Часть 2
10 февраля 2022 г., 01:20
1 августа 2021 год
Гермиона половину ночи просидела с палочкой, зажженной с помощью Люмоса и читающая дневник мужа, который все время, как верная собака, сидел, точнее лежал и спал рядом с ней. Гермиона остановилась на странице, помеченной как «25 декабря, 1998 год (Рождество вне дома, дай, Мерлин, сил пережить этот апокалипсис)». Загнув уголок страницы, она отложила дневник на тумбочку со своей стороны и, обняв Драко за шею, запустила пальцы в его волосы. Пока она засыпала, представляла, точнее, вспоминала Драко в школьные годы и тихо радовалась тому, что такой замечательный и прекрасный парень достался именно ей. Через считанные минуты она уснула, оставив пальцы в платиновых волосах. На ее губах застыла легкая улыбка. Проснулась шатенка от того, что ее настойчиво будил муж, как это происходило каждое утро. Первое, что она сделала – вспомнила все, что ей снилось. Кто ей снился. Драко. Он снился ей. Тот самый мальчишка, который нахально вошел в ее комнату и заговорил и том, как ее дела. Осмотрев их комнату, она поняла, что возле их кровати стоял поднос с чашкой кофе, выпечкой и яблоко (конечно, яблоко, ведь ее муж – Драко Малфой, что может быть еще?). Драко был уже одет в свою мантию, в которой выходил на работу. Разумеется, это была не единственная: у него есть еще несколько рабочих мантий и куча строгих костюмов. Домашняя одежда занимала почетное место в шкафу – две полки сверху. В этой одежде его видела только Гермиона и их дети – самые близкие ему люди. –Встава, кушай, мне сегодня раньше нужно прийти на работу, –он мягко улыбнулся и поцеловал ее в губы. Заправив прядь волос за ухо шатенки, Малфой подмигнул ей и вышел из комнаты. Послышалось его ежедневное «Скорпиус, Карина, я вас люблю» и шум камина. После его слов, она расплылась в довольной улыбке. Гермиона посмотрела на часы. Улыбнулась – еще 2 часа до выхода. Можно занять эти два часа чтением его дневника. Она потянулась к тумбочке, чуть не пролив кофе на его футболку, которую она носила дома. Ей можно. Открыв страницу, на которой она остановилась, шатенка довольно улыбнулась. «25 декабря, 1998 год (Рождество вне дома, дай, Мерлин, сил пережить этот апокалипсис). Первое Рождество после войны. Что ожидать? Я ожидаю того, что все уедут к своим семьям. Будут отмечать один. Нет, не один. Вместе с бутылочкой хорошего вина – так меня никто не взбесит. Я буду сидеть тихо и пить, пока не усну. Правда ужасное Рождество? Каждый хренов день я изливаю душу в эту сраную тетрадку. Хоть кто-то меня выслушивает. Блейз и Пэнси едут в Италию, к миссис Забини. И я рад за них. Тео и его «Лунни» собираются провести праздники в Париже, чертовы романтики. Даже Поттер нашел, с кем отметить. Семейка Уизли – вот где он проведет неделю. Что на счет Грейнджер? ... Она лишилась родителей на войне. Она спасла их. Она больше не увидит их, и они не вспомнят о ней. Восстановить их память возможно, но это дорого. Я не знаю, где она достанет столько денег. А еще я не знаю, где она найдет человека, который возьмется за это. В Мунго такое нельзя провернуть. Мунго – это другое. Бедняжка. Лишилась всего. Но, возможно, она уедет вместе с Поттером и Уизли, ей там будет лучше, она, по крайней мере, почувствует, что кому-то нужна. Может, стоит с ней поговорить немного? Мои вечные «Грейнджер, брысь с дороги», вероятно, ее уже достали. Думаю, стоит показать ей, что я могу быть другом, а не врагом. Почему я о ней пишу?***
25 декабря 1998 год
Блондин, захлопнув дневник, аккуратно положил его на край кровати. По всей башне, да и по всему замку буквально пахло Рождеством, однако его беспокоило абсолютно другое. Обитательница комнаты за стенкой – Гермиона. Она который день тихо сидела. Она также не любила Рождество, как и он. Ей не нравилось, что она одна. А ему то, что он один. Может, в этом у них есть сходства и они могут заполнить пропуски друг другом? Да, пожалуй, он рискнет. Выйдя из своей комнаты, Драко сделал несколько шагов в сторону ее комнаты. Ее дверь была закрыта – странно. Она всегда оставляла ее открытой. Малфой стоял рядом с ее дверью, колеблясь. Что-то его тянуло туда, но что-то не давало войти. Парень уже поднес руку, чтобы постучать. Он замер. Прислушался – тишина. Все ли в порядке? Два резких стука и он заглянул в комнату. Надев маску Малфоя, он вольно вошел в комнату. –Рождество. Почему ты не уехала? –спросил он, идя к кровати Грейнджер. –Я не хочу никуда ехать, Малфой, –тихо сказала она, листая альбом с фотографиями своих родителей. На одной фотографии ей было лет семь и она, стоя со своим отцом, ела мороженое. А на изображении рядом Гермиона сидела на диване и обнимала маму, а Джин (кажется, так звали ее маму) радостно улыбалась. –Я скучаю по ним, –девушка закрыла альбом и положила под подушку. Ее глаза наполнились слезами. Она не выдержала. Зарыдала и уткнулась носом в подушку. И он не выдержал. Сел рядом с ней, положив руку на ее спину и неуверенно начав поглаживать. Драко опустил глаза в пол, как будто ему было стыдно. Через мгновение Грейнджер упала в его объятия, ее рыдания стали еще громче. Драко даже чувствовал, как постепенно намокает его рубашка в районе груди. Парень робко приобнял девушку, продолжая гладить по спине. Он ее не понимал, у него была другая ситуация: отец в Азкабане, а мать во Франции, и оба хотят развод. Он бы сам завыл от безысходности, но если завоет и он, то Гермионе станет еще хуже. А зачем ей это? И ему не особо хочется, чтобы Грейнджер рыдала. –Отметим Рождество вместе? –в его голове пронеслось «Какую херню я только что сморозил?». В его горле почему-то пересохло и он замер, смотря на нее. И она замерла, затаила дыхание. Он ждал, пока она хоть что-нибудь из себя выдавит. –Ну и хер с тобой, Грейнджер, не хочешь - не надо, и без тебя отмечу, –он не дождался. Встал и вышел, хлопнув дверью. И только вне ее комнаты до него дошло, что он только что сделал. Руки затряслись и, чтобы унять тряску, Драко спрятал их в карманы и пошел в свою комнату. Оттуда он услышал плачь девушки. Разозлившись на себя, на нее, на судьбу, на жизнь он скинул со стола чашку. Чашка разбилась. И Грейнджер затихла. Малфой сел в кресло и уставился на осколки, лежащие на полу. Руки сложил на груди. Теперь он один. Он и его мысли, он и его разум, с которым он и проведет следующие несколько часов. Следующие несколько дней, или, может, недель. Или месяцев. А, может, и целую жизнь. Драко сидел в абсолютной тишине. Не было ни единого звука за стенкой, как это было обычно. Он сидел и наблюдал, как медленно комната погружается в темноту параллельно с заходом солнца, и приближается гребанное Рождество. А он встретит его один. Непривычно. Рядом всегда был Забини или Нотт. Или мама. А сейчас рядом лишь его отражение в небольшом зеркальце на стене. Малфой повернул голову к этому зеркалу, посмотрев себе в глаза. А ты, Драко, похож на отца. Отрасти волосы и возьми трость – не отличишь. Вылитый Люциус. От мамы только, наверное, разрез глаз и характер. Остальное от отца. Страшный ты стал за последнее время. Кожа бледная, мешки под глазами, глаза пустые и холодные. Шрам после войны над левым глазом теперь на всю жизнь. Помнишь, как в последний день войны ты бежал по Хогвартсу под взрывами, и твое прекрасное лицо поранил осколок стекла? Мог бы и залечить тогда нормально, а теперь уже поздно. Дурак. А теперь еще и один. Из-за себя. Был бы нормальным, не сидел бы сейчас с разбитой чашкой на полу в гордом одиночестве. Убери осколки хоть, а то придешь к мысли о суициде. О, уже пришел. Так лучше не будет, но делай со своим телом все, что хочешь. А лучше не делай. За стенкой Грейнджер, Драко. Ну вот, теперь еще и поговорил сам с собой. Нормально? Нет. Но собеседник хороший, не поспоришь. Последнее предложение было лишним. Взяв палочку, он скрепил осколки и перед ним опять стояла чашка. Взяв ее в руки, он начал рассматривать ее, как будто видел в первый раз, хотя они с этой чашкой вместе уже года два. Три раза в дверь постучали. Было уже достаточно темно. Видимо, уже часов так восемь. И кого там могло принести? Нотт и Забини со своими девушками отмечают во всю Рождество, родители вряд ли решили приехать, чтобы поздравить сына. Больше некому его навещать в Рождественский вечер. Взмахнув палочкой, он открыл дверь и его глаза округлились. В дверном проеме стояла Гермиона, держа в руках своего кота, вся опухшая после рыданий, несколько прядей прилипли к ее щекам. –Твое предложение отметить Рождество вместе еще в силе? –почти шептала девушка, опустив глаза в пол и поглаживая Живоглота. –Я же сказал, что отмечу один, –холодно сказал парень, перебирая палочку в руках и наблюдая за гостьей своих хором. Она, кивнув, развернулась и собралась идти. –Стой, Грейнджер, –он встал с кресла и быстро подошел к выходу. –В силе. –Прости, пожалуйста, Драко, я не хотела тебе мешать, просто я... Я... –Проходи, пока я не передумал. Вытерев слезы, шатенка отпустила кота и он убежал. Она, убрав руки за спину, прошла в его комнату, внимательно все оглядывая. Она подошла к тому самому креслу, в котором сидел Малфой некоторое время назад. Посмотрев на него в немой просьбе, она получила кивок и уселась в кресло, сложив руки на коленях. Драко прошел к кровати и сел на край. –Так почему ты не отмечаешь Рождество с Поттером или семейством Уизли? –блондин расстегнул первую пуговицу рубашки и внимательно посмотрел на девушку. –Понимаешь, я порвала с Роном и... –Ты с ним порвала? Они оба замолчали. Драко сам от себя не ожидал такой радости. А Гермиона сидела в шоке, смотря на него. –Да, были причины, –тихо сказал девушка, и отвела взгляд. –Я порвала с Роном, он рассказал это Молли, и теперь она не хочет меня видеть. Я все еще общаюсь с Джинни, Джорджем, Биллом и Чарли, но приехать к ним еще раз я вряд ли смогу. А Гарри гостит у них, сам понимаешь почему. Джинни рассказывала, что туда приехала миссис Тонкс и Тедди. –Андромеда? –Драко поднял брови внимательно смотря на шатенку. –И Тедди Люпин? Сын Доры и мистера Люпина. –Да, –она медленно кивнула. Как только к ней пришло понимание ситуации, она прижала ладонь к губам, смотря на Малфоя. –Прости. Ты хочешь их увидеть? –Хотелось бы, они мои родственники, –он грустно усмехнулся. –Я могу поговорить с Гарри на счет этого. –Не нужно, как-нибудь сам потом, –он махнул рукой и посмотрел в окно. –А ты почему один? –тихо спросила Гермиона, сжав ладони. Она внимательно смотрела на Драко, запоминая его черты лица. Возможно, ей уже никогда не удастся побыть так рядом с ним. –Родители хотят развестись, мама уехала во Францию, а отец сел в Азкабан. Нотт с Лавгуд во Франции, Забини и Паркинсон у его мамы. С кем мне отмечать? –Драко наклонил голову на бок, точно также рассматривая Гермиону. –Мне очень жаль, Драко... –прошептала девушка, поджав губы. Ей начало казаться, что он совсем неплохой человек, но его жизнь достаточно тяжела, потому он такой озлобленный. Может, она сможет стать его отдушиной? Они бы могли быть хорошими друзьями. –Ничего страшного. Комната опять погрузилась в тишину. Он слышал ее дыхание, а она его. В полумраке они разглядывали друг друга, думая, что это незаметно. Если бы было светло, они бы не смогли пялиться друг на друга в упор. А сейчас они могут. Стало так спокойно. Они еще долго смотрели друг на друга. И уже явно далеко за двенадцать. Темно. –Грейнджер, ты спать хочешь? –в первый раз за несколько часов спросил Малфой, смотря на нее сквозь мрак. –Немного, а ты? –тихо ответила девушка, также всматриваясь в темноту. –Я тоже, –он встал с кровати, подойдя к креслу. –Иди, спи. –А ты? –Иди. Гермиона встала с кресла и медленно прошла к его кровати. Ее щеки залились румянцем, однако было темно и Грейнджер была благодарна Всевышним за то, что он не видит этого. Она легла на край кровати, не трудясь найти комфортную позу для сна. Она наблюдала за парнем. Он сел в кресло и вытянул ноги. Откинув голову, он закрыл глаза.***
Утро следующего дня. Гермиона открыла глаза и обнаружила у его кровати поднос с едой и зеленым яблоком. А рядом с ним лежит записка: «Грейнджер, с Рождеством. Считай, это подарок.» Она тихо усмехнулась и, взяв фрукт, пошла искать Драко, чтобы поздравить его с праздником. Забрав из своей комнаты большое белое перо, она собралась идти в ванную старост. Ванная располагалась рядом с башней старост, но их соединял тайный коридор, которым пользовались старосты для более быстрого перемещения из башни в ванную. Пройдя мимо портрета, она двинулась по коридору. Чем ближе была дверь в ванную, тем лучше был слышен звук воды. Гермиона подошла к проходу. Дверь была не заперта. Толкнув ее, она вздрогнула. Ее губы приоткрылись, она замерла. Она увидела Драко Малфоя в пижамных штанах и с голым торсом, с мокрыми волосами и зубной пастой в уголках губ. Драко повернулся к ней, слегка нахмурившись. Она увидела один большой шрам, проходящий от левого плеча к правому бедру и несколько не таких больших шрамов по обе стороны от большого шрама. Была видна его метка, которая начинала выцветать. Он, как в замедленной съемке, шел к ней. –Грейнджер, черт тебя подери, ты что тут делаешь? –блондин заглянул ей в глаза. Ее как будто током ударило. –Прости, я тебя искала, –тихо сказала девушка и спрятала руки за спину, стараясь не смотреть на его торс, на его идеальное тело. Он больше не казался таким болезненно худым. –Ладно, –выдохнув, он вытер рукой пасту с его губ и пошел обратно. –Чего хотела то? –он выключил воду и взял футболку. Одев ее, он посмотрел на девушку. –Поздравить тебя с Рождеством. Ты же меня поздравил, –она убрала одну руку из-за спины, в которой было яблоко. Откусив немного, она внимательно смотрела на парня. –Прздравить? –смотря в зеркало, он растрепао свои мокрые волосы и перевел взгляд на Гермиону. –Да, поздравить, –улыбнувшись, она закивала и сжала руку, в которой было перо. –Ну поздравь, –он тихо усмехнулся, направившись к ней. Гермиона протянула ему руку с пером. Ее щеки и шея покраснели, и она предпочла опустить голову и спрятаться за своими волосами. –С Рождеством, Драко. Счастливо улыбнувшись, он забрал у нее перо и прошел мимо нее. –Спасибо, Грейнджер, тебя тоже с Рождеством. Буду писать этим пером весь оставшийся учебный год, если ты не против. –Не-а, не против, –весело сказала шатенка и пошла за ним.
