Улыбнись

Олег для себя уже все решил, не может он так больше. Не может ходить в этот универ, не может учиться на экономическом, и даже не потому, что не осиливает учебу, тут проблем особых нет, а потому, что не его это. Вот куда он после этого экономического? По специальности? Да не дай боже! Вот и собирается в армию, ему хотелось разобраться в себе, подумать. Он был уверен, что именно там он найдет себя. Не обязательно именно в службе, но ему станет яснее в каком направлении двигаться. Как говорится, не попробуешь — не узнаешь. Олег еще в школе понимал, что нужно идти в армию, а не протирать штаны на скамье студента. Но не мог себе признаться в этом, поэтому вместе с Сережей, нет, так неправильно, ради Сережи пошел получать высшее. Теперь же оставалось самое страшное, признаться в решении … — Волков, если ты не скажешь, почему последнюю неделю ходишь как вяленная вобла, то я за себя не ручаюсь! — не выдержал Разумовский, когда не получил никакой реакции на его рассуждения о том, какой фильм посмотреть вечером. — Сереж, ты это, присядь, пожалуйста… — Олег посмотрел на Сережу и во взгляде читалась смесь решимости и страха. От этого взгляда у Сергея сердце пропустило пару ударов, если Волков так смотрел, то произошло что-то очень серьезное и правда стоило присесть. — Сереж, знаешь… Черт! Сереж, я решил… Короче, в армию решил уйти. Через пару месяцев, к новому году. — Олег выпалил последние слова на одном дыхании и посмотрел на Разумовского. Сережа, еще несколько мгновений назад пребывавший в предынфарктном состоянии, согнулся пополам от смеха. — Молодец, смешно шутишь. А теперь серьезно, что у нас случилось? — успокоившись спросил Разумовский, хотя его плечи еще потрясывались от произошедшей истерики. — Сереженька, я серьезно. Я зимой в армию ухожу. Срочником. — Олег хотел добавить «пока что», но решил, что не стоит так сразу травмировать парня, ведь на счет этой части он сам еще толком не решил. Он предполагал, что будет плохо, когда признается, но все оказалось еще хуже. Сережа просто отказывался верить в происходящее. — Пойми меня правильно. Пожалуйста. — начал было Олег, но тут его перебил Сережа. — Хватит, это уже не смешно. Ну зачем тебе идти в армию, бросать меня. У нас же хорошо все. Так что… — Он смотрел на серьезное лицо Олега, и он начал понимать, что происходящее все меньше напоминало розыгрыш и все больше становилось похожим на правду. — Или ты серьезно? Подожди… Секунду… — парень стал тереть виски, в попытке уложить все в голове, но получалось плохо. — Зачем?! Как? Почему я узнаю только сейчас? Быть не может! Хватит! Этот цирк затянулся! — на лице Сережи смешались ужас, недоверие и даже паника. — Иди сюда, я все объясню, — парень раскрыл руки, приглашая в свои объятья, но Разумовский отпрыгнул в сторону, словно его могли ударить. — Я больше не могу так, мне не нравится учиться в нашем университете. Особенно на экономическом. Это не мое. Я хочу понять, что мне нужно. — продолжил Волков на столько спокойным голосом, насколько это было возможно. — Ну так переведись на другой. Да хоть на юридический, будет сложно, но я помогу. Зачем сразу так радикально. Не верю. — Не хочу я ни на какой юридический. Не хочу никак с законом связываться. Сереж. — Ну да, армия — единственный выход, конечно. — едко начал Сережа, с каждой новой фразой его голос все больше срывался на крик. — Вот армия это его! Больше же нигде подумать нельзя! Есть же всем известная мудрость, лучше всего думается, когда кулаками машешь и бутылки об голову бьешь. А о мне ты подумал? Что со мной будет?! Я же не смогу… я не смогу без т-тебя… — на последних словах у него потекли слезы. — Я не хочу без тебя! Спустя час, когда Олег успел подробнее рассказать о своих планах, истерика была в самом разгаре. Уже успело пострадать пара чашек и огромное количество нервных клеток. Причем не только Сережиных, но и Олега. — Да как ты мог! — кричал Разумовский пока по его щекам текли слезы, а по пальцам кровь от разбитой тарелки. Волков пытался оказать первую помощь, но парень ему не давался. — Ну и катись на свою службу! Знать тебя не желаю! Олег это уже слушал третий раз, но больно ему было все также, если не сильнее, но он понимал, что Сереже нужно выплеснуть все свои эмоции. Ночь обещала быть тяжелой. Ночь и правда была тяжелой, но еще хуже был день, а за ним следующий и следующий, а потом еще. Сережа изменил свою тактику и стал ходить за Олегом хвостиком, на коленях ползать, вымаливая прощения. — Олег, ну не нужно тебе туда. — именно так начиналось каждое утро. Честно говоря, Волков и помыслить не мог, что всегда гордый Разумовский опустится до того, чтобы что-то вымаливать за пределами постели и прилавков с глазированными сырками. Олег не мог слушать все это, его сердце разрывалось. Так и хотелось подойти, обнять и пообещать никуда не уходить, но он не мог. Он крепился из всех сил и говорил себе: «Прости, Сереж, прошу прости, но не в этот раз». — Я буду помогать тебе с учебой. — Давай найдем тебе призвание на гражданке, вон сколько профессий есть. — А хочешь я стану миллионером, а ты будешь моим телохранителем. Будешь служить, так как и хотел. Только не на благо родины, но это мелочи. А пока буду становиться, ты подумаешь чего хочешь. Хорошо? -Олеж, ну чем я питаться буду? Я же не выживу без тебя. Я не умею вести быт! Я не потяну аренду один! Да тебе только лет 7 понадобится, чтобы научить меня готовить более-менее съедобно! Если на этой стадии Олег думал, что вот он — ад. Но нет. Дальше было хуже, намного-намного хуже. Поняв, что никакие уговоры не действуют на Волкова, Разумовский слег. Уже неделю он никуда не выходил, по минимуму передвигался по квартире, питался только тогда, когда Олег чуть ли не силой заставлял его. Олегу всерьез казалось, что если поставить рядом Сережу и Смерть, то вторая будет выглядеть живее, как бы абсурдно это не звучало. Олег всерьез боялся за парня. Он где-то читал о пяти стадиях принятия неизбежного и пока Сережа шел четко, как по инструкции. Но Волков для себя решил, что если такое состояние затянется, то он однозначно останется с ним. Позднее, спустя несколько лет, если у Волкова спрашивали, какое время было самым страшным, то он отвечал, что именно эти недели были одними из самых жутких в его жизни. Но то время прошло. И вот — они уже стоят на вокзале. Скоро поезд. Олег с побритой головой и в военной форме, а Сережа в теплой зимней куртке и ярко оранжевом шарфе. Всего несколько дней назад он пришел в норму и стал активно принимать участие в сборах, чему Олег был несказанно рад. — Ладно, я понял, что скидочные карты лежат в тумбочке, а твоя авторская кулинарная книга «как готовить что-то полезнее Дошика и не спалить кухню» на столе. — улыбнулся Сережа и поцеловал Олега. Вчера весь вечер они проверяли перепроверяли сумку. Точно ли все положили, ничего ли не забыли? Пока Сережа находился в депрессии Олег начал писать для него рецепты в толстую тетрадь. Максимально простые, такие, чтобы Разумовский мог сделать. Он понимал, что скорее всего тетрадь никогда не откроется. Но все-таки на душе у него стало хоть немного легче. — Обещай, что с тобой все будет хорошо. — прошептал на ухо Волков и обнял его. Рыжие пряди щекотали его лицо, но он даже не пытался что-то с этим поделать. Хотелось остаться, очень хотелось остаться. Но нельзя. Никак нельзя, не в этот раз. — А ты обещай, что вернешься. — ответил ему Сережа. В последнее время он очень часто представлял эту сцену, эти слова. То, как они стоят вокзале и дует до ужаса холодный ветер. Он думал, что таким способом сможет себя подготовить, что при настоящем расставании станет легче, но он ошибался. Легче точно не стало. — Обещаю, это ненадолго. — Ненадолго… — вторил ему парень, словно пробуя слово на вкус, пытаясь осознать значение и поверить в него. — Мы же будем переписываться? — Конечно будем. Я не выживу без твоих отчетов о питании. — попытался пошутить Олег. — Я обязательно буду писать тебе. И ты пиши, про все пиши. Обязательно. — Олеж, твой поезд. — Разумовский попытался произнести это как можно спокойнее, но голос все-таки предательски дрогнул. — Тебе нужно идти. Олег сильнее обнял парня и замер так на несколько секунд. Он будто бы пытаясь вжать его в себя, поглотить всего, без остатка, забрать с собой. — Возьми это, — Сережа стянул с себя шарф и отдал Олегу, — пусть он греет тебя холодными ночами. — Спасибо. — в этот момент он понял, что лисий шарф, именно так окрестил его будущий солдат, поможет выдержать ему все. Позже, этот шарф, прошел через всю службу, через все горячие точки занял особое место в душе Волкова, где-то рядом с клыком. — Я еще фотоаппарат захватил. Подари мне фотографию. Хочу запечатлеть тебя таким, бритым. — Сережа достал и настроил фотоаппарат. — Только прошу, улыбнись и не смотри своим щенячьим взглядом. — Сережа снова ели сдерживал слезы. Камера щелкнула. — Все, это мне. Буду смотреть на нее долгими вечерами и вспоминать тебя, моего Волче. Все иди. На это Олег мог только улыбнуться. Он в последний раз посмотрел в глаза цвета бескрайнего летнего неба. Того лета, когда им было по пятнадцать лет и не существовало никаких проблем. Когда им казалось, что они вместе на веки. После чего он сел в поезд, еще не зная к каким последствиям приведет это его решение. Сережа не помнил, как добрался домой. Теперь квартира казалось какой-то пустой и чужой. Он не знал зачем заварил себе чай. Он даже не притронулся к кружке, просто оставил ее на кухонном столе. Зачем-то он прошелся по всей квартире, будто бы не верил, что остался один, будто бы подсознание верило, что Олег окажется в душевой. Когда он оказался в спальне и увидел футболку, в которой еще утром ходил Олег, то не выдержал. Слезы хлынули рекой, и он даже не пытался их остановить. Кое как добравшись до кровати он свернулся калачиком и прижал к себе эту самую футболку, которая все еще пахла его Волче.