Миссия K.A.I

      Чен проспал почти сутки и заявился в кабинет профессора Мёна к вечеру следующего дня. Профессор только улыбнулся при виде его красных глаз и растрёпанных волос, и поставил перед ним кружку синтетического кофе. Натуральные зерна были редкостью по цене золота, поэтому большая часть продуктов и напитков создавалась из заменителей.       – Спасибо, – буркнул инженер, отпивая глоток. – Знаете, сколько ни думал я над этим, не могу взять в толк, чем же я могу помочь? Технология утеряна, корабль уже почти 50 лет не могут найти, а изобрести что-то похожее вряд ли возможно, я ведь не гений.       – Ты очень умён, но что важнее, ты редкостный везунчик. Помнишь, когда ты нашёл протонную батарею, которую весь инженерный отсек искал целый год? А тебе она под ноги сама выкатилась.       – Ну это же не от меня зависит…       – И всё же ты часто находишь решения к вопросам, к которым другие не могут.       – Дуракам везёт.       – Самокритичность у тебя тоже на высоте, – засмеялся профессор.       – Я не понимаю. Вы мне рассказали о суперсекретном проекте, рискуя своей и моей жизнью, однако я ничем не могу помочь. Как мне дальше то жить? Я же не смогу перестать об этом думать.       Профессор присел на стул, протянул руку и обхватил ею тонкие пальцы инженера. Чен поднял на него сосредоточенный взгляд.       – Я хочу, чтобы ты отправился на поиски проекта K.A.I.       – Что?!?       – Послушай, просто выслушай меня. Его искали военные, потом тайные миссии, потом отправлялись учёные, я тоже искал, но мы провалились. У них у всех была цель и установка, но никто из них не обладал достаточно гибким мышлением. Я расскажу тебе всю важную информацию и детали, а ты будешь искать так, как чувствуешь, как подсказывает тебе твоя удивительная интуиция. И, возможно, удача улыбнется тебе снова.       – Но как я покину станцию?       – Я скажу всем, что отправляю тебя за редкими приборами для переустройства оранжереи и за новыми растениями.       – Наверное, прокатит, – задумался инженер. – Но их не удивит, что вы именно меня выбрали?       – Они знают, что я выделяю тебя и ты принёс новый проект. Кому как не тебе заниматься его реализацией?       – И то правда. Но что мне искать?       – Мы не использовали логотип, вместо него везде штамповали эту аббревиатуру, – профессор ткнул пальцем на бумажку с надписью K.A.I. – Поэтому все, что найдешь с этой надписью, даже если это будет табличка или кусок металла, будет иметь значение. Все приборы на корабле были проштампованы им, одежда сотрудников, все предметы и даже пробирки с образцами. Мы не упускали ни единой мелочи. И если что-то встретится, иди по следам и ищи, откуда эта вещь взялась. Любой слух, легенда, история, чей-то пьяный рассказ в космопабе, всё может пригодиться.       – Профессор, давайте вместе отправимся на поиски. Я чувствую, мне не по силам такая задача.       – Меня не выпустят со станции. И я больше никому не доверяю. Дам тебе денег и ценных вещей для обмена, прикрою тебя здесь и посоветую места, в которых можно переждать или попросить помощь, но в остальном тебе придется действовать самому.       – Как же всё это сложно.       – Ты уже летал в поисках растений, не впервой. Я отдам тебе свой личный космолёт, всё равно пылится в ангаре.       – Мне страшно, профессор. Я не знаю, смогу ли хоть чем-то помочь. А вам не страшно за мою жизнь?       – Ты умный и смелый парень. Но главное – это не официальная миссия, никто не знает о тебе и твоих мотивах, а, следовательно, ты никому не угрожаешь, значит и сам в безопасности.       – Надеюсь. Но как мне быть, если что-то найду? И что делать, если не найду? Какие у меня сроки?       – Чтобы не вызвать подозрений, не больше 12 месяцев. Если не найдешь – купи пару-тройку растений и какое-нибудь барахло из устройств и возвращайся. А если найдешь не сам корабль, но что-то, с ним связанное, то принеси это мне. Почему-то я верю в тебя и верю, что тебе удастся эта миссия.       – А я вот ни в чём не уверен.       – Ты сам сказал, это самое лучшее, что мы можем сделать для выживания человечества. Планета уже создана, формирование планетарного кольца при должном подходе – дело пары лет, одновременно начнём терраформирование. Глядишь, за 20-30 лет сможем обрести дом, а доделывать будем уже после переселения. Главное, чтоб было чем дышать и что пить. Просто представь, что человечество вновь обретает дом! Настоящую живую планету, которая сейчас на стадии заготовки.       – Это звучит как несбыточная мечта.       – К счастью, она реальна. Я не смогу дать тебе с собой материалы, чтобы в случае опасности ты не попал под подозрение, но хочу, чтобы ты вызубрил всё об устройстве и активизации проекта K.A.I. И помни, для перемещений он управляется, как обычный звездолет. Если найдешь и доставишь его сюда, вместе мы сообразим, что делать дальше.       – Ох, профессор…       – Любая вещь, предмет, инструмент, механизм или даже кружка с того корабля – всё может быть полезным.       Чен сомневался и потратил некоторое время на обсуждение своих сомнений с начальником, но в итоге сдался и согласился. Он всегда мечтал принести пользу человечеству и сделать что-то значимое. Найти проект K.A.I. определенно круче, чем построить новую оранжерею в космосе. Чен решил, что ему нечего терять, и даже если его миссия провалится, он сможет вернуться и помогать, как раньше. Он согласился.       Еще неделю профессор заставлял его зубрить схемы и 3D модель проекта, так что к концу этого срока, если бы Чена разбудили ночью, он бы с закрытыми глазами сам эти схемы нарисовал. Им понадобилось не так много, чтобы собрать инженера в путь, взять необходимое количество еды и воды, достать сносный скафандр для перелетов и подремонтировать старенький космолёт.       На восьмой день с того памятного разговора профессор провожал своего любимого ученика в тайное путешествие.       – Я верю в тебя, мой мальчик. Ты очень способный и просто невероятно везучий. А ещё соображаешь лучше, чем большинство, умеешь видеть связи, которые другие не видят, и делать выводы о совершенно противоречивых, на первый взгляд, вещах.       – Это такая большая ответственность, профессор. Чувствую, меня словно астероидом придавили.       – Тогда я уже давно лежу под Бетельгейзе, – грустно улыбнулся профессор, имея ввиду самую гигантскую звезду в их Солнечной системе.       – Как вы думаете, есть вероятность, что я встречу людей, напрямую связанных с проектом K.A.I?       – Маловероятно. Почти вся команда, по крайней мере все, кто работал над его созданием и запуском, уже мертвы. Оба профессора, Ан и Им, тоже. Что же до Кима, не знаю, он не был биороидом на том момент, и я не уверен, смог ли он создать себе бионическое тело. Относительно полковника Ву… Вряд ли он выжил. Они были неразлучны с профессором Кимом, так что скорее всего Ву его не оставил, а без поддержки корсета и инъекций он столько не протянет.       – Что ж, тогда буду искать то, что мы обсуждали. Пожелайте мне удачи, профессор.       – Ни пуха ни пера.       – Что, простите? А что такое пух?       – Прости, я… просто истосковался по Земле. В моей юности так желали удачи и нужно было отвечать «к чёрту». А пух, это ну… это такая лёгкая и мягкая вещь, я не смогу тебе объяснить сейчас, но у нас на станции такого не водится.       – Покажете на картинках, когда вернусь.       – Договорились. Удачи, Чен.       – Спасибо, профессор.       Космолёт ворчливо загудел двигателями, пару раз фыркнул топливом через сопла и, дрожа от раздражения, что его многолетний покой нарушили, всё-таки повиновался человеку. Чен поменял цифры на сенсорной панели, запрограммировал навигатор, настроив аппарат на дальний полёт, и отстыковался от станции.