альфа быстро облизнул губы, – больше не хочешь этого? – Нет, – выдохнул омега и отвел глаза. Сказанное принесло необъяснимое облегчение, он вдруг почувствовал, как бессмысленны были его прежние эгоистичные цели. Нет смысла рвать звезды с неба, если он может быть счастливым уже сейчас. Кажется, Юга постоянно говорил об этом… Изуку не умел его слышать. – И ты… – Тодороки осторожно обнял его руками вокруг спины, – позволишь мне быть рядом? – Я… очень этого хочу, – отозвался Мидория и внимательно на него посмотрел. – Кажется, я люблю тебя, – сипло пробормотал он. Шото просиял. – Вместе… мы сможем всё преодолеть, ты веришь? Они правили слишком долго, пора менять положение вещей. Родители, пусть и жестоки к нам, но правы. Объединившись, наши кланы всё изменят. – М… пусть так, – Изуку без сопротивления пожал плечами. – Особенно теперь… – Тодороки отстранился и очень осторожно положил ладонь на его живот. – У нас… будет ребенок, – шепотом проговорил он. Мидория вздрогнул, мгновенно сообразив, из-за чего он сделал такой вывод. На его лице появилась осторожная улыбка. – Да… особенно сейчас, – согласился он и обнял Шото, положив голову на его плечо. – С тобой… мне не о чем переживать. Стыдно, что я не смог понять этого сразу…