Личный дневник Драко Люциуса Малфоя

31 июля 2021 год

      В комнате, на идеально заправленной в ручную кровати (как всегда) сидел мужчина. Драко Люциус Малфой – судья Визенгамота, переодически читающий лекции в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, некогда аристократ, примерный отец и верный муж. Он читал эссе, которое было задано его старшему сыну – Скорпиусу Малфою, на лето. Близилась осень, а значит, близилось и обучение в школе. Парень переходил на последний курс: красивый, семнадцатилетний наследник Малфоев, умный – в мать Скорпиус сидел рядом с отцом на кровати, смотря не на свои каракули (так, при плохом настроении, выражался его отец), а на выражение лица отца. Драко, в свою очередь, нахмурил брови, внимательно вчитываясь в текст. Он гордился своим сыном, воспитывал его, как считал нужным, что давало отличные результаты. Конечно же, его методика воспитания отличалась от методики Люциуса, однако была не менее действенной. Его мальчик Скорпи вырос умнейшим на своем курсе, храбрым, умеющим отстаивать свое мнение и границы. Но и тут не обошлось без Гермионы Джин Малфой – заместителя министра магии, ответсвенной мамы, любящей и заботливой жены.       –Скорпиус, –спустя какое-то время негромко сказал Драко, внимательно посмотрев на сына. –молодчина, сынок, –он изменился в лице. Нахмуренные брови, взгляд исподлобья, слегка изогнутые губы в один момент превратились в мягкую улыбку и теплый, отцовский взгляд. –Ты чудесно сдашь Ж.А.Б.А., в точности, как твоя мать в свои годы.       –Пап, мы в неравных условиях, вы с мамой два года подряд были на последнем курсе, у вас было больше времени на подготовку, –подобно Драко в юности, недовольно сказал парень, сложив руки на груди и наблюдая, как выражение лица отца меняется. В его глазах вдруг погас огонек гордости и радости. На смену воспоминаниям школьных лет (а точнее, Гермионы в школьные годы) пришли воспоминания войны, его мучений и слез, таких бесконечных и горьких.       –Сын, мы уже это обсуждали. Война не была и не будет оправданием. Мы воевали, а не готовились к сдачи Ж.А.Б.А., –трепеливо, уже в который раз объяснил Драко, свернув пергамент с эссе Скорпиуса. –Послушай меня, то, что пережили мы – самое ужасное, что доводилось переживать. Такого врагу не пожелаешь. А теперь иди к сестре, помоги ей выбрать наиболее достойные дополнительные предметы для изучения, это самое важное для ребенка, переходящего на третий курс, –отдав ему пергамент, Драко похлопал сына по плечу и улыбнулся ему. Скорпиус же, кивнув, направился к выходу из комнаты и вскоре скрылся за дверью.       Скорпиус – абсолютная копия Драко внешне, характер его, в большей мере, похож на характер Гермионы. Даже жесты, движения – все от нее. Кивок головой, означающий согласие и понимание, в точности такой же, как и у его жены. Порой Драко пугал тот факт, что у него есть взрослый сын, который чертовски напоминает Гермиону.       Вздохнув, Драко открыл прикроватную тумбочку, достав свой дневник, который вел с 1998 года. Так и было подписано на развороте – Осень, 1998 год. Д. Л. М.. На первой странице – Дневник Драко Люциуса Малфоя (Мерлин, что за чепуха?). Гермиона, в прошлом Грейнджер, часто усмехалась с этой фразы в скобках, но никто и никогда не читал то, что было на следующих страницах. Только Драко. Там были все его секреты, чувства, слабости и переживания. Он никому не доверял после войны, а спустя годы это вошло в привычку.       В комнату тихо вошла шатенка, внимательно глядя на своего мужа. –Скорпи мне сказал, что ты назвал его молодчиной. Позволь спросить, как он назвал Крама на этот раз? –усмехнувшись, Малфой положила свою сумку на кресло в комнате и прошла к Драко. Она была в рабочей мантии, с неаккуратным, но забавным пучком на голове, уставшая, но довольная после рабочего дня.       –Ты сегодня задержалась, родная, –улыбнувшись, он положил дневник на тумбочку и усадил жену рядом с собой. –Нет, Крам не при чем, наш сын написал шедевральное эссе, –он заботливо поцеловал ее в висок и, наклонившись, начал снимать ее туфли, как делал это всегда, когда она приходила уставшая.       –Судя по твоей одежде, родной, ты тоже пришел совсем недавно, –улыбаясь, сказала Гермиона.       –Я пришел домой минут сорок назад, потом меня поймал Скорпиус, мы с ним поговорили на счет школы, и он вспомнил, что хотел показать мне свое эссе.       –Ясно, –она обвела взглядом комнату и, как всегда, остановилась на той самой тумбочке Драко, где лежал его дневник. –Дорогой, –тихо протянула Гермиона, проведя пальцем по его плечу – так она делала, когда ей что-то было нужно, и это совсем не раздражало Драко. –Драко, мы уже 20 лет живем вместе, 23 года мы заняты друг другом, и за все это время ты мне показал только разворот своего дневника. Дай, пожалуйста, почитать, –как только Малфой повернулся к ней, шатенка похлопала ресницами, мило улыбаясь. –Я никому-никому не расскажу, что ты написал. Честно, –Гермиона обвила руками его шею, смотря прямо в глаза.       –Я.. Я не знаю, –он также смотрел ей в глаза, положив руки на ее талию. –Ты настолько хочешь почитать мою писанину?       –Драко, да! –воскликнула она, сильнее прижимая его к себе. –Ты представить себе не можешь, насколько я хочу! –женщина улыбалась, словно ей восемь лет и только что ей подарили огромного плюшевого мишку и кучу шоколада.       –Да, пожалуй, ты права, –коротко кивнул блондин, потянувшись к своему дневнику. –Уже 23 года мы заняты друг другом и я тебе не показал более разворота, –он открыл дневник на первой странице, где аккуратно выведено «19 ноября 1998 год».       –Можно читать вслух? –спросила Гермиона, взяв в руки тетрадь, разглядывая ее. Посмотрев на мужа, она увидела улыбку и кивок. Вздохнув, она начала читать: –«19 ноября 1998 год. Еще один год тут, в Хогвартсе. После войны моя хренова жизнь стала еще хуже. Да, все военные действия прекратились и меня даже оправдали, следовательно, я не виновен. Я свободен, черт возьми. Бесповоротно и окончательно свободен. Но моя блядская репутация, такая же, как и жизнь, не стала лучше. Драко Малфой – убийца и пожиратель, самое ужасное, что есть в замке. Так говорит фактически каждый. Но у меня остались друзья – Паркинсон, Забини и Нотт. Я часто к ним спускаюсь выпить немного. Самую малость. Мерлин, да кого я обманываю? Я напиваюсь до беспамятства. А иначе никак. За стенкой живет заучка Грейнджер, от этого не лучше. Шляется вечно со своими Уизли и Поттером. Бесит. У них там любовный треугольник, хер их знает. Хотя нет, шрамоголовый с его подружкой-Уизли, а Грейнджер с этим Уизли. Да все, блять, в этой школе с кем-то встречаются. Я, видимо, один. А кого любить, если не любит меня никто? Паркинсон? Не вариант, у них с Блейзом все хорошо. Даже Нотт встречается, на сколько я знаю, с принцессой Рейвенкло – Луна (Лунни, как противно, но он ее так называет) Лавгуд. А я, черт подери, один. Один на хрен. Все, я устал, пойду выпью.»

***

19 ноября 1998 год

      На заправленной кровати сидел молодой парень, перечитывая первый отчет в своем дневнике. Он вздохнул, услышав, как за стенкой упала куча книг. Конечно, Мерлин, это Грейнджер. Опять набрала груду книг и, споткнувшись о те же гребанные книги, упала на пол. Через несколько секунд послышался всхлип и Малфой, не в силах слушать все, что происходит за стенкой, в ярости кинул дневник на постель и, накинув пиджак, вылез из своей норки. Соседняя дверь была открыта, а значит, доступ в комнату Грейнджер был открыт. Он посмотрел туда и тут же смягчился, увидев девушку, сидящую на полу, в куче книг, дующую на рану на коленке. В его голове пронеслось «Может, помочь ей? Подойти и предложить свою помощь. Может, хоть так стану человеком.»       –Грейнджер, черт тебя подери, нельзя тише рыдать? Из-за тебя голова раскалывается, –нет, черт, это не то, что он хотел ей сказать. Он опять надел маску засранца Малфоя, нахмурив брови и посмотрев на нее исподлобья.       –Иди.       –Грейнджер, мать твою, у тебя кровь, что значит «иди»? –вот оно. Он решил помочь ей, но на свой манер. Он прошел в ее комнату, игнорируя ее слова и просьбы выйти. –Помолчи, а? Я по доброте душевной помогаю, ты еще долго будешь дуть на рану, дай посмотрю, –блондин посмотрел на ее лицо: широко раскрытые глаза и приоткрытые губы. Она убрала руки с ноги, давая Драко помочь ей. Хотя, возможно, ею двигал шок. Малфой присел рядом с ней и достал палочку. Направив на рану, он прошептал заклинание и рана на ее коленке сама затянулась и через мгновение там не оставалось ни единого следа от неудачной попытки перенести книги. Кончик волшебной палочки светился нежно-голубым. Он, вздохнув, посмотрел в глаза шатенке. –В следующий раз, когда захочешь потоскать свои книжки, попроси кого-нибудь помочь. Ты такая маленькая, хрен утащишь несколько томов, –тихо проговорил парень, и, встав, направился к выходу из ее комнаты.       –Драко, спасибо, –почти шепотом сказала шатенка, смотря на его спину, на что не услышала никаких слов от блондина. Она всхлипнула, начиная подниматься.       Драко шел по коридорам Хогвартса. В его голове плотно засел образ сидящей на полу Гермионы, с мокрыми глазами и кровью на коленке. Его плохое настроение улетучилось, словно его вовсе не было. Блондин рассматривал портреты на стенах замка. Возле спуска в подземелья портрет с милым дедулей дал о себе знать.       –Драко, ты? –спросил старик на полотне, поправляя очки.       –Да, Драко, мистер Тейлор, –вздохнув, сказал парень, переведя взгляд на пожилого мужчину на портрете.       –Блейзи уже достал несколько бутылок огневиски, сходишь расслабиться? –он усмехнулся, смотря на блондина. Старик присмотрелся к парню, перебирая свою бороду. –А-а... –протянул мистер Тейлор. –Ясно, чувства накрыли тебя с головой. Кто она? –хренов старик с портрета каким-то образом понял, что случилось с Малфоем.       –Неважно. Я пойду, до свидания, –кивнув ему на прощание, сказал он и, повернувшись на каблуках своих туфель из драконьей кожи поспешил в обратную сторону – в сторону башни старост.       Весь оставшийся вечер он просидел в гостиной, слушая, как Гермиона то смеется, то вздыхает, то что-то говорит, как будто с кем-то разговаривает. Его перестало это бесить после того, как он залечил ей рану. Видимо, Гермиона думала, что осталась одна в башне и никто ее не слышит, поэтому она позволяла себе громко и задорно смеяться над чем-то. На губах Драко застыла мягкая улыбка. Через какое-то время она затихла. Все с той же улыбкой он пошел в свою комнату.